Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+29°
Boom metrics
Звезды27 мая 2022 4:00

Андрей Битов: «Простите, я приглашаю человека думать»

27 мая писателю исполнилось бы 85 лет
Писатель Андрей Битов в 2007 г.

Писатель Андрей Битов в 2007 г.

Фото: Наталия НЕЧАЕВА

Было дело 23 года назад. Сразу скажу – он мне не показал пачку. Этот седой волшебник работал издалека. Он извлек откуда-то табак, свернул самокрутку. Откомментировал:

- Между прочим, фирма мне должна, потому что я ввел этот табак в эксплуатацию в России с семьдесят пятого года. Но тогда я был большим оригиналом, приучил к этому табаку чуть ли не тысячи людей, а теперь его можно купить в ларьке. А на тех пачках, которые продаются в дьюти-фpи, пишут высказывания для путешествующих. Этот табак я открыл вчера, сейчас прочитаю. Битов всматривается в буквы, пытаясь дать понять: все честно, это не домашняя заготовка, высказывание читается впервые. В общем, гадаем по табаку. - Тут по-английски, это из Эпиктета. "Столь же важно не крепить наш корабль к одному маленькому якорю, как и не прикреплять нашу жизнь к одной единственной надежде". Вы спрашиваете, не устарели ли мои замыслы? У меня просто было много якорей. И теперь я до того, как моя лодка отчалит навсегда, по одному поднимаю эти якоря.

- Вот ведь пижон, - подумала я.

ПЕРЕВЕРНУТЫЙ ЯЩИК

Встреча с показательным подъемом якорей состоялась давным-давно, в девяностые. Люди еще читали книги, неуемно, наслаждаясь самой возможностью увидеть красивый переплет с текстом, который не так давно распространялся только в виде «самиздата». Помнится, это было одним из моих первых интервью, и брала я его, как и положено в те времена, на кухне, а не в лобби-баре.

После приглашения сесть, села на что-то. Типа кубического сундука.

Битов рассмеялся:

- Лучше на стул. Кстати, угадайте, что это такое?

Я пожала плечами, он пояснил:

- Ящик для игрушек. Он был еще у моей мамы. Дальше писатель перевернул ящик и показал узкую длинную щель.

- Смотрите, как разумно все сделано: ребенок может просунуть руку и достать игрушку.

Тогда я не думала о символах. Но сейчас мне кажется, что все творчество Андрея Битова строилось на принципе переворачивания скучного ящика, нахождения щели и вытаскивания игрушки.

Его интересовал тот заяц, который перебежал дорогу Пушкину, ехавшему на дуэль. Забавлял анекдот про хулиганивших музейных работников, устроивших дебош во время дежурства в праздники, но исправивших все так, что никто ничего не заметил. Из этой истории родился «Пушкинский дом» - роман, который сравнивали с «Улиссом» Джойса, долго не печатали и издали впервые лишь в США.

Писатель, поэт, сценарист Андрей Георгиевич Битов в своей квартире. Фото: Юрий Белинский/ТАСС

Писатель, поэт, сценарист Андрей Георгиевич Битов в своей квартире. Фото: Юрий Белинский/ТАСС

ГЛАСНОСТТЬ УНИЧТОЖИЛА ЯСНУЮ КАРТИНУ

Но «Улисс» - литература, которую мало кто осилит. А Битов мне говорил:

- Учтите, что объявление всего, что я написал, сложным, интеллектуальным, заумным, во многом сделано не вполне доброжелательной критикой ко мне. Это был элемент пропаганды. Вещи-то у меня ясные и простые. А потом, простите, я приглашаю человека думать.

Собственно, тогда он приглашал. Но вот что интересно: когда я спросила его, почему в эпоху гласности перестали возникать тексты, которые читала бы вся страна, он ответил:

- У нас столько гласности, что мы абсолютно не понимаем, что происходит. Гласность уничтожила ясную картину Пока ее не было, люди ловили интонацию голосов и даже наших газет. И знали, чему верить, чему не верить. Общая картина была, несмотря на запреты. А сейчас отсутствуют запреты, а общей картины нет. Ни в одном сознании. Размыло все плотины - наводнение, и мы в нем барахтаемся. Очень много фрустрации произошло и с народом, и в эмигрантской среде, потому что все думали, что все упирается только в систему, в строй. А это был партнер. Очень легко было быть писателем, который осмелился что-то сказать против. Уже никто не думал о качестве текста. А потом система исчезла - и текста нет. У меня проект был замечательный, но не удался: в прошлом году я хотел делать сериал "Империя добра". Империя зла - это всем понятно, а вот империя добра в том, что люди-то живут всюду. Даже в концлагере, на фронте, в окопе. И люди неизбежно минимизируют этот ужас жизни. Это могут быть пьянки, беспорядочные любови, просто тепло - человеческие отношения, которые без всякого диссидентства противостояли злу. А одновременно с крушением строя была разрушена и эта связь. И не стоит думать, что это ностальгия по ушедшему режиму - это ностальгия по утраченному теплу. Было такое чудное молодежное движение в начале перестройки - общество любителей Брежнева. Они очень правильно говорили: то, что вы нам говорите, мы уже знали. Просто это стало разрешено, и все. А вот куда делась наша кухня? А кухня пропала.

Пропавшая кухня писателя Андрея Битова была в тот момент со мной. Вернее, я там была. Внутри. С этим ящиком игрушечным, с чаем, с табаком для гадания и воспоминаниями.

БЕЗ ХИТРОУМИЯ - НИКУДА

Мы говорили долго. И это почти всегда было грустно и прекрасно. Даже тогда, когда он рассказывал про ощущение «урки» в нашей стране. Что он говорил тогда?

«Я прекрасно знал, что пишу такой роман, который никогда не будет напечатан. И мне трудно было разойтись с заявкой, юридически. А с моими хождениями юридически все сходилось. Хитроумие. Без хитроумия никуда. Я понимал, что это не вполне дворянское поведение - а что было делать? Диссиденты любили в декабристах осуждать то, что они "кололись". Но декабристы не могли лгать. Их спрашивал такой же дворянин. Это было нормой поведения. А у нас было уголовное общество, существовавшее по системе страха и дисциплины - такая зона, а в ней уже был гулаг похуже. И вот зонное сознание работало, чтобы все время обманывать. Я до сих пор с некоторым ощущением урки живу: я властям правды никогда не скажу, потому что я им не верю. "Что-то вы с нами неискренни, Андрей Георгиевич". Я же слышал это на вызовах. А с чего я должен быть искренним?

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Битов Андрей Георгиевич. Отец – архитектор, мать – юрист, брат – советский журналист-международник. Родился в 1937-м. Окончил Горный институт, был начальником буровой неподалеку от Ленинграда. В марте 63-го вышла первая книга - сборник рассказов "Большой шар". Позже вышли "Дачная местность", "Аптекарский остров". Осенью 68-го Битов подал заявку в издательство "Советский писатель" на роман "Дом". Далее "Дом" стал "Пушкинским домом", кочевал по издательствам и распространялся в списках. В 78-м "Пушкинский дом" вышел в Америке (издательство "Аrdis"). Этот роман до сиих пор изучается студентами филологических факультетов всего мира. Среди книг Битова - "Оглашенные", "Вычитание зайца", "Предположение жить". Обитал Битов то в Москве, то в Петербурге, и шутил, что Октябрьская железная дорога должна присвоить ему звание почетного железнодорожника, как активному пассажиру. Умер 3 декабря 2018 года в Москве, от сердечной недостаточности. Урна с прахом захоронена на Шуваловском кладбище в Санкт-Петербурге.

О ГЛАВНОМ РОМАНЕ

"Пушкинский дом" - роман о герое нашего времени, каким он представлялся в семидесятые. Главный персонаж - Лев Одоевцев, филолог, выросший в советской семье дворянского происхождения, внук репрессированного дедушки. По легенде, роман возник из истории про то, как два сотрудника остались дежурить в музее на праздники, учинили дебош, а потом успели все исправить так, что никто ничего не заметил.

ЦИТАТЫ ИЗ СТАРОГО ИНТЕРВЬЮ

«Где-то я читал, что был человек по фамилии Струйский, чудовищный графоман, и у него была своя типография в поместье. И он, как всякий графоман, издавал себя. Читать невозможно, тем не менее его книги сейчас являются одними из самых ценных - как редкие марки».

«У меня на каждую книгу уходит по тридцать лет - если все сложить, то я прожил триста».

«Запад ничем не лучше нас, только лучше организован. А во многом хуже. Там вы никому не объясните, что вот это надо сделать, потому что это хорошо. А здесь еще это возможно. В общем, жить надо у себя, и делать надо у себя».

«Не то, что я рассчитываю на посмертную славу - я рассчитываю на книгу».

«Я гастарбайтер. Я зарабатываю на свою независимую жизнь и не завишу от тупости представления моего издателя, который думает, что он деловой человек, и решает, книга пойдет или не пойдет».

«Один проект не удался, мы просто не успели все сделать - должен был быть кукольный спектакль в Веймаре: Резо Габриадзе написал сказку, в которой Пушкин превращается в бабочку. Грустно и прекрасно».