Почему Екатерина Вильмонт не любит рассказывать о себе?

Екатерина Вильмонт ответила на ваши вопросы и рассказала о своей новой книге "Цыц" 9 апреля.

Стенограмма онлайн конференции и фрагменты трансляции

- Здравствуйте, дорогие посетители сайта «Комсомольская правда»! Читатели «Комсомолки»! Гость нашей сегодняшней видеотрансляции писательница Екатерина Вильмонт. На мой взгляд, одна из самых популярных и самых тиражных. Так ведь?

- Да.

- Сколько общий тираж?

- Я точно не знаю. Годы назад, мне говорили, что старые мои книги, каждая вышла больше, чем три миллиона. Суммарно – наверное, больше значительно.

- Это серьезно. Уровень такой вот высокий. Учитывая. Что книжки ваши не так часто выходят, наверное, сколько примерно?

- Приблизительно две книжки в год. Для меня это нормально. Когда я начинала, детские детективы я писала. Я писала по книжке в месяц. Это был кошмар!

- Это был заказ издательства такой?

- Да. Ну, чтобы пробиться на рынок, в 95-м году было так сказано. Надо писать книжку в месяц. Я писала.

- Некоторые у нас материал месяц пишут, собирают.

- Это уж зависит, если человек может работать быстро – он может. Я уже давным-давно не могу и не хочу так работать.

- А для вас принципиально, вы следите, сколько тираж, рейтинги книжек, как распродаются?

- Нет. Я иногда посматриваю, но мне в издательстве говорят всегда. Кроме того, по тиражам понимаешь, что, если следующая книжка тираж больше, скажем, или такой же, то все хорошо, все продалось. Но специально какого-то такого интереса у меня к этому нет.

- Когда я готовился к эфиру, посмотрел старые материалы. Например, нашел рейтинг прошлого года: это было перед третьими каникулами. Опрашивали читателей. Сайт туристический какой-то: что читают читатели на отдыхе?

- Да. Я знаю.

- А это хорошо? Получается, легкая литература. На отдых не берут замороченные книжки.

- Да. Я не люблю ни читать, ни писать замороченные книжки. Мне кажется, что ничего плохого нет, что люди на отдых берут мои книжки. Меня это не смущает, не напрягает и не огорчает.

- «Комсомольская правда» на Украине, когда вы были там последний раз: вы пишете дамские романы. Вы можете так сказать?

- Я считаю, что это неправильное разделение по жанру. А что, есть мужские романы? Или унисекс? Как? Я не понимаю. Я считаю, что есть романы хорошие и плохие, проза хорошая и плохая. Вот и все. А уже куда меня в коробочку с каким сортом меня кладут, это уже не от меня зависит.

- Вопрос от читательницы. Добрый день! Какие фильмы вы любите и кто ваш любимый актер?

- Ой, у меня много любимых актеров, начиная с Марлона Брандо, скажем так. А какие фильмы? Хорошие. Незанудные. Нечернушные.

- Сейчас в Москву приехал Роберт де Ниро. Как вы к нему относитесь?

- Хорошо. Без фанатизма, но хорошо.

- В ресторане пойдете, который он открывает?

- А я не знала, что он открывает ресторан.

- Он приехал в Москву открыть ресторан.

- Можно и сходить. Если люди скажут, что хорошо!

- А у вас отношения как с кинематографом?

- Ой, у меня сложные отношения с кинематографом. У меня пять фильмов есть, по моим книгам, но два из них. Ну, приличные. Один – так… фифти-фифти… А два, ну просто чудовищные! Я же не принимаю участия. Они покупают права, обещают сорок бочек арестантов, а на следующий день забывают о своем существовании. И даже ни разу не было, чтобы мне позвонили, что фильм выходит. Ни разу! Это удивительно хамская публика!

- Вы узнавали от друзей?

- Нет. Я просто программу читала. Причем, меняют название. Я смотрю, ага, это мой фильм, судя по аннотации.

- А деньги?

- Нет, деньги платят. А без денег они ничего не получат. Пока все было нормально. Деньги платили, но вот вели себя так.

- Честно скажу, вы не первая.

- Я не первая и не единственная.

- И не последняя, я думаю.

- Конечно! Это надо либо тратить половину своей жизни, чтобы в этом участвовать. И еще не факт, что это будет удачно! Бывали случаи, что мне не понравилось, что вот эта актриса снимается в этой роли. А я смотрела фильм и понимала, что она сыграла превосходно. Про Алену Хмельницкую. Она играла в «Трех полуграциях», это, кстати, один из удачных фильмов. Я не видела ее в этой роли, но когда я увидела фильм, я сняла шляпу.

- Здравствуйте, Екатерина. Скажите, за сколько времени можно научиться писать книги?

- Понимаете, я не могу. Наверное, нельзя научиться писать книги, а уж тем более за какой-то срок. Либо вы умеете, либо нет. Вот и все.

- Вы писательством не сразу начали заниматься?

- Нет. Я занималась литературной деятельностью. Я 30 лет занималась художественным переводом, я переводила с немецкого романы. Двух стран: ГДР и ФРГ, швейцарские, австрийские. И, уже в достаточно солидном возрасте, в 49 лет, я начала писать свое.

- Недавно у нас вышел материал по поводу переводов, что происходит. По-моему, кошмар!

- Кошмар! Катастрофа!

- Особенно касается английского. Слишком много желающих перевести. Все считают, что они могут. В школе.

- Это всегда так было. В советское время издавалось достаточно мало книг, и был отбор и существовали критерии, существовали высоко профессиональные редакторы со знанием языка. Они могли регулировать этот процесс. Сейчас это абсолютно стихийный процесс. За перевод практически ничего не платят. Очень мало.

- Мне говорили, что хорошие переводчики получают пять долларов со страницы максимум.

- Пять долларов страница? Это хорошо.

- Это плохо. Это самые известные люди, которые переводили самые хиты.

- Я на исходе своей переводческой карьеры получала пять долларов за страницу, когда я переводила кулинарную книгу с немецкого… Она так и не вышла. Но вот они мне так платили. Мне казалось, что это просто с ума сойти, как хорошо! А сейчас я не знаю. Знаю, что очень низкие. Унизительные даже.

- Раньше, в советское время, для многих.

- На это можно было жить!

- Известные писатели занимались переводами.

- Это другое. Известные писатели занимались, как правило, переводами советской литературы с подстрочников с национальных языков. А переводчики обычной литературы иностранной – это другая каста была.

- Я имею в виду переводы Пастернака.

- А-а, ну да. Нет, конечно! Это идеологический момент. В те годы ничего было нельзя, а Шекспира еще не отменили. Я. Когда начинала, сомневалась, чем заниматься. Мне моя мать, очень известная переводчица немецкой классики, она мне сказала: «Ты дура! Ты не понимаешь, это самая лучшая профессия в Советском Союзе! Я в самые страшные сталинские годы сидела и переводила «Буденброков» Томаса Манна. И это было наслаждение. Я вняла ее советам.

- Читатель интересуется: чтобы стать знаменитым автором, надо всю жизнь посвятить этому?

- Что называть знаменитым автором… Можно написать одну чудовищную книгу, которую, к тому же, написали не вы и стать знаменитым. В наше-то время… Это несложно. А стать популярным по-настоящему, ну, для этого годы нужны все-таки. Если даже с одной книжкой прогремел – это не факт, что у тебя пойдет вторая, что ты ее напишешь. Одну книгу может написать практически каждый.

- О своих переживаниях, наверное.

- О себе. Мемуары, да и не мемуары, а вполне художественную книжку, Но о себе. Это не сложно.

- Девушка спрашивает. Здравствуйте, Екатерина. Мне иногда кажется, что настоящих мужчин почти не осталось. Только в ваших романах.

- Согласна.

- Дело во мне или все-таки нет.

- Все-таки нет.

- Проблема с мужиками?

- Большая проблема.

- Атмосфера, природа, что?

- Атмосфера, природа, политика! Не знаю… Жизнь тяжелая. Кризис… Мужчины – слабый пол.

- А где ж их в ваших книгах находите?

- А я придумываю.

- Никого реального.

- Нет, там есть реальные, но это, как правило, не самые упоительные герои.

- Грустно.

- Грустно.

- Вымерли, как динозавры.

- Я не знаю, может быть, пока в анабиозе. Может, проснуться.

- Вопрос. А как вы планируете провести майские праздники?

- А я первого мая улетаю в Израиль. Отдыхать и встречаться с друзьями. И встречи у меня будут с читателями.

- Я знаю, вы очень популярны в Израиле.

- Да.

- Там большие тиражи.

- Это наши тиражи. Там большие тиражи пиратских изданий моих книг.

- На русском?

- Меня не переводят.

- Не могут стиль подобрать?

- Не могут.

- Это действительно сложно.

- Да. Пытались, но не получается. Понимаете, у меня же дело не в сюжете, а в ткани, из которой этот сюжет сшит. Я как профессиональный переводчик это понимаю. Меня спрашивают: огорчает ли меня это? Я говорю, что не огорчает, и я понимаю, почему это происходит. Но там просто приходишь в магазин, смотришь: стоят штук восемь моих книг и явно пиратские издания. Во-первых, там роскошная бумага, какой здесь никогда не бывает. Во-вторых, они дешевле, чем здесь. Иногда они обложки под нашу подстраивают, а иногда свои обложки.

- Впервые слышу. Пиратские диски – да, пиратская музыка. И как вы к этому относитесь?

- А как к этому можно относиться?

- Судится.

- Судиться – это не мне нужно. Это издательство должно судиться. Они там чего-то прикрыли, какую-то одну типографию. Потом все началось сначала.

- С одной стороны, это даже приятно. Это лестно. Правда?

- Да. Во всяком случае, книжку, которая никому не нужна не будут печатать.

- А как вы относитесь к майским праздникам? Предлагают перенести, майские, зимние убрать.

- Ну, не знаю! Люди привыкли годами, пусть празднуют. Кому хочется – тот празднует.

- Екатерина Николаевна! Мне поднимают настроение ваши книги. А что вас заряжает энергией и позитивом? Вот такой вопрос.

- Сама жизнь. Солнышко на улице. Хорошая погода. Какие-то приятные вещи: пошла купила что-то себе новенькое. Это приятно. Ничего сверхъестественного мне не нужно.

- Мы с вами говорили, что с мужиками плохо.

- Вы знаете, в моем возрасте это не столь актуально.

- Ну почему же?

- Ну, так!

- Екатерина Николаевна, скажите, какие ваши любимые места в Москве? Кафе, рестораны…

- Есть у меня любимые кафе и рестораны. Но я не буду их называть, потому что это реклама. А вообще я очень люблю места своего детства. Патриаршие пруды, Вспольный переулок, Спиридоновка. Это мои места.

- Москва сейчас перестраивается.

- Вопреки распространенному мнению, я отношусь хорошо к этому, потому что везде все перестраивается, не только в Москве. Зато Москва сейчас стала чище, красивее и элегантнее. Нормальный европейский город.

- Вам нравится?

- Мне нравится.

- И центр, в частности?

- Да. Скорее нравится, чем не нравится. Какие-то старые особняки реставрируют, восстанавливают.

- А то, что сначала сносят. А потом на этом месте появляется новодел.

- Я же не архитектор. Я москвичка. Я скажу вам. Три года назад мне в издательстве устроили фотосессию. И попросили сделать это в местах моего детства. Мы приехали на Вспольный переулок, где дом, в котором я родилась, старая, деревянная была развалюха. Такая двухэтажная, состоявшая из двух огромных коммунальных квартир. И все. Сейчас он остался на том же месте. Но новенький, чистенький, хорошенький. Он остался. Понятно, что он не разваливается, что там какая-то фирма сейчас. Меня это порадовало.

- В таком случае это не может не радовать. Дом сохранили.

- И вместо магазина, в котором стояли дикие очереди, я помню, номерки записывали… Молочный магазин был на углу… Там чудесный итальянский ресторан. Мне это приятно и нравится.

- Вопрос: Валентина Николаевна, мы знаем о вашем хобби: коллекционирование кошек.

- Есть такое.

- Как это? Живых кошек?

- Нет, не живых. Я бы с удовольствием коллекционировала бы живых, но это в московской квартире нереально. Нет. Я коллекционирую фигурки кошек, и их у меня уже к семи сотням подбирается. Мне их все время дарят-дарят-дарят.

- А давно занимаетесь?

- Да уж лет 15, наверное. Потихонечку.

- А почему кошки?

- Я люблю кошек очень! Это, вообще, достаточно случайно: мне подарили как-то фигурку кошки. Я поставила на полочку. Потом еще кто-то подарил. Потом я купила. Вот так пошло. А сейчас у меня огромная коллекция и мне со всего мира привозят кошек. Я меня есть даже кошка с Мальдивских островов, из Мексики, из Японии.

- Спрашивают: а не хотите ли заняться каким-нибудь еще хобби?

- Нет. Меня вполне устраивают кошки.

- На стеллажах все уставлено?

- Ну, да.

- Маленькие? Большие?

- Разные. И большие, и маленькие. Из самых разных материалов. Я уже их классифицирую.

- Какая-то самая любимая есть?

- Есть.

- Из семисот?

- Есть.

- Самая первая?

- Нет. Самая первая была очень примитивная. У меня есть несколько любимых. Одна из самых любимых: вязаная кошка, ее связала моя читательница с острова Сааремаа. Переслала с моей эстонской подругой, она одна из самых любимых: выразительная и прелестная.

- Подарок от читательницы. Часто получаете?

- От читателей – нет. Не так часто. От друзей постоянно. Они в это включаются, смотрят везде.

- Я имел в виду, что кошка – это подарок от читательницы?

- Этот – да.

- А в принципе читатели какие-то подарки дарят?

- Нет. Только однажды мне прислали. Это очень смешно! Мне прислали из мужской колонии нарды.

- Как они объяснили это?

- Знали, что я играю в нарды.

- Вы играете в нарды?

- Да. Прислали вот такой вот арестантской работы.

- Здорово. «Дорогая Екатерина! Скупила все ваши книги». А сколько, кстати, всего книг?

- Взрослых 19 или 20… Точно не могу сказать. Не подсчитывала. А детских немерено.

- О детской литературе. Я сейчас готовлю материал об этом. Тоже, впечатление о современной детской литературе у меня еще хуже, чем от переводов. Принцип существует сейчас?

- Существует. Честно говоря, я не читаю детские книги сейчас.

- Не наблюдаете за этим?

- Нет. В этом отношении я как чукча, не читатель, а писатель. Я не читаю детские книги. Зачем?

- И не пишете больше?

- Детские – нет. Я уже и с этим издательством не сотрудничаю, хотя книги переиздаются. Постоянно. И мне на сайт дети пишут, ну каждый день!

- Я просто недавно столкнулся в магазинах. Это все старые переиздания? Да?

- Да. Это переиздания. Очень многие дети начли читать. Вот, ну не желают читать! А вот с этих детективов начали читать!

- Новых авторов нет в детской литературе, я столкнулся с этим.

- Невыгодно. Этот момент есть. И, кроме того, издатели не любят с этим вязаться.

- Дети не хотят сейчас читать.

- Это зависит от родителей на самом деле.

- Да. Но даже у самых читающих родителей бывают дети, которые не желают и все! Я знаю многих. Не хотят читать. У меня сын тоже как-то спокойно. А вот хорошую книжку и с удовольствием прочтет. Ему 8 лет и прочитал всего «Карлсона», «Вини Пуха».

- Потому что у вас в семье читают.

- До этого приносил ему современные и красивые книжки, мне дарили, присылали издательства, он как-то к ним неочень.

- Я не знаю. Мне сложно сказать об этом что-то. Я не слежу за детской литературой.

- «Скупила все ваши книги, читаю и перечитываю. Нравится все! Вы, наверное, связаны с Улицкой, я чувствую?»

- Я не знакома с ней и никак с ней не связана. Но я ее очень люблю читать. Мы совсем на разных полюсах.

- Не знаю, почему такое ощущение.

- Не знаю.

- А с кем вы общаетесь из коллег?

- Общаюсь и дружу я только с Галиной Куликовой. А больше ни с кем. Я человек домашний. У меня есть свои старые друзья и мне этого достаточно.

- А кто нравится?

- Из писателей? Улицкая нравится. Очень нравится Владимир Кунин. Акунин нравится. Вот сейчас прочла книжку Юрия Полякова. Последнюю. Очень мне понравилось. Потом есть такой писатель, его у нас почти не знают, но он меня потряс. Это израильский писатель, который пишет по-русски Алекс Тарн. На мой взгляд, просто потрясающий.

- Все чаще и чаще себе задаю вопрос: почему тиражи у одних людей, а премии достаются совершенно другим людям, которых даже критики не очень хорошо знают?

- Премии обычно дает тусовка. Если вы не в тусовке – вам не дадут.

- Вы не в тусовке?

- Я не в тусовке. Да нет, у нас в России, чтобы дали премию книге легкого жанра – это нереально. Во Франции дают. В других странах дают. У нас – нет. У нас это низкий жанр. При советской власти такого жанра вообще не существовало. Писать роман. Я называю свои романы – «романы о любви», а не любовные, не дамские. Это же было просто нельзя! Из-за идеологии.

- Токарева только.

- Так это не романы! Это рассказы. И не о любви ведь это. Недавно издали сборник. Наше издательство сделало сборник. Называется «О любви». Там я, Кунин, Токарева и молодая писательница Маша Трауб. Но самое поразительное, что все четыре вещи, которые туда отобрали, они не о любви. Кунина напечатали «Интердевочку»! Это что, о любви? Нет. Абсурд! Все-таки это нельзя под грифом «О любви»!

- Получается, о любви сейчас никто не пишет?

- Нет, Пишут. Полно пишут.

- Почему тогда сборник о любви.

- Они формально сделали, я думаю. Нет, пишут о любви, конечно. О чем еще писать? А потому что хэппи энд - это тоже… У меня хороший конец. А у нас хэппи энд - это плохо считается. Вот иногда, вы сами не видели? Идет какой-то боевичок наш, такой крепенький боевичок! Все! И там предполагается хэппи энд? А вдруг там все плохо в конце? И им кажется, что это патент на благородство. Это уже не боевичок, а трагедия. А ведь, на самом деле это не получается.

- А это принципиальная позиция, что у вашей книги должен быть хэппи-энд?

- Да. Абсолютно принципиальная, потому что, ну, а зачем? Чернухи и мрака, гадости всякой и без меня хватает, а я вот о добром лучше напишу.

- Сказки получается.

- Да. Я пишу сказки для взрослых. Я давно так решила. Много лет назад. Но мои сказки на реальном материале. Женщины узнают себя, своих близких, реалии. Это не Голливуд.

- Как к вам приходят идеи сюжетов новых книг?

- Это просто из воздуха. Нет у меня наработанного способа. Где-то услышала что-то, что-то из жизни, что-то я придумываю, что-то меня завело… Меня никогда не заводят готовые сюжеты. Мне часто пишут на сайт, в магазинах на встречах подходят: «Вот у меня есть потрясающая история!» Нет. Мне готовые истории не нужны. Мне скучно. И я, более того, не знаю никогда, что у меня будет на следующей странице, потому что я не знаю, к чему все приведет: кого героиня выберет. Я один раз попробовала: придумала весь сюжет от начала до конца. Все. И я поняла, не буду писать это. Скучно. Потому, может, и интересно читать мои книги, что я не знаю, и читатель не знает. Он не догадывается. Я часто просчитываю, чем закончится та или иная книга.

- А что для вас трудные времена и как вы приходите этот период?

- Если иметь в виду кризис? Трудных времен у меня в жизни было очень много. Гораздо более трудных, чем сейчас. Но пока лично меня кризис не коснулся, но я вижу, знаю и помогаю людям, попавшим в эту ситуацию. Я оптимистка. Я решу все это. Мы выползем из этого кризиса и доползем даже до высот каких-то.

- Всем бы хотелось этого!

- Я так это чувствую и всем желаю.

- Вы говорили про свою маму-переводчицу. Влияние она на вас оказала?

- Естественно! И мама, и отец.

- Тут вопрос: какое влияние родителей на становление вашего характера?

- Профессионально меня воспитывали… Мама была переводчиком, и отец был переводчиком. Но он еще и писал. Он был литературовед и писатель. Мама меня учила: переводчику главное уметь сомневаться. Если переводчик не сомневается, то он обязательно плохо будет переводить. Умение сомневаться. Я продолжаю сомневаться, когда пишу свои книги, и всегда сомневалась, когда переводила. И какие-то общечеловеческие законы: порядочность, приличие. Я много взяла от своих родителей.

- Я светскую заметочку перед эфиром поймал: Том Круз небезызвестны, у него дочери 18 апреля исполняется три годика. Уже сейчас девочка занимается тремя языками, ходит на гимнастику, занимается в художественной школе, занимается танцами и балетом, современными танцами. И еще учится играть в футбол.

- Несчастный ребенок.

- По-моему, это перебор.

- Конечно. Он, видимо, считает, что делает правильно. Может быть, он так воспитывает сайентолога, я не знаю.

- А вы верите в любовь с первого взгляда?

- Абсолютно.

- В ваших книгах влюбляются с первого взгляда?

- Да.

- Только так в основном?

- По-разному.

- Как это, что это за химия всего этого?

- Вот это химия. Самое правильное слово! Это химия! Что-то такое увидел вот. Я вчера где-то по телевизору услышала, что если мужчина посмотрел на женщину больше восьми секунд, то это уже есть предпосылки к любви с первого взгляда, а если меньше, значит нет.

- А вы Януша Вишневского не читали?

- Не читала.

- Он по первого профессии биолог, и математик, и химик. Он пытается научную подушечку приложить под химию любви, рассказать об этом. Достаточно любопытно. С формулами какими-то.

- Про формулы – нет. Это не мое.

- Формулы любви не существует?

- Есть формула любви. Ее вывел Ходасевич. Я сейчас точно наизусть не помню эти строки.

- Как вам удается оставаться в отличной форме, при этом так много работая?

- Сложно сказать. Я благодарна тому, кто сказал, что я в отличной форме. Значит, я не зря иногда занимаюсь своей внешностью. Чуть-чуть.

- Вы много работаете?

- Я не могу сказать, что я с утра до ночи сижу. Нет. У меня плодотворна только первая половина дня. Я во второй половине дня не могу работать.

- Кто-то говорит: ночью работаю, мне так удобнее.

- Вот моя подруга Галя Полякова, она работает ночью. А я не могу. Я жаворонок. Я рано встаю и рано ложусь. Поэтому утро у меня плодотворно.

- А названия ваших книг всегда такие смелые? И как будет называться ваша следующая книга?

- «Девственная селедка». И я даже расскажу, как ко мне пришло это название. Я зашла в магазин и увидела на витрине такой ценник: «Сельдь девственная. Голландия». Мне безумно понравилось это название. Я подумала: девственная селедка – это замечательное название. Я придумала, что у героини будет такое прозвище, и я даже выяснила, что это такое. Я позвонила своему другу, который много лет жил в Голландии и он мне объяснил, что это селедка, которую вылавливают в начале мая. Она еще не имеет признаков пола. Это подростки селедочные. Это голландский специалитет.

- Книга не о рыбах?

- Книга точно не о рыбах. Нет.

- У вас сложные названия.

- Это я люблю – двойные названия. Я люблю эти названия. Нравится.

- Иногда, кажется, что запомнить сложно.

- А их не нужно. Достаточно запомнить одну часть. Например, «Путешествие оптимистки» - первая моя книга – «или все бабы дуры», а вторая: «Полоса везения или все мужики козлы». И если первую запоминают «путешествие оптимистки», то вторую запоминают «Все мужики козлы». Вот. Кто-то что-то запоминает. Кому что ближе.

- По поводу «мужики – козлы» мы выяснили, а «все бабы дуры»?

- Ну, так это тоже. Они козлы, а мы дуры.

- А «цыц»?

- Это просто словечко, которое употребляет героиня. Там это обыграно.

- А почему героями ваших книг не бывают мужчины? Главными героями?

- Нет, бывают. Почему? Есть. У меня вот «Здравствуй, грусть!» Там главный герой мужчина. «Фиг с ним, мавром!». Бывают. Как получается, какая история. Просто я всегда говорю, что влюбленная женщина дуреет, поэтому все бабы дуры.

- Естественно. Вопрос. «Моя любимая книга «Умер-шмумер». Плакала, смеялась, переживала. До сих пор боюсь, что он за ней не поедет, как на самом деле?»

- А это вот как вам хочется. Это уже каждый может додумывать.

- У вас многие вещи с таким концом.

- Да. С открытым концом. Понимаете, я не сторонник обязательных свадебных колоколов в конце. Мне главное, чтобы героиня не была в депрессии, чтобы она нашла себя и была достаточно смела и независима.

- Такое название…

- Это старый еврейский анекдот. «Мама, ты знаешь, Рабинович умер! - А-а, умер-шмумер! Лишь бы был здоровенький!». Вот.

- Возвращаясь к книжке «Цыц!». Как родилась ее идея?

- Это очень просто. Это результат общения издательства, в котором я работаю, впечатления от этого. Вот так и родилась.

- Принято считать, что творческие люди не от мира сего. Что вы думаете по этому поводу?

- Это клише. Это как считается, в кино показывали раньше в советском: вот композитор ночью вскакивает, бежит к роялю, в ночной рубашке, играет и гроза! Вот так изображается вдохновение. Это на самом деле чепуха. Люди разные. Я не знаю, я не люблю: творчество – это как-то дешево у нас получается. Ну, есть и не от мира сего. Я от мира сего.

- Я думаю, писатели в основной массе практически не медийные. Не часто появляются на публике.

- Да.

- Тот же Акунин, или Сорокин.

- Акунин абсолютно не появляется.

- Ну, не любит он.

- Я не сильно это люблю. Я десятки раз видела его по телевизору. Я просто много смотрю телевизор, видимо, в отличие от вас. Я его видела. Сорокина один раз видела. Больше не хочу. А Пелевина не видела вообще. Это другой вопрос. Это принципиальная позиция. Особенно ток-шоу. Я больше не ток-шоу ходить не буду. Сидишь как идиотка. Ждешь возможности что-то сказать. Нет.

- Жанр популярный в России, тем не менее.

- Конечно популярный. Может быть, если бы я была на 20 лет моложе, может, я бы с удовольствием. Мне на себя смотреть по телевизору противно. Я так в зеркало смотрю: вроде еще ничего. А на экран смотрю: Ну, черт возьми, на что ты похожа!

- А с кем бы вы ни за что не стали дружить?

- С хамом. Ненавижу хамство.

- Мы с вами говорили по поводу какой-нибудь премии. Спрашивают: какая для вас самая уважаемая литературная премия?

- Я не знаю. Я без премии.

- Вы никогда не посылали?

- Боже упаси! Меня порвут! Мне один из моих издателей говорит: «Хочешь, я тебя выставлю на «Буккер»? – «Да ни за что!» - «Почему?» - «Да меня порвут!. Я не хочу!». Не нужны мне эти премии. Я знаю, как они делаются, что существует целая организация, которая продает премии. Я не хочу. Для меня интерес читателей – это да. Я люблю встречи с читателями: в библиотеках, нечасто, но бывают. Это замечательно, это такая обратная связь! В прошлом году мы с Галей Куликовой ездили по России, были в Казани, в Ельце, в Воронеже, в Питере, в Крыму были. Это огромное удовольствие. А премии? Это суета и, потом, кому их дают?

- Расскажите о вашей детской мечте? Реализовалась ли она?

- Я меньше всего на свете мечтала писать. Тяги к чистому листу у меня не было. Но когда я начала это делать, я поняла, что живу, наконец, своей жизнью. И это мое. А детская мечта… Не знаю. Мое детство проходило в таком глубоко советском прошлом, что какие там мечты! Там поехать никуда нельзя было, только мечтать!

- Кто ваш любимый переводной автор?

- Томас Манн. Это семейная черта.

- А из современных?

- Яне читаю. Не могу читать переводы. Мне тяжело. У меня профессиональное: я немедленно начинаю править, редактировать. Не могу просто.

- Мужчина не очень внимательно следил за трансляцией. Поэтому мы ему напомним. У него жена скупила все ваши книги и требует новинку. Когда выйдет и как называется?

- «Девственная селедка». Должна выйти в конце апреля. Совсем скоро.

- Как вас называют друзья?

- Катя. Катька. Катюха.

- «Очень люблю ваши книги. Скажите, откуда вы берете проблемы женщин? Вы это пережили, или это ваша фантазия?»

- Какие проблемы? По-моему, это пережила любая женщина: то, о чем я пишу. Да, что-то я придумываю, что-то из жизни моей, моих близких. Какие-то ситуации.

- А близкие люди могут стать героями ваших романов?

- Героями – нет, а персонажами – да. Это все-таки разница. Второстепенными персонажами – да. Наиболее автобиографическая книга «Путешествие оптимистки». Там подруги героини – это мои две подруги. «Три полуграции» - тоже. Это мои подруги.

- А человека, который вас обидел, можете вывести?

- Да. Это вообще, это моя книжка! Да-а-а. Это удовольствие. Это такое удовольствие!

- И много раз?

- Да. Просто начиная с первой книжки! Я, так сказать, свожу счеты. Человек меня обидел, или просто разозлил. Я его вывожу в своих книгах. Например, в книжке «Крутая дамочка» у меня есть персонаж Лев Александрович. Это абсолютно реальный человек и даже все события, почти все, это реальность. Это замечательно. Это лучше психоанализа. Ты так освобождаешься! Написал – и все! «Путешествие оптимистки» я писала про свою неудачную любовь. Про этого человека. И все! Как рукой сняло! Абсолютно. Я не коплю в себе не обид, не злости. Ничего! Я все пишу.

- А люди узнают себя?

- Кто-то узнает, кто-то просто не читает. По-разному.

- А какая у них реакция, кто узнает? Обижаются, звонят?

- Нет. Такого не было. Или соглашаются, или предпочитают промолчать.

- Вот та неудачная любовь. Он прочел?

- Прочел. Это я знаю из третьих рук. Он прочел и испугался. Чего испугался? Он вообще был пугливый.

- Есть люди, которым вы завидуете?

- Нет. Вот это чувство мне не знакомо. Я в своей жизни завидовала один раз. Это было в начале 70-х. Один человек поехал в Германию и посмотреть «Последнее танго в Париже». А я об этом даже и мечтать не могла. Вот это все! Я не завистливый человек. Это бесплодное и разрушительное чувство. Я очень чувствую, когда человек завидует. Это ужасно. А сама не страдаю.

- А если бы представилась такая возможность, то что бы вы изменили в своей жизни?

- В сегодняшней жизни? Я уже ничего не хочу менять. Она меня устраивает. А в прошлой жизни, не знаю. Не думала об этом. Может, что-нибудь изменила бы. Не было никаких со мной постыдных поступков. Не числится.

- Ваше жизненное кредо. У каждого писателя есть свой лозунг, девиз.

- Я всегда помню слова Довлатова, которого очень люблю. У него есть такая фраза, которую я, когда прочла: О, это про меня! «Мрачность издалека напоминает величие духа». Вот поэтому мрачности в моих книгах нет. Поэтому я человек не мрачный. Многие на себя натаскивают этот мрак, чтобы казаться выше.

- Как вы вообще относитесь к современной российской литературе? Как к явлению какому-то?

- Я не знаю, можно ли это назвать явлением. Есть отдельные хорошие авторы, я их уже называла. Есть авторы, которые, может, и хорошие, я их не могу читать. Сейчас критерий оценок снизился и можно написать одну средненькую книжечку и называться культовых автором.

- Как вы к этому относитесь? Раньше, чтобы стать писателем, надо было в Союз писателей вступить.

- Понимаете, чтобы приняли в Союз писателей – это ничего не значило.

- У нас куча культовых авторов.

- Они культовые. А я смотрю его по телевизору. Он там кино снимает. И говорит неграмотно, элементарно неграмотно: «С обоих сторон!» Причем, не один раз, а несколько раз повторяет. Ну, какой культовый автор, который по-русски не знает? Вот меня такие вещи напрягают. Объявить кого и кем угодно можно. Время покажет.

- А кто ваш лучший друг?

- У меня есть друзья. У меня есть, как минимум, три подруги первого ряда, первого уровня. Которые с детства. Вот они мои друзья. Но у меня есть и мужчины друзья. Я абсолютно верю в дружбу между мужчиной и женщиной. И в дружбу между женщинами. Во все это я верю. И это все проверено годами. И я считаю, что дружба даже важнее любви в жизни. Любовь проходит, а дружба никогда. Тоже бывает, что проходит, особенно если есть элемент зависти. Я с этим столкнулась. Несколько моих друзей-мужчин отпали по этим причинам.

- Серьезно?

- Да.

- Знаю, вы много путешествуете. Это вам нравится или это важно для писателя?

- Это для писателя тоже важно, какое-то впечатление, какой-то город, какой-то антураж. Это важно. Но я просто очень люблю теплое море. Два раза в году предпочитаю ездить в Израиль, потому что там очень много друзей. Но езжу и в другие места. За количеством впечатлений и стран я не гонюсь. Если мне нравится, я поеду второй и третий раз в одно место.

- Читательница пишет, что многие города и страны потрясающе описаны в ваших книгах. Складывается впечатление, что сама побывала там. А куда бы вы посоветовали поехать начинающим путешественникам? У вас любимая страна Израиль? А город?

- Городов много. Я очень люблю Тель-Авив. Не знаю, мне там хорошо. Не Иерусалим. Я там была много раз, но это не город, в который я стремлюсь. Он перенасыщен историей. Я люблю Прагу, хотя была там всего один раз. Замечательный город. Очень люблю Мюнхен. Мне страшно нравится Лейпциг. Можно поехать в Прагу. Это самое недорогое, наверное, а впечатлений масса! Изумительный город. Уютный! Какай-то красоты невероятной!

- А вас разыграли первого апреля? И любите ли вы розыгрыши?

- Меня не разыграли первого апреля. Я люблю сюрпризы. Я несколько раз в жизни позволяла себе удовольствие: я приезжала в тот же Израиль к своим друзьям, делала им сюрприз. Я не останавливалась у них, я их не обременяла, но я приходила к ним домой неожиданно. Это всегда было очень приятно. И эффект! И радость! И все. А розыгрыши… Это осталось в далекой молодости.

- А когда вы первый раз влюбились?

- Мне было лет 12. Влюбилась я в Георга Отса.

- Красавец-мужчина.

- А голос какой!

- Мужчина спрашивает, почему женщины так коварны?

- Пусть почитают мои книги, поймут, какие там мужчины, вот поэтому женщины коварны.

- Его обидели, наверное…

- Наверное. Потом, разные есть женщины: и коварные, и нековарные.

- Расскажите любимый анекдот и любимую поговорку.

- Поговорку не вспомню. А анекдот есть. Он мне по наследству от моей матери достался: Идут два хохла, простите, по степи. Жарко. Один ведет продавать корову. Скучно жутко. Корова положила лепешку. Один говорит: «Кум, а кум! А вот если я эту лепешку съем, ты мне корову отдашь?» Кум: «Отдам». Он съел лепешку. Ну, отдал ему корову и они дальше идут. Опять жарко. Скучно. Пыльно. И тут думает: «А что жинка скажет? Я корову-то ни за что отдал» Корова опять лепешку положила. Он говорит: «Кум, а кум! А если я лепешку съем? Мы мне вернешь корову?» Тот: «Верну». Он съел лепешку. Идут дальше. «Кум, а кум! А пошто мы говна наелись?» Вот это я очень люблю.

- Вы смотрите сериалы? Какой любимый?

- Да. Я смотрю. Любимый : «Ликвидация». Это я обожаю. Я смотрела его раз пять. Я диск купила.

- С Машковым.

- Не только. Ну Машков, конечно, там. Я была к нему равнодушна раньше была. А «Ликвидация» … Я снимаю шляпу. Просто! Там и Маковецкий! И Светлана Крючкова! Да все там хороши. Просто фильм сам.

- У меня сравнение «Место встречи изменить нельзя».

- Да. Еще я очень люблю, вы удивитесь, «Штрафбат».

- Почему нет?

- По-моему, замечательно. Я тоже несколько раз.. Он очень тяжелый.

- Очень неоднозначный, но, тем не менее.

- На мой взгляд, наконец-то об этом сказали.

- Вопрос: ваше любимое блюдо?

- Дичь.

- Птица?

- Можно и дикий кабан.

- Что такое творческий кризис и как с ним бороться?

- Это бывает. Просто усталость. Если много работаешь. Когда я писала детские детективы, то у меня бывало. Бороться можно только одним способом: сесть за стол и писать. Другого просто не придумали.

- Вот мужчина интересуется: девушка предпочла не общаться со мной из-за моего невнимания.

- Надо больше внимания, потому что это именно то, что мы ценим больше всего и больше всего нам не хватает.

- Мне кажется, что много рецептов в ваших книгах. Если почитать.

- Я не специальные рецепты пишу. У меня, правда, есть книги с рецептами, с кулинарными. Есть такая книжка «Дети галактики или Чепуха на постном масле». Это такая мемуарная-кулинарная книжка. Это я вспоминаю определенные периоды жизни.

- Вы любите готовить?

- Любила. Теперь не люблю. Мне надоело.

- А как вы относитесь к молодому поколению? Есть надежда на светлое будущее?

- Конечно! А почему же нет? Есть замечательные молодые люди! Умные, дельные, со светлыми мозгами.

- Вот на этой оптимистической ноте мы закончим нашу трансляцию. Спасибо, дорогие зрители нашей трансляции. Спасибо.

- Спасибо. Мне было очень интересно.

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы: