Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-5°
Boom metrics
Политика27 ноября 2022 4:01

Церковь – последний мост, который нас соединяет: почему на Украине терроризируют православие

Владимир Легойда объяснил, почему Киев пошел войной на Русскую православную церковь
Председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда.

Председатель Синодального информационного отдела Московского патриархата Владимир Легойда.

Фото: Андрей РЯБЦЕВ

На то, что сейчас происходит с Русской православной церковью на Украине, больно смотреть: Верховная Рада собираться запретить РПЦ и всех кто с нами связан, прошли обыски в Киево-Печерской лавре, в монастырях – мужских, женских.

Зачем Зеленский воюет с православием, как солдату на фронте остаться человеком и стоит ли осуждать бежавших от мобилизации. Об этом в эфире Радио «Комсомольская правда» мы поговорили с председателем Синодального отдела по взаимоотношениям церкви с обществом и СМИ Московского Патриархата и членом Общественной палаты России Владимиром Легойдой.

ЦЕРКОВЬ - ПОСЛЕДИНЙ МОСТ МЕЖДУ НАРОДАМИ

- Владимир Романович, это новый виток религиозной войны?

- Я бы не использовал термин «религиозная война». Скорее, украинская власть разыгрывает религиозную карту. Достаточно давно уже, но очень активно. Со времен экс-президента Порошенко - в суперактивнойфазе.

- То есть религия возвращается в центр общественно-политической жизни.

- Украина - классический пример, когда политики используют веру в качестве аргумента для сохранения своей власти. Вспомним «Томос-тур» Порошенко. Он пытался переизбраться на волне того, что создает национальную церковь, в реальности сильно усугубив и так тяжелое религиозное положение на Украине.

Некоторое время назад украинская власть давление на каноническую украинскую церковь перенесла на местный уровень. А на государственном - была взята некая пауза. Захваты храмов, облавы на священниковпроисходили на местах. Но, похоже, что недавние обыски СБУ в Киево-Печерской Лавре и в других монастырях, прошедшие под надуманными предлогами, вернули тему притеснения церкви в общегосударственную повестку.

- Цель украинской власти - еще больше оторвать своих людей от России?

- Несмотря на трагедию, которую мы переживаем, конечно, церковь на сегодня – фактически последний мост, который соединяет нас. Церковь молится не только об установлении справедливого мира, но и, чтобы сохранилось то единство, что связано с нашей общей историей, культурой, верой.

- Сейчас на Украине жизни тысяч людей под угрозой. В Украинской православной церкви Московского Патриархата - 12069 приходов. В них служат больше 12 тысяч человек. Паства – 80% населения страны (больше 35 миллионов человек). Как церковь будет реагировать на то, что происходит сейчас?

- Главная реакция церкви – это молитва. Мы верим, что у Бога молитвы не остаются без ответов.

Что касается более земной деятельности, то мы, конечно, работаем по линии международных организаций, но вынуждены констатировать, что они как «в рот воды набрали». И в этот раз, боюсь, вновь не заметят того беззакония, которое творится украинской властью. Сделают вид, что это не имеет никакого отношения ни к нарушению прав человек, ни к зажиму религиозных свобод. Но мы будем продолжать поднимать эти темы.

ВЕРА ОТ ЛЮДЕЙ НЕ ЗАВИСИТ

- Нынешние гонения на Украине похожи на то, что Церковь пережила 100 лет назад при образовании Советского союза. Можно провести такие аналогии?

- Любые исторические аналогии - вещь очень условная. Даже если они и напрашиваются, то все равно все события происходят по-новому. Время другое, люди другие, общество другое.

- Но вот в Союзе 70 лет Церковь душили, а она вопреки всему выжила и процветает.

- Верующие люди исходят из того, что церковь стоит силою Христовой, а не человеческими усилиями, запретами или разрешениями. Если бы от нас все зависело, давно бы уже все рухнуло. Я как-то спросил одного нашего замечательного историка про опыт советских гонений: «Когда верующему было легче?» Он ответил: «Легче было, когда было труднее». Такой парадокс - много чего происходит при давлении, но люди, которые сопротивляются этому давлению, и определяют жизнь церкви.

СВЯЩЕННИК ДЛЯ СОЛДАТА - ПИЛЮЛЯ ОТ РАСЧЕЛОВЕЧИВАНИЯ

- Церковь и спецоперация. Какое отношение церкви к спецоперации?

- То, что происходит сейчас на Украине - это трагедия. Это говорят не только представители церкви, а это общая оценка, в том числе и нашего президента. При этом нужно понимать, что эта трагедия началась не с началом спецоперации. А длилась годами. Конечно, это тяжелейшая ситуация, мы все молимся, чтобы наступил справедливый мир. То есть прекратились страдания, притеснения людей.

- Чем церковь занимается?

- Это гуманитарное направление. Мы помогали в том числе и беженцам. Меня поразила история, которую рассказывал наш епископ Пантелеимон, глава синодального отдела по благотворительности и социальному служению. Когда он встретил первых беженцев, среди них была девочка, ей стали дарить подарки, она взяла какую-то куклу, благодарила. Но тихонько произнесла: «Мне нужны не куклы, а друзья». Мне кажется, что задача церкви – отогревать души и сердца. И церковь это делает.

- В том числе и военным.

- Хотя во многих храмах тоже собирают медикаменты и прочее, главное - это люди, которые отправляются в места боевых действий. Они могут потерять жизнь, они возможно будут отнимать жизнь… Мой друг, командир Батальона «Восток» Александр Сергеевич Ходаковский как-то рассказывал о том, что может произойти с человеком в окопах: не просто ожесточение, но расчеловечивание. Поэтому, утверждает Ходаковский, священник очень нужен. Он может это расчеловечивание остановить.

ЦЕРКОВЬ УМЕЕТ ГОВОРИТЬ С БЕГЛЕЦАМИ

- Много ли священников на передке?

- Статус, который имеют священнослужители в армии, не позволяет им находиться на передовой. В настоящий момент мы этот вопрос с Минобороны решаем, есть рабочие варинты. Но по факту там находятся несколько десятков священников. Четверо - погибли. Все помнят, например, отца Михаила Васильева (его называли «ВДВ-батюшка», - ред), удивительного военного священника, который бывал во всех горячих точках последних лет, у него десятки прыжков с парашютом…

- Осуждает ли церковь тех, кто бежал от мобилизации?

- Церковь всегда разделяет человека и поступок. Есть фундаментальное отношение церкви к грешнику и к греху. Грех (а малодушие, трусость - это грех) всегда должен быть назван грехом. Но грешник – это человек, которому нужно дать шанс «пока земля еще вертится», как пел Окуджава. Если мы не даем ему шанс, зачем тогда каяться? Понятно, что в культуру вошел образ предателя через Иуду, но Христа ведь и другие апостолы предали. Петр трижды отрекся — проявил малодушие. Но раскаялся и был прощен. Так что у церкви богатый опыт общения с теми, кто сбегает от разного рода мобилизации – духовной и прочей.

ЕСЛИ НЕ МЫ, ТО БЛОГЕРЫ ВСЕМУ НАУЧАТ

- Как преодолевать культурный и духовный кризис, который сейчас выявлен?

- Этот кризис выявили не военные времена. Просто они сделали это невозможным отрицать. Я думаю, у нашей культуры есть шанс на обновление. Некоторые вещи стали настолько неприемлемы, что они уже отторгнуты обществом.

Но есть и то, что меня немножко беспокоит. Что происходит в традиционном патриотическом окружении. Когда люди начинают друг с другом разбираться, кто больший патриот, это очень грустно. Надеюсь, что шанс на некое культурное обновление нами будет использован.

- В Госдуме приняли целый пакет законов, связанных с ЛГБТ-пропагандой. Мы понимаем, что церковь такие меры поддерживает. А как правильно защищать традиционные ценности?

- Мы знаем пределы действия запретов. С одной стороны, без них не может быть ни общества, ни культуры. Культура начинается с флажков. Мы говорим: «Сюда заходить нельзя». Иначе все распадается, любая культура перестает существовать. С другой стороны, не менее важно, чрезвычайно важно - утверждение хорошего, положительный контент. И тут нам нужно максимально уходить от любого рода формализма и правильных, но бессмысленных слов.

Нужно говорить о живых, правильных вещах. И если работать с молодежью, надо прямо и честно отвечать на те вопросы, которые у ребят есть. Мы должны объяснить, а почему это важно.

- Так говорим. Не понимают же.

Я читаю курс культурологи в МГИМО, и я на первой лекции всегда говорю: «Ребята, давайте мы с вами договоримся, что фраза «а это мое мнение», не подкрепленное ни одним аргументом, в этой аудитории произноситься не может». Если вы говорите, что у вас есть мнение или точка зрения, за ней должны последовать аргументы. Это применительно вообще к любой дискуссии. Мы сегодня, смеясь, говорим про диванных экспертов. А тут смеяться нечему, мы фактически уничтожили границу между экспертным, профессиональным мнением и некой позицией человека, который «имеет на нее право, никому ее не навязывая». А на основании чего он имеет эту позицию? И позиция ли это?

Видел недавно результаты опроса московских школьников, 500 ребят сказали, что у них 487 или около того блогеров. Это же полный распад еще недавно привычного нам информационного пространства. Мы с вами должны понимать, что все, чем школьник интересуется, он узнаёт от этого блогера - и про СВО, и про Украину, и про Русскую православную церковь.

- И про ЛГБТ.

- И про ЛГБТ.

СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ НЕ ХВАТАЕТ ОТВЕТСТВЕННОСТИ

- Вы, как преподаватель каждый год видите 150-200 новых студентов. Как меняются студенты из года в год?

- Сравнивая с ребятами, которые были 15-20 лет назад, нынешние первокурсники, более открыты. В том числе к восприятию неожиданных для себя вещей. У них более выражена, мне так кажется, жажда получения новых знаний. Это из положительного. Есть то, что не меняется. Я связан с преподаванием дисциплин культурологического и религиоведческого плана. Так вот интерес к этим вещам не меняется.

А вот то, что меня тревожит. Чувство ответственности, которое, может быть, у поколения советских детей, к которому я принадлежу, было гипертрофировано, я хотел бы больше видеть в современных ребятах. Пусть без перебора, но чтобы оно было.

- Воспитание виновато?

- Когда мы начинаем говорить про молодежь, особенно критически, неужели мы не понимаем, что это приговор не им, а нам? Любая критика поколением отцов поколения детей – это критика себя. Потому что это вы(мы) довели до этой точки. Это мы так общаемся с нашими детьми, что они перестают нам верить. Это мы с ними не читали книги, это мы им говорили на музыку, которую они слушают: ты слушаешь какую-то фигню, вместо того, чтобы слушать ее вместе с ними. Ты послушай. Ты хотя бы обоснуй, почему это так.

Я прочитал всего «Гарри Поттера» несколько раз, потому что понимал, что мне хотя бы надо иметь представление о том мире, в котором живет современная молодежь. Понятно, что «Гарри Поттера» недостаточно сегодня, чтобы на одном языке говорить, особенно когда куча блогеров, надо о них иметь какое-то представление.

Лучшие интервьюеры Радио «Комсомольская правда» беседуют с теми, кому есть что сказать. Подписывайтесь на новые выпуски и слушайте, когда удобно!