Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+28°
Boom metrics
Общество5 июня 2022 4:06

Брежнев не мог приколоть орден и произнести фамилию Шеварднадзе

Чемпион мира по шахматам гроссмейстер Анатолий Карпов написал книгу мемуаров «Жизнь и шахматы». С разрешения издательства «Эксмо» публикуем фрагменты
27 октября 1978 года: Брежнев в Кремле вручает Анатолию Карпову орден Трудового Красного Знамени. Фото: Владимир МУСАЭЛЬЯН/ТАСС

27 октября 1978 года: Брежнев в Кремле вручает Анатолию Карпову орден Трудового Красного Знамени. Фото: Владимир МУСАЭЛЬЯН/ТАСС

Ничего личного с Леонидом Ильичом не было

…Многие ошибочно полагают, что меня связывали какие-то личные отношения с Леонидом Ильичом Брежневым. В кулуарах шептались, будто я вхож в кабинет и обладаю полномочиями обращаться к генсеку, когда захочу. Между тем на самом деле мы никогда даже ни разу не виделись с Брежневым один на один, хотя встречались, конечно, довольно часто.

Когда я говорю, что провел в Колонном зале больше времени, чем Леонид Ильич, я не шучу. Ведь я присутствовал на всех официальных мероприятиях с его участием, а кроме того, в Колонном зале проводились важные шахматные турниры, длившиеся довольно долго, там же проходили и конференции Фонда мира...

Мемуары «Жизнь и шахматы» Анатолия Карпова.

Мемуары «Жизнь и шахматы» Анатолия Карпова.

Генсек болел, но шутил

Я отправился на прием в Кремль за своей первой государственной наградой. Незадолго до этого у Брежнева случился микроинсульт, который официально подтверждать не хотели. Слухи, однако, просочились, и западная пресса гудела статьями о неважном самочувствии советского лидера. Брежнев, однако, довольно быстро поправился, и, дабы усмирить жадных до сенсации акул пера, решили наглядно продемонстрировать всему миру отличное состояние здоровья Леонида Ильича и провести церемонию награждения. Я оказался в этой группе как раз ввиду выигрыша у Корчного.

В Кремле я первым увидел Шеварднадзе, а затем Горбачева, с которым познакомился какое-то время назад в Кисловодске на юбилее Евгения Михайловича Тяжельникова - заведующего Отделом пропаганды и агитации ЦК КПСС. Тяжельников, можно сказать, опекал меня с детских лет. Ведь в то время, когда я начал подавать серьезные надежды в шахматах, он работал первым секретарем Челябинского обкома комсомола, и именно ему я обязан своим премированием в десятилетнем возрасте путевкой в «Орленок». Содействовал он мне тогда, конечно, заочно, а лично познакомились мы гораздо позже, но сразу прониклись друг к другу искренней симпатией. И если я на юбилее Тяжельникова оказался ввиду приятельских отношений, то Горбачев присутствовал там по служебной необходимости. Когда-то Михаил Сергеевич был кандидатом на пост первого секретаря ЦК ВЛКСМ и соперничал за эту должность с Тяжельниковым, который тогда его обошел. Правда, никакого напряжения между ними тогда не чувствовалось. Гораздо позже я узнал, что на пост заведующего Отделом пропаганды претендовал и будущий ставленник Горбачева - Александр Николаевич Яковлев. Тогда я не знал, что в будущем Яковлев доставит немало проблем и Тяжельникову, сместив того с должности и заняв его место, и мне, всеми правдами и неправдами пытаясь не только отобрать у меня шахматную корону, но и пост председателя Фонда мира.

Брежнев, который еще не до конца оправился от болезни и выглядел не лучшим образом, вел себя очень достойно и даже подшучивал над своим состоянием. Награждая Цицина (директора Московского ботанического сада), долго не мог приколоть ему орден - не слушались руки, и тогда Брежнев по-простецки вложил академику награду в руки и сказал: «Создается впечатление, что тебе легче вывести новый сорт пшеницы, чем мне приколоть звезду». Обстановка разрядилась, напряжение, возникшее в этот момент, всех отпустило.

Дошла очередь получать свой орден Шеварднадзе. Брежнев начинал несколько раз объявлять его имя и отчество, но ничего не получалось. Много было шуток и издевок над манерой Брежнева изъясняться. Да, речь его страдала из-за инсультов, да, вставная челюсть не помогала в решении проблем, а только усугубляла их, но почему-то нигде широко не освещался тот факт, что во время войны Леонид Ильич был ранен в челюсть и именно после этого у него появились первые затруднения в речи. В конце концов, отчаявшись выговорить имя и отчество Шеварднадзе, Брежнев просто объявил фамилию последнего и добавил:

- Держи свой орден! Я в абсолютном здравии это отчество произнести не могу, а сейчас и подавно не справлюсь.

Меня Брежнев пригласил последним и как-то очень тепло сказал, что при счете 5:5 у всей страны, включая его, чуть не случился инфаркт.

Снимок сделан в октябре 1964 года в Крыму: бывший лидер Украины Никита Хрущев (слева) обсуждает с тогдашним украинским лидером Петром Шелестом еврейский вопрос и проблемы кукурузоводства. Фото: РГАСПИ

Снимок сделан в октябре 1964 года в Крыму: бывший лидер Украины Никита Хрущев (слева) обсуждает с тогдашним украинским лидером Петром Шелестом еврейский вопрос и проблемы кукурузоводства. Фото: РГАСПИ

Украинский лидер любил выпить и был антисемитом

Из брежневских времен хочу вспомнить еще одного партийного руководителя, с которым довелось мне тесно общаться. Петр Ефимович Шелест занимал пост первого секретаря ЦК Коммунистической партии Украины и был знаменит тем, что в свое время ослушался Хрущева и оставил пшеницу колоситься на украинских полях. Причем не просто втихую не выполнил распоряжения, а доказал Хрущеву экономическую выгоду своего поступка.

Однажды у меня возникла очередная проблема с министром спорта Грамовым, о которой я поведал Шелесту. Тот сразу предложил свою помощь, так как министра хорошо знал по совместной партийной работе и мог в той или иной степени сгладить вновь обострившиеся углы. Договорились, что в воскресенье я приеду к нему в одиннадцать утра в квартиру на Большую Бронную - в дом, построенный специально для членов Политбюро, где жили Суслов, маршал авиации Покрышкин и многие другие работники кремлевского аппарата, а затем мы вместе отправимся к Грамову на Рублево-Успенское шоссе.

Я приехал со своим близким приятелем. Дверь нам открыл охранник и невозмутимо сообщил, что Петр Ефимович пока отдыхает. Мы очень попросили попробовать разбудить, ведь заранее договорились, да и Грамов ждет. Через пару минут из спальни доносится трехэтажный мат, а еще через пятнадцать перед нами возникает чисто выбритый и полностью одетый Шелест, готовый к выполнению миссии.

Обедаем у Грамова. Министр и Петр Ефимович за дискуссией легко уговаривают бутылку, а ужинать едем на дачу к Шелесту, где его замечательная жена Ираида Павловна потчует нас клюквенной настойкой собственного приготовления. И выпиваем мы на троих литровую бутылку настойки.

Рассказываю я об этом не ради пропаганды употребления спиртного, а лишь для того, чтобы читателю стала понятна закалка людей того поколения. А ведь было в тот момент Петру Ефимовичу уже семьдесят семь лет…

Единственное, что можно поставить ему в вину, его антисемитизм, который он не скрывал. Однако после развала Советского Союза известный журналист предложил съездить на обетованную Землю и Шелесту. И на первой же встрече, на которую собрались люди, готовые заклевать Шелеста и заклеймить его злыми вопросами, он полностью разоружил публику одной-единственной фразой: «Товарищи жиды! Плохо я к вам относился в былые времена. Был не прав. Приношу извинения».

Продолжение следует.