Звезды

Сергей Соловьев: «Мы с Тарковским проникли во ВГИК «по блату» Михаила Ромма»

24 января исполняется 120 лет со дня рождения одного из создателей отечественное кино
Российский режиссер Сергей Соловьев.

Российский режиссер Сергей Соловьев.

Фото: Евгения ГУСЕВА

Михаил Ромм снял такие великие картины как «Девять дней одного года», «Обыкновенный фашизм». Он был замечательным режиссером и не менее выдающимся педагогом, в мастерской которого учились Андрей Тарковский, Тенгиз Абуладзе, Григорий Чухрай, Резо Чхеидзе, Александр Митта, Василий Шукшин, Андрей Смирнов, Никита Михалков, Андрон Кончаловский, Сергей Соловьев, Динара Асанова, Вадим Абдрашитов…

В чем секрет Ромма-педагога, как он умел распознать талант в юном абитуриенте, мы поговорили с режиссером Сергеем Соловьевым.

- Для меня Михаил Ильич не столько воспитатель или педагог, сколько второй отец, - признался нам Сергей Александрович. - Он сделал мою судьбу, когда принял меня во ВГИК. Он открыл мне дверь во взрослую жизнь. За каждого своего студента он стоял стеной. Когда меня собирались забрать в армию, Ромм сказал: «Подожди. Я надену свой «сталинский иконостас» и пойду к министру обороны». У него был специальный пиджак с его орденами, медалями и пятью Сталинскими премиями. В то время в армию забирали всех студентов подряд, даже скрипачей Давида Ойстраха. Но Ромму было достаточно появиться в кабинете министра в своем «иконостасе», чтобы мне разрешили учиться дальше. И не только меня, он всех нас оберегал – всю свою мастерскую.

- Как раз, когда вы учились, в начале 60-ых годов, Михаила Ромма из ВГИКа «ушли» за то, что публично посмел раскритиковать борьбу с «безродными космополитами»…

- Это была омерзительная травля, когда в газетах писали пасквили на него, таскали «на ковер» в разные инстанции, указывали на его «идеологическую незрелость». И совершенно по-хамски убрали из института. Он написал заявление «по собственному желанию», чтобы прекратить эту кампанию, будучи уверенным, что ректор его заявление не подпишет. А тот взял и подписал. Ромма освободили от руководства режиссерской мастерской. Наш курс тогда завыл: «Михаил Ильич, мы будем вас отстаивать! Мы покончим с собой путем самосожжения на Красной площади». Но мудрый Ромм нам сказал: «Храни вас Господь, не надо глупостей. Я сделаю все, чтобы вы продолжили учебу у порядочного человека». Он привел в нашу мастерскую обаятельнейшего режиссера Александра Борисовича Столпера.

24 января исполняется 120 лет со дня рождения одного из создателей отечественное кино

24 января исполняется 120 лет со дня рождения одного из создателей отечественное кино

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

- Ромм был принципиальным человеком…

- Дело не в принципах, а в простой человеческой порядочности. Он никогда не поступал в разрез со своей совестью.

- Как же он увел Елену Кузьмина, жену своего коллеги кинорежиссера, сценариста Бориса Барнета? Еще и не побоялся: Барнет был боксёром и, как вспоминали современники, не было на ринге человека более красивого, чем он.

- Я его тоже об этом спрашивал. Ромм говорил: «Да, увел. Но увел честно». Барнет, приехал к Ромму на съемки фильма «Тринадцать» как раз по вопросу Кузьминой. Борису Васильевичу быстро донесли, что у его жены начался роман с Роммом. Съемки проходили в Средней Азии. Кругом - одна пустыня. Барнет предложил Ромму: пойдем поговорим… в пустыню. Ромм, конечно, знал, что Барнет превосходный боксер и замечательный режиссер. Но пошел. Что произошло между ними в пустыне, Ромм мне не рассказывал. Но вернувшись оттуда, он остался навсегда с Кузьминой. А Барнет уехал в Москву. Елена Александровна была прелестной женщиной, к которой Ромм относился бережно, как к фарфоровой вазе.

Ромм был безупречно порядочным человеком. Однажды он показал мне фотографию, где он еще молоденький стоит у какой-то дивной скульптуры. Он очень успешно учился на скульптора. Но бросил это занятие. Почему? Объяснил так: существовало одно противоречие, которое он не мог разрешить. «Когда я работал над скульптурными головами, у меня никак не получались уши, - рассказал мне Ромм. - Я не понимал, как их можно органично вписать в скульптурный облик человека. Эти уши меня и отвадили от профессии скульптура».

Эта история очень точно его характеризует. Свойство талантливого человека и большой личности - понимать, что и зачем он делает.

- Он вам случайно не объяснял, зачем он снимал пропагандистские фильмы «Ленин в октябре», «Ленин в 1918 году»?... Вряд ли он был согласен с линией партией и правительством, особенно если помнить, что эти фильмы были сняты в конце 30-ых, в годы сталинских репрессий.

- Я тоже его об этом спрашивал, но по-другому: Михаил Ильич, ну почему же вы взяли на роль Ленина именно Бориса Щукина, а не Максима Штрауха, который бы мог сыграть тоньше, умнее… «Потому, что Щукин был исключительно похож на Ленина», - говорил Ромм. Я уточнял: «Неужели вы так хорошо знали Ленина?». «Я его никогда не видел», - говорил Ромм. Эту репризу я потом использовал, когда меня спрашивали, почему на роль Анны Карениной я взял именно Таню Друбич. Да, потому что Таня была исключительно «похожа» на Анну Каренину.

- Как он воспитывал своих учеников, чтобы между ними не было творческой зависти?

- Как-то он даже сказал нам: «Я не требую от вас, чтобы вы любили друг друга или дружили всю жизнь. Но я требую от вас, чтобы вы относились друг к другу с абсолютной человеческой порядочностью». Мы старались этому следовать. Было чувство, что мы вылетели из одного гнезда, из одного отчего дома. И сейчас даже если между нами возникают разногласия, противоречия, они никогда не переходят границы порядочности.

У Михаила Ильича были разные отношения с его учениками. Но когда мы приходили к нему в гости, мы чувствовали, что приходим к себе домой. Однажды он случайно мне проговорился: «Андрея Тарковского я взял по блату». Ромм очень уважал отца Андрея, великого русского поэта Арсения Тарковского. Как-то Арсений Александрович позвонил Ромму: «Миша, мой сын выдумал, что хочет работать в кино. Я очень тебя прошу прими его, может он образумится». Дело, конечно, не в блате, а в том, что Тарковский сумел чем-то заинтересовать Ромма на вступительных экзаменах. Ромм это «загорание лампочки таланта во лбу» чувствовал с исключительной силой и ясностью. По-другому ведь не объяснишь, почему в его мастерской учились такие разные люди как Андрей Тарковский, Василий Шукшин, Андрей Кончаловский, Динара Асанова, Никита Михалков, Александр Митта, Андрей Смирнов…

И меня тоже он каким-то чудом разглядел среди тысячи других абитуриентов. Я приехал из Ленинграда не для того, чтобы поступить во ВГИК, а для того, чтобы посмотреть, как там проваливаются на экзаменах. Как раз в то время вышло постановление партии и правительства, чтобы на режиссерский факультет брать людей с жизненным опытом. А я только закончил школу. Мне было всего 16 лет. Внутренне себе отвел на поступление во ВГИК лет десять. Я точно знал, у кого хочу учиться: у Ромма или у Григория Козинцева. «Войну и мир» в качестве вступительной работы, конечно, я не прислал. Но все-таки тщательно подготовил режиссерский эскиз. Попросил своего товарища Валеру Плотникова (знаменитый фотохудожник– Ред.), который учился в школе при Академии художеств, он, кстати, однокашник Михаила Шемякина и прекрасный рисовальщик, помочь мне и сделать картинки к каждому кадру по моему описанию. Валера нарисовал точные графические рисунки. Я отправил работу по почте. Ромм посмотрел мою работу и написал карандашиком: «Довести до 4-го тура. Ромм». Что-то он разглядел. Вступительные экзамены я сдавал ужасно. На экзамене у Льва Кулешова получил «3», на экзамене по литературе - «2». При том, что конкурс был адский. Но поскольку в приемной комиссии, все читали резолюцию Ромма, меня не выгнали, а позволили сдавать экзамены дальше. Вот так с «тройкой» и с «двойкой» да еще с постановление партии и правительства не брать людей без жизненного опыта, я добрался до 4-го тура. Когда Ромм увидел мой экзаменационный лист, он перечеркнул красным карандашом мои «двойки» и «тройки» и написал: «Верить. Отлично. Три специальности – 15 баллов (то есть три «пятерки» – Ред.). Михаил Ромм».

- Сергей Александрович, так вы «блатной» да еще и везунчик.

- Да-да, по блату Ромма проник во ВГИК, - смеется Соловьев. – Я же в самом начале сказал: Михаил Ильич подтолкнул меня во взрослую жизнь. Чуть-чуть пальчиками толкнул в спину, дал направление и указал, как и куда «в этом пространстве» правильно двигаться. Этот толчок, даже легкую боль под лопатками, я ощущаю до сих пор с благодарностью и обожанием.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

Три фильма Михаила Ромма, изменившие сознание советских людей

Вспоминаем его лучшие фильмы, ставшие достоянием не только советского, но и мирового кинематографа (подробности)