Общество7 июня 2021 15:00

Зеленый свет для «синей» экономики

Руководитель Федерального агентства водных ресурсов Дмитрий Кириллов рассказал на ПМЭФ, чем «синяя» экономика отличается от «зеленой», почему экологическая конкуренция — это хорошо и когда, помимо углеродного следа нам придется сокращать еще и водный
Руководитель Федерального агентства водных ресурсов Дмитрий Кириллов в студии "КП" на ПМЭФ

Руководитель Федерального агентства водных ресурсов Дмитрий Кириллов в студии "КП" на ПМЭФ

Фото: Андрей Минаев

И почему ответы на эти вопросы то, что касается каждого человека.

- Если к словосочетанию «зеленая экономика» мы привыкли, то термин «синяя экономика» знаком пока не всем. Чем они отличаются?

- «Зеленая» экономика – это экономика природосбережения, энергоэффективности, разумного использования природных ресурсов, их восстановления и сохранения для будущих поколений. Это постоянное соблюдение баланса экономического развития и состояния окружающей среды.

«Синяя» экономика — это экономика Мирового океана, социально-экономического развития прибрежных территорий и сохранения водных объектов. То есть, по сути, «синяя» экономика – массивная часть «зеленой».

На прибрежных территориях живет 80% населения Земли. Под прибрежной, напомню, мы подразумеваем зону шириной примерно 100 километров, прилегающую к морям и другим водным объектам.

- Уточняющий вопрос. «Синяя» экономика – это повышение интенсивности использования или, скорее – экономия?

- Это разумный подход. Он, в свою очередь, предполагает рациональное использование и максимальные усилия по сохранению ресурса, от которого зависит все на планете. Мы еще не успели окончательно изучить океан, но уже должны решать проблему его загрязнения.

В этом смысле «синяя» экономика — огромный потенциал социально-экономического развития прибрежных территорий. Вспомните: всего один контейнеровоз смог заблокировать Суэцкий канал — и поставил под угрозу бизнес-процессы во всем мире.

Разумное использование водных биоресурсов, необходимых для жизни человека — это тоже «синяя» экономика. Как и рекреационный потенциал берегов. Наша задача – не только использовать, но и сохранять все те возможности, которые пока совершенно безвозмездно дает нам вода.

- То есть, человечество осознало, что пришло время вкладываться в воду?

- Безусловно, благодаря ей держатся на плаву отрасли экономики. То есть вода гарантирует устойчивое развитие. Не случайно одна из целей устойчивого развития тысячелетия, которая сформулирована ООН, посвящена именно сохранению водных ресурсов и обеспечению качественной питьевой водой.

Это первый план, как с точки зрения климатических изменений, так и с учетом сохранения природы вообще. Законы природы работают вне зависимости от того, верим мы в них, или нет. Уровень мирового океана поднимется – земля уйдет под воду – человечество потеряет пространство для жизни.

Что касается пресных вод, они уязвимы и без учета климатического фактора. Они истощаются и процесс будет усугубляться, если не внедрять водосберегающие технологии. И здесь важно, чтобы действия человечества в целом были синхронизированы с деятельностью каждого в отдельности – это вопрос пересмотра образа жизни и мировоззрения. Бережливость к ресурсам природы должна стать естественной как дыхание.

- Можно ли оценить перспективы рынка «синей» экономики: в деньгах, рабочих местах?

- По оценкам экспертов ООН, «синяя» доля уже превышает 3 триллиона долларов. Кстати, добыча углеводородов на шельфе – тоже элемент такой экономики, к проектам предъявляются высокие экологические требования, с учетом хрупкости экосистемы, сложности технологий добычи. Поэтому, с моей точки зрения, оценки ООН даже скромны, на самом деле цифры могут быть в два-три раза выше. При этом, повторюсь, океан не изучен до конца, масштаб потенциала нам пока неясен.

Наша задача – инструментами разумного стимулирования, с одной стороны, и установлением жестких требований по охране окружающей среды — с другой, двигаться к развитию «синей» экономики.

- Насколько высок риск того, что в ходе такого развития бизнес-интересы затмят задачи охраны окружающей среды, сбережения водных ресурсов, в частности.

- Конечно, если опросить бизнесменов, то вряд ли многие скажут, что им хочется вкладываться в природоохранные проекты. Но философия людей меняется, а бизнесмены — это люди. Есть понятие углеродного следа, есть экологические налоги, существует «зеленая», «синяя» сертификации. Эти инструменты здорово влияют на конкуренцию. Уже сейчас многие покупатели делают в выбор в пользу более экологичных поставщиков. Не стоит забывать и о регуляторах. Создавать правила игры для бизнеса и следить за их исполнением — задача государства. Все это вкупе и позволит найти баланс экономического развития и решения экологических задач.

Дмитрий Кириллов на ПМЭФ-2021

- Мы привыкаем к словосочетанию «углеродный след». А ведь есть еще и водный след. И это не только водоемкость производств, но и потери воды при транспортировке… Что делается для того, чтобы этот водный след уменьшить?

- Некоторые эксперты считают, что водный след — это следующий большой шаг в природоохранном регулировании после углеродного. Вполне вероятно, что и с точки зрения использования воды мы когда нибудь придем если не к жёсткому регулированию, то, по крайней мере, к сертификации, которая позволит создать конкурентные преимущества для тех компаний, которые стремятся к снижению водоемкости.

Что касается потерь при транспортировке, то нам предстоит еще немало сделать, чтобы снизить этот показатель, который сегодня достигает 30% в сельском хозяйстве и вдвое больше в отдельных регионах по линии ЖКХ. Эта работа уже ведется. В рамках национального проекта «Экология» не только модернизируются коммунальные системы, но и внедряются наилучшие доступные технологии в очистке промышленных стоков.

- Как вы оцениваете перспективы «синей» экономики в регионах?

- У каждого прибрежного региона есть наработанная практика и свои конкурентные преимущества. Активно развивается Северный морской путь. И, конечно, освоение прибрежных территорий этой водной артерии должно базироваться на новом технологическом укладе. Это должно вдохнуть новую жизнь в российское побережье Северного ледовитого океана. Рыболовство, аквакультура, логистика, рекреация – все направления активно развиваются.

- Готово ли государство, институты развития, банки создавать условия, при которых «зеленые» и «синие» проекты будут получать преференции, а следовательно, привлекать больше инвесторов?

- Однозначно да. Ряд проектов уже реализуется. Недавно Правительство России расширило список направлений, куда можно вкладывать средства, высвобождаемые в результате реструктуризации бюджетных кредитов. Причем, речь идет о проектах государственно-частного партнерства. И теперь в числе этих направлений есть водоподготовка, водоснабжение, водоотведение и очистка сточных вод.

Сами банки тоже активно кредитуют массу экологических проектов и даже проектов по модернизации. К примеру, РЖД благодаря ответственной экологической политике имеет возможность привлекать международные «зеленые» займы по сниженной процентной ставке.

К слову, международные «зеленые» кредиты не политизируются, независимо от сложностей в международных отношениях. Это плюс. И бизнес об этом должен знать. Предпринимателю нужна выгода, пусть он заработает дополнительные деньги, сохраняя природу.

- Экологические требования скоро встанут во главу угла и в международной торговле. Насколько справедливы эти правила и готовы ли мы к такому виду конкуренции?

- По поводу справедливости, честно говоря, споры идут до сих пор. Однозначного ответа нет. В том числе потому, что у стран разные технологические уклады, не все одинаково обеспечены природными ресурсами. Но если исходить из того, что сохранение экосистемы планеты Земля — наша общая задача, мы не можем игнорировать приоритет экологического благополучия. С этой точки зрения конкуренцию по критерию экологичности, наверное, нужно признать разумной. И то, что экспортеры понимают важность «зеленой» повестки, помогает решать и наши внутренние проблемы.