Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-8°
Boom metrics
Умные вещи22 сентября 2023 9:04

Дарья Мороз: «Я очень долго отнекивалась от того, чтобы стать режиссером»

Режиссер, шоураннер, актриса театра и кино, заслуженная артистка России Дарья Мороз стала гостьей третьего выпуска нового сезона шоу «ОК на связи!» в социальной сети Одноклассники
Режиссер, шоураннер, актриса театра и кино, заслуженная артистка России Дарья Мороз стала гостьей третьего выпуска нового сезона шоу «ОК на связи!»

Режиссер, шоураннер, актриса театра и кино, заслуженная артистка России Дарья Мороз стала гостьей третьего выпуска нового сезона шоу «ОК на связи!»

Эфир доступен в официальной группе «ОК на связи!» в Одноклассниках.

Расшифровка ярких моментов эфира:

— Начну с поздравления с твоим режиссерским дебютом. У тебя хет-трик — актриса, креативный продюсер и режиссер. На платформе Okko выходит твой сериал с названием «Секс. До и после». <...> Хочу поговорить о тебе как о режиссере. Было ли у тебя волнение перед новым статусом, перед [новым] амплуа — когда тебе уже по-другому надо с твоими друзьями-коллегами взаимодействовать на площадке? <...>

— <...> Да не просто волнение. Во-первых, я, мне кажется, полгода отказывалась. То есть мне позвонил Слава [Дусмухаметов], предложил проект. Я пришла к нему на разговор. Причем он позвонил <...> : «У меня есть проект». Я говорю: «Ну, классно, присылай». Он говорит: «Нет, режиссерский проект». Я как-то понимала, что, наверное, такое может со мной случиться, может быть, лет через пять — что-то в этом духе. И, в общем, как-то к этому морально готовилась, но то, что это произойдет вот сейчас — я была совершенно не готова.

— То есть не было какой-то новогодней ночи и ты не писала [желание] — «Хочу стать режиссером». <...>

— Я, наоборот, очень долго от этого отнекивалась.

— Отказывалась совсем?

— <...> Я поскольку человек очень профессиональный — причем понятно, что я из актерской семьи, для меня режиссура — это вот мои родители, которые учились у Сергея Аполлинариевича Герасимова. Это отец, который фантастический режиссер. Это театральные режиссеры, с которыми я работала. Богомолов, Уилсон, Васильев и так далее. То есть для меня режиссер — это человек, создающий миры и имеющий, что сказать.

Мне всегда казалось, что я же артистка. У меня как бы узкая специализация. Я сама ничего не могу сказать, я могу быть только проводником режиссерской мысли.

Поэтому для меня режиссура — это что-то такое глобальное, ответственное и все такое прочее.

И потом как-то, видимо, через продюсирование, когда я начала что-то придумывать, когда я начала работать с авторами, для меня это стало более логичным переходом.

Но все равно было очень страшно. Я пришла к Славе. Говорю: «Почему я? Почему ты мне позвонил с таким проектом?». Причем надо понимать, что это 14 эпизодов. В каждом эпизоде разная пара. То есть там есть несколько линейных персонажей — это персонал бара, которых еще на уровне сценария, кстати, по-моему, не было, кроме двух, и каждый эпизод — это новая пара. Это, соответственно, как вы понимаете, 28-35 артистов. Это прям квест.

И Слава говорит: «Ты знаешь, я считаю, что здесь должен быть какой-то суперкрутой каст. И мне кажется, что ты с ними договоришься». Я еще больше удивилась. И мы начали работать.

Дальше вот эти полгода я просто напрочь отказывалась. Я говорила: «Окей, я готова разрабатывать, продюсировать и так далее».

— Как часто он тебе звонил? Сколько раз в день?

— Мы периодически встречались, обсуждали сценарные дела и с ним, и с Антоном Морозенко — креативным продюсером. И в какой-то момент, в очередной раз, когда мы там стали искать режиссера, когда мы сидели у него в кабинете. Он на меня так смотрит, говорит: «Послушай, передо мной сидит режиссер и убеждает, что нам нужен другой режиссер». На этом я сдалась. Поняла, что уже нечего кривляться, и Слава, очевидно, правильные какие-то слова нашел. Но на самом деле это для меня история про чутье продюсерское, потому что, действительно, я с ними со всеми договорилась при помощи продюсерского состава.

И у меня, действительно, суперкрутой каст. Я этим страшно горжусь, потому что это всё мои коллеги, которые ко мне пришли, к дебютанту. И это для меня еще история про то, как продюсер взял и вдохнул уверенность в режиссера, которому очень страшно. Потому что это твои коллеги, тебе надо будет им что-то говорить, с какой-то своей колокольни. <...> Ты можешь говорить что-то неправильно, какие-то давать неправильные задачи. В общем, я боялась. Честно.

— А с кем-то ты советовалась?

— С папой.

— И как часто?

— Мы снимали тремя блоками, и [в] первый блок, мне кажется, я папе звонила каждый день. Я позвонила ему сначала в первую смену, сказала: «Папа, как ты это выдерживаешь — такую нагрузку?». Потому что это для меня было что-то совершенно новое. Он сказал: «Ничего, на десятой картине это проходит». Потом в какой-то момент какие-то у меня были практические моменты: по кадру, по камере. Понятно, что Паша Белявский — оператор-постановщик просто прекрасный, он мои глаза и вообще я ему страшно благодарна. Но все равно я же только с точки зрения артистки и продюсера смотрела в кадр, с точки зрения режиссера — никогда. Поэтому я все время консультировалась с папой.

В какой-то момент, когда у меня какая-то была там конфликтная ситуация у артистов на площадке, потому что что-то они зацепились. Там и ситуация очень конфликтная в кадре, и они прям начали друг на друга рычать. Они прямо вошли как бы в свои роли.

— Давай так: прям драка была на съемочной площадке?

— Драки не было. Удалось избежать. Но было прям так очень напряженно. Я звоню папе в обед, говорю: «Папа, у меня тут такая проблема...». Он говорит: «Снимать много?». Я говорю: «Ой, очень много, еще просто полсерии снимать. Он говорит: «Ты давай так — снимай все общие планы всех сцен подряд, которые тебе нужны. А дальше — если они подерутся, уже будет неважно, ты как бы смонтируешься». И я это сделала. Я позвала всех, я сказала: «Ребята, нам надо снять все мастера всех общаков, а дальше разберемся». Но к тому моменту, как мы просняли все мастера, ребята, в общем, договорились между собой. И я абсолютно горжусь в итоге этой серией, потому что все это напряжение, которое возникло, — оно в кадре <...>, там такая классная мужская серия очень.

— Папа не порывался приехать на съемочную площадку?

— <...> Нет <...> Потом, когда мы закончили, я ему показывала материал в какой-то момент, когда мы прошли монтаж. И он какие-то очень некоторые дельные и важные вещи мне сказал. И я что-то даже там в монтаже поправила благодаря ему. Это очень сработало. <...> Это такая прям коллаборация. Для меня это очень важно. <...> Если я что-то понимаю вообще в целом в профессии — в актерской, в режиссерской — это благодаря папе в первую очередь. Потому что то количество всего, что он мне рассказывал, вообще как его личное отношение к профессии, его скрупулезность, его подход, то, как он упорно идет по какой-то своей дороге — для меня это абсолютный ориентир. Он для меня, конечно, главный человек в профессии. И это только так.

— А какой-то прагматичный совет он тебе дал? Вот на сцену не больше стольких-то дублей?

— Нет, такого именно совета не было. Но он сразу сказал две вещи, которые на самом деле очень крутые. Он сказал: «Первый дубль. “Отпускай” их — пусть они сами всё играют. Вот как хотят. Пусть просто что-то сделают. А дальше просто подходишь и говоришь: “Ребятушки, молодцы, классно, супер. А теперь все то же самое, просто в два раза быстрее”». И всё. Вот — говорит [папа] — это основное. Потому что в принципе, если у тебя хорошие артисты, если ты в них уверен, что они подходят на роли, они всё сделают. Просто [надо] в два раза быстрее.

И это на самом деле очень рабочие вещи, потому что русскому артисту свойственна такая штука — как бы сначала у него оценка и потом он говорит. А поскольку здесь [в сериале] довольно сложная, диалоговая, ироничная, легкая, такая флиртовая структура <...> — такой пинг-понг — то вот эти лишние паузы — их потом приходится в монтаже долго вырезать. И чтобы этого не делать, если артист уже сразу сыграет чуть-чуть на другой волне, то будет прям супер. <...>. Папа для меня — самый комфортный режиссер на съемочной площадке. Когда папа рулит процессом, я как артистка могу просто расслабиться. Как продюсер, кстати, тоже. Вот у меня режиссер Мороз на площадке — и все. Я надеюсь, что когда-нибудь про меня тоже смогут так сказать, что когда у тебя режиссерка Мороз на площадке, можно расслабиться. <...>

— Чтобы не путать, правильно я понимаю? Кто из вас приехал работать.

— Да. Кстати говоря, весь мой продюсерский состав, которому я вот так благодарна, они правда мне доверяли. И они сделали всё для того, чтобы мне — режиссеру- дебютанту — максимально помочь. У меня была лучшая команда вообще по всем цехам. Мне абсолютно доверяли. Мне позволили утвердить тех артистов, которые мне казались самыми правильными на эти позиции. Мне прям дали карт-бланш. Я за это суперблагодарна. Это очень важно вообще для режиссера, мне кажется, а для режиссера-дебютанта — в пять раз важнее.

[Об образе в фильме «Нанкинский пейзаж»]

— Параллельно я снималась в «Точке» и в картине «Нанкинский пейзаж» — такая была картина очень красивая, Валерия Рубинчика. Я там играла две роли. В 60-х годах — я такая а-ля Любовь Орлова, парикмахерша Надя. И параллельно главный герой — [которого сыграл] Костя Лавроненко — вспоминает свою первую любовь. Она китаянка. Чженьцзин. И мы с режиссером придумали, что я должна играть обе эти роли. И, соответственно, здесь я должна быть блондинка [как] Любовь Орлова, а там — китаянка Чженьцзин. А я лысая при этом [Дарья побрилась для роли в «Точке»]. Для первой роли мне сшили парик — такую ондуляцию [волнистую укладку] а-ля Любовь Орлова и такую красоту блондинистую. А для китаянки мало того, что сделали парик — понятно — такой длинный, с челкой. Карие линзы. И было два варианта: можно было рисовать глаза китайские, а можно было воспользоваться театральным приемом, который делается следующим образом. Это чисто театральный прием из 60- х. Вот сюда вот [на веки] клеятся ленточки. На клей реально. На киноклей, на театральный клей. Дальше эти ленточки завязывают вот здесь — на макушке. Тем самым ты получаешь китайский разрез глаз. Или миниподтяжку. <...> Я люблю меняться, я люблю какие-то такие всякие разные штуки. Мне кажется, что это вообще суть актерской профессии. Быть всегда разным, чтобы тебя не могли ассоциировать с одной какой-то ролью. Чтобы тебя ассоциировали с артистом — вот ты артист Иван Иванович Иванов или Даша Мороз. А не с какой-то конкретной ролью одной, которую ты сыграл. Это прикольно. Это такая игра со зрителем, с собой. Все время не эпатировать, но немножко обманывать, играть в это.

— Поговорим про твой день рождения, который ты отмечала. С прошедшим.

— Я не отмечала. Спасибо. У меня был юбилей. <...> Я вообще очень спокойно отношусь к дням рождения, потому что у меня у дочки пятого сентября день рождения. И уже последние 13 лет весь как бы пыл деньрожденческий уходит на день рождения ребенка. Все мамы это знают, я уверена. Что как бы я — ладно, а вот ребенку — всё: тусэ, шарики, подарки. <...> Я очень давно не отмечаю день рождения. Правда. Ко мне там кто-то может приехать в гости или я могу пойти там с кем-то посидеть, но вот так, чтобы я собирала друзей, отмечала — [такого] очень давно не было.

— Это принципиальная позиция или так происходит, потому что сентябрь — это еще все равно часто съемочный сезон, съемочный период. <...> Или ты в какой- то момент решила: «Все, я не люблю день рождения, особенно свой».

— <...> На площадке, кстати говоря, когда ты отмечаешь день рождения, прикольнее — потому что ты проставляешься, ты приносишь алкоголь, торт, вот это вот все. И вы в конце съемочного дня всей группой отмечаете твой день рождения. И это так вроде как не отметил, но вроде как и отметил. А если у тебя в этот момент нет съемок, то... И вообще я домашний человек. Мне немножко это все лишнее внимание, несмотря на то, что его у меня его в принципе очень много в жизни — внимания — мне это сложновато. Я очень быстро устаю от большого количества людей. Мне сложновато.

Как это ни странно — даже если много хорошего ко мне приходит внимания, все равно для меня это сложно. Как будто я начинаю сразу чуть прятаться.

— <...> Если бы была возможность написать самой себе — допустим, двадцатилетней — сообщение. Или, знаешь, как сейчас модно — аудиосообщение. Вот что бы ты прямо сейчас надиктовала себе двадцатилетней?

— Я бы сказала: «Дашка, держись». «Дашка, держись, пристегивайся и не переживай. Как будет — так будет». Кто-то мне один раз сказал классную фразу: «Все будет так, как должно быть, даже если будет иначе». И вот это правильная фраза.