Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+18°
Boom metrics
Общество24 апреля 2024 7:54

Небесные штурмовики

Военкор «КП» рассказывает о летчиках штурмовой авиации, которые ближе всего подходят к противнику с воздуха
Су-25 за несамолетную броню называют «летающим танком».

Су-25 за несамолетную броню называют «летающим танком».

Фото: Александр КОЦ.

Их ни с чем не перепутаешь. Сначала появляется нарастающий гул в воздухе, не позволяющий, впрочем, определить, с какой стороны он идет. Кажется, что он вокруг тебя. Когда гул перерастает в рев, уже понимаешь его направление, но штурмовики так резко проносятся над тобой, что не всегда успеваешь поднять камеру. Два грозных силуэта на фоне неба не сулят ничего хорошего противнику.

Этот вид авиации, пожалуй, самый рисковый. Предельно малые высоты, боевая работа в максимальной близости от позиций противника, постоянное противодействие вражеского ПВО... Там и работать должны железные люди со стальными нервами. Но, когда встречаешь летчиков-штурмовиков на взлетке, они не производят впечатления бездушных расчетливых роботов. Обычные живые люди со своими тараканами в голове и специфическим чувством юмора. Как они выбирают профессию летчика-штурмовика и штурмовую авиацию?

«Грачи» полетели

- Я, молодой парень, ехал по дороге на мотоцикле. Вечер, сумерки. И пара вот таких самолетов летели очень низко, на предельно малой высоте, - нежно похлопал «Фермер» по фюзеляжу штурмовика Су-25. - Я их увидел - и все, заболел. С того момента начал искать возможности, пути достижения цели. Так все и началось.

- Сложный был путь?

- Чем он сложнее, тем выше ты поднимаешься.

С летчиком-штурмовиком с позывным «Фермер» мы встретились на одном из аэродромов в зоне СВО. Су-25 (в армейской среде их называют «Грачами») - самолет особенный в условиях специальной военной операции. Он ближе всех подходит к линии боевого соприкосновения. А соответственно и риск здесь выше.

«Фермер» влюбился в «Грачей» в юности - с первого взгляда.

«Фермер» влюбился в «Грачей» в юности - с первого взгляда.

Фото: Александр КОЦ.

В те дни их регулярно провожали взглядами жители Донецка, когда самолеты заходили на удары по позициям противника под Авдеевкой. Я и сам часто видел их работу со стороны, у линии фронта. Они сопровождали наши колонны, шедшие на Киев, прикрывали работу пехоты под Изюмом, помогали атаковать на Херсонщине и Запорожье. Практически на каждом направлении я видел эти два знакомых силуэта - ведущего и ведомого. «Грачи» всегда летают парами.

На предельно малых высотах они подходят к рубежу атаки, чуть задирают нос вверх и выпускают реактивные снаряды по целям, которые с земли подают передовые авианаводчики. Риски здесь огромные. Можно нарваться на огонь ПВО, можно наткнуться на переносной зенитно-ракетный комплекс... Поэтому, отстрелявшись, летчики выпускают тепловые обманки и, резко разворачиваясь, уходят на аэродром базирования на дозарядку и дозаправку. И так в дни активных наступательных действий - по несколько раз в день.

Перед задачей летчики сосредоточены, лучше не лезть к ним с расспросами. И не фотографировать - не все они суеверны, но есть незыблемые традиции, которые не принято нарушать. Они обходят свою машину, проводя рукой по узлам и агрегатам, что-то спрашивают у техников, кивают, а затем по лестнице забираются в кабину. Все разговоры - после возвращения.

Один за другим они медленно выруливают на взлетную полосу, разгоняются и с шумом врываются в небо, закладывая вираж на свой курс. Боевой вылет продолжается недолго, в зависимости от направления в среднем от 40 минут до часа. За это время штурмовики успевают получить целеуказание, долететь до точки, отстреляться, получить подтверждение от передового авианаводчика с земли и вернуться.

Мечта детства

Первый «Грач» выныривает из свинцовых облаков практически рядом со взлеткой. Он плавно касается бетона задними шасси и аккуратно опускает переднее. За ведущим благополучно садится и ведомый.

- Почему именно этот тип? - спрашиваю летчика, после того как он доложил командованию о результатах вылета.

- Штурмовая авиация - это непосредственная поддержка войск вблизи линии соприкосновения, - растолковывает мне офицер с «нелетающим» позывным «Трактор». - Во-первых, давняя мечта, так как мой герой детства - это Муса Гареев, дважды Герой Советского Союза. Равнялся на него, читал очень много мемуаров, рассказов, стремился быть именно штурмовиком.

- А мне нравятся энергичные полеты, которые требуют большого объема внимания, перераспределения моральных и физических сил, - признается севший следом «Фермер». - Если бы я летал на транспортных самолетах - высоко, долго, медленно, - я бы там не смог. На истребителях тоже немножко другая специфика. А вот штурмовая - это мое.

Удивительно, но все летчики, с которыми мне приходилось общаться, о своей профессии мечтали буквально с детства. Хотя выпало оно как раз на тот период безвременья, когда служба в армии и военная карьера были не то чтобы очень популярны. Как правило, это влияние книг и фильмов о Великой Отечественной. Потому что тот же «Фермер» - первый военный в семье. Ничто, казалось бы, не предвещало…

А взять, к примеру, летчика-штурмовика Ивана Редкокашина, с которым я встречался ранее. Уже в ходе СВО он получил звание Героя России. Его самолет был сбит над территорией противника, офицер успел катапультироваться. И двое суток с осколком под сердцем выбирался к своим. Он тоже к своей цели шел с детства. Отец - слесарь в сфере ЖКХ, мать - хозяйственный работник с большим стажем в горбольнице. Будущий Герой России вырос, как он говорит, в простой семье, в доме с удобствами на улице: «Для меня труд не пустой звук, я знаю, как в огороде работать. Пошел за мечтой, ставил перед собой задачи и выполнял их».

Дома до сих пор висят фото первоклассника Вани в кителе летчика. На пути к мечте он окончил Неклиновскую спецшколу с первоначальной летной подготовкой - 10 - 11-й классы. Получил опыт полетов на Як-52, прыгал с парашютом. Потом поступил в Краснодарское высшее авиаучилище. Зачитывался историями летчиков-полярников и асов Великой Отечественной. Среди профессиональных ориентиров - Чкалов, Покрышкин, Кожедуб, Маресьев. До СВО имел боевой опыт участия в российской операции в Сирии. Но признается, что это совсем другое.

- Такого конфликта, как сейчас, еще не было - где плотно работают авиация, РЭБ, артиллерия. ПВО в первую очередь. В Сирии ПЗРК и стрелковое оружие. Можно было работать с пикированием, выходить энергично, а здесь совсем другая история.

Фронтовые СМС - на ракетах авиатехники пишут послания противнику.

Фронтовые СМС - на ракетах авиатехники пишут послания противнику.

Фото: Александр КОЦ.

Главная мотивация

- Вам на себе приходилось чувствовать противодействие противника? - спрашивал я летчиков на аэродроме.

- Самолет оснащен системой предупреждения, оно происходит всегда, в любом полете. Просто в тот или иной момент ты можешь оценить, какова вероятность того, что по тебе противник отработает, и того, что ты можешь погибнуть, - признается «Фермер». - Ты оцениваешь все эти риски и принимаешь решение - либо продолжить выполнение задания, либо прекращаешь и возвращаешься на аэродром. Были моменты, когда при подходе к цели бортовой компьютер выдавал команду: «ракета справа, ракета слева». То есть обозначен факт пуска. Двойственные чувства. Ты знаешь, что уже ничего не сделаешь, только маневрировать. С другой стороны, думаешь, что в принципе идти-то в случае чего пешком недалеко, Россия рядом.

- Когда стреляют по тебе ракетой, ничего не ощущаешь, ты просто действуешь на автомате. Нужно сберечь себя, самолет, - уверяет «Трактор». - А после вылета, когда уже на земле, обрабатываешь информацию, обдумываешь - естественно, небольшой мандраж.

- Как вы себе в такие моменты объясняете, что все не зря?

- А я вам историю расскажу, - предложил «Трактор». - В первые месяцы войны отрабатывали по заводу авиационными бомбами. И после нескольких дней с нами на вертолете случайным образом встретился спецотряд, который участвовал непосредственно в боевых действиях на этом заводе. Разговорились. Он спрашивает про этот завод: кто летал? Естественно, мой ведущий откликнулся. Эмоции захлестнули разведчика, мы обнялись, он сказал: «Мужики, спасибо вам огромное, если бы вы знали, сколько вы жизней спасли!» И после этого я для себя решил: самое лучшее в нашей работе - это когда мы спасаем наших бойцов!