Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+17°
Boom metrics
Звезды10 апреля 2022 22:05

Звоните Петрову!

Наш обозреватель Денис Горелов - о фильме «Петровы в гриппе»
Главную роль в фильме сыграл Семен Серзин. Фото: Кадр из фильма

Главную роль в фильме сыграл Семен Серзин. Фото: Кадр из фильма

Рецензируя книгу Сальникова, сайт новой критики Alterlit помянул и экранизацию, но с темы быстро слез: пусть, пишут, с этим Денис Горелов разбирается, у него работа такая.

Вот, разбираюсь.

Смотреть этот фильм ни в коем случае не надо никому, кроме фестивальных иностранцев, которые интеллигентно ненавидят Россию за глаза, а Серебренников показывает, что и правильно делают. В этой России круглый год снег (как они всегда и предполагали), грязная полутьма и обшарпанные коридоры с обшарпанными людьми, и так два часа, хотя страшилку про Россию можно сделать и короче.

У автора Сальникова, получившего за роман «Нацбест», никаких страшилок и не было, одна только рыхловатая зима, а то мы зимы не видели. Был себе на уме автослесарь Петров, рисующий для души комиксы, и обыденная жизнь с кучей обыденно подсмотренных подробностей: надписей Nirvana в лифте (а где ж их нет), продавленных по центру ступенек в старых домах и бешенства жены от необходимости засовывать одеяло в пододеяльник (моя тоже не любит). И все это так спокойно и наблюдательно подсмотрено, что даже и не бесит совсем, а наоборот, выглядит здоровой человеческой жизнью, зафиксированной участливым взглядом. Героя зовут Петров, жену Петрова, а сына Петров-младший, и уже в именах звучат спокойные, иногда капризные, но привязанные друг к другу люди, у которых получается жить вместе, хотя они иногда и делают вид, что никаких сил нет. И когда гриппозные муж и жена, прикрыв от сына дверь, пристраиваются друг к другу, а обоих разбирает сначала кашель и насморк, а за ними смех до срыва процесса, ясно, что они действительно Петровы, а не какие-нибудь сами по себе.

Но у Петрова есть одноклассник Сергей, который вообразил себя необыкновенно сложным перцем и слегка тяготится общением с простягой Петровым, но общается, потому что его вытерпеть никто не может, а Петров настоящий стоик и терпеть может всех. Вот этот Сергей задумал самоубиться от невыносимости бытия и непонимания его талантов, и скотства вокруг, и хочет подписать на это Петрова, чтоб тот не сплоховал в нужный момент и помог ему спустить курок отцовского пистолета, потому что ну нельзя ж так жить. А в укор плохому миру он оставит роман про сантехника-гомосексуалиста, под которым подразумевается Петров, несмотря на то, что он автослесарь и натурал.

Эдакий убедительный портрет либерального интеллигента, бездарного, претенциозного и социал-фашиствующего.

Так вот, есть ощущение, что этот Сергей фильм Серебренникова и снимал. Там все грязное, серо-бурое, отвратное до ломоты, все гадости поданы не увлекательным абсурдистским сюром, а акцентированной блевотой, потому что у Сергея этого бездарный взгляд, неспособный насмешливо восхититься обыденностью и своим дарованием забавно ее описать. Потому что и дарования там нет никакого, а одни заблуждения на свой счет. И сам он такой назойливый, с принудительным зачтением романа про педераста-сантехника, и жалобы его на мир столь ничтожны, и фильм по этим жалобам такой бесконечный, что остается лишь возблагодарить Петрова, когда он после очередной просьбы помогает либеральному интеллигенту пальнуть себе в рот, сжигает его гениальный роман, чтоб никому не достался, и спокойно живет дальше со своей неожиданной, иногда сварливой, но бесконечно дорогой сердцу Петровой.

Но рукописи, к несчастью, не горят. И два часа на экране разворачивается не жизнь интересного Петрова, а жизнь его занудного знакомца: мир гомункулусов, склизких бань, промозглых троллейбусов и помойно-кошмарных видений — например, пожилой кондукторши-матерщинницы с закушенной сигаретой и в кокошнике Снегурочки. Или греза расстрела пассажиров какими-то бригадами действия (высосано режиссером из пальца и не имеет к хорошей книжке ни малейшего касательства). Там, где у Сальникова играют Hope of deliverance — у Серебренникова поют «Какая-то гнида всю ночь под балконом Истошно вопила тебе серенады, Ты вылила сверху семь литров помоев И обматерила того трубадура». И даже на голую Пересильд в душевой смотреть сил нет, хотя обычно вполне ничего, воодушевляет.

И если бы режиссер Серебренников однажды попросил бы, скажем, меня его пристрелить — я бы, конечно, не смог и побоялся, я же не Петров, но если б вдруг, на счастье всех, нашелся именно Петров и помог режиссеру Серебренникову вышибить себе мозги — как бы я, да и весь мир, были бы благодарны Петрову! Спасибо, сказали бы, тебе, Петров! И в зиме, и в дикости, и в безобразном умеешь ты видеть прелесть. И комиксы рисуешь для настроения, и машины чинишь добросовестно, А тут еще большому мастеру пошел навстречу.

Одна с тебя польза!

А он застесняется, нормальный же человек, и скажет, что так на его месте поступил бы каждый.

И только фестивальные иностранцы месяц бы орали, какая нас постигла невосполнимая утрата, а мы бы только послушно соглашались: да-да, горе.

И один автор книжки Сальников разыскал бы в Ебурге своего героя и ничего ему не сказал, а только бухнули бы вместе.

«Петровы в гриппе», 2021.

Реж. Кирилл Серебренников.

По роману Алексея Сальникова