Считала чешуйки у рыбы, ловила пиявок и оценивала прозрачность воды. А если точнее — собирала научные данные.
Приезжаешь в нацпарк — и словно попадаешь в другую реальность. Сосны, тишина, только птицы перекликаются, а озеро лежит перед глазами как зеркало. Это Национальный парк «Себежский». Он был основан в 1996 году и получил название от города Себеж, который стоит на берегах двух озёр — Себежского и Ороно. Это особо охраняемая природная территория федерального значения, занимающая больше 500 квадратных километров, а если точно — 51 081 гектар. Типичный пейзаж Псковского Поозерья: системы послеледниковых озёр (их более сотни), соединённых множеством живописных проток. 

Для меня, городского жителя, привыкшего к шуму и бетону, это выглядит как сказка. Но сотрудники парка видят совсем другую картину. Оказывается, местные озера зарастают, рыбы становится меньше. А ведь раньше Себеж был краем угря!
Свежий воздух, работа, солнце и общение — всё это сделало своё дело: аппетит разыгрался нешуточный. И каким же вкусным показался ужин, приготовленный на костре! Городская еда и рядом не стояла. 

Волонтёры в этой смене — совсем не случайные люди. Это победители Стипендиальной программы Владимира Потанина: студенты и преподаватели из разных городов — Москвы, Санкт-Петербурга, Уфы, Новосибирска. Лучшие из лучших. Они подают заявки, расставляют приоритеты, пишут мотивационные письма и ждут, куда их распределят. В этот раз — в «Себежский».
ОЗЕРО ВМЕСТО ОФИСА
ДЕНЬ ПЕРВЫЙ
— Так взять и навести порядок! — смело предлагаю я. — Вон сколько у вас помощников.
Но просто взять и начать косить прибрежную траву, чистить озеро и запускать мальков нельзя. Это особо охраняемая природная территория, сначала нужно провести научное исследование, понять, что именно происходит, и только потом принимать решения. Собственно, этим и занимаются волонтеры. 

Ребята приехали за день до нас и с самого утра под руководством научного сотрудника МГУ Евгения Пивоварова орудуют большими сачками Кинолева.
Это называется «контрольный вылов»: ловим, записываем, выпускаем. Потом данные анализируем и принимаем решение о зарыблении, — поясняет Евгений.
В прошлом году во время таких контрольных выловов выяснилось, что местные озера заполонил инвазивный рачок и поедает икру ценных видов рыб. Теперь понятно: с ним надо бороться и уже потом зарыблять озеро. Иначе все бесполезно. Но чтобы получить такие данные, нужно обследовать десятки водоемов.
— Я сразу поняла, что хочу сюда, — рассказывает Ирина Ярцева, студентка «Высшей школы экономики». — В детстве я каждое лето ездила в деревню в Пензенской области — без водопровода, с печкой. Мне захотелось вернуть эти ощущения. И прикоснуться к науке. Это же совсем не моё, я филолог, но оказалось, что я себя идентифицирую как человек-исследователь, и здесь мне это близко.
Рядом — Даниил Ерофеевский из Санкт-Петербурга, будущий аспирант. Он учится на математико-механическом факультете СПбГУ, занимается искусственным интеллектом. И приехал сюда за вдохновением
— Мне интересно посмотреть на связь математики и поведения животных, — объясняет он. — Обработка статистической информации, моделирование движения птиц, рыб — это тема, которая может лечь в основу моей диссертации. Мы собираем данные: сколько рыб, какие виды, как они отличаются в разных условиях среды. А потом на основе этих данных можно строить модели, делать прогнозы, например, о миграции. Это универсальный подход, модель можно адаптировать к разным условиям.
Даниил признаётся: он приехал не как узкий специалист, а как человек, который хочет увидеть, как его математические инструменты могут работать с живой природой. И природа, кажется, его не разочаровала.
— Это же не просто данные, — добавляет волонтер. — Это жизнь, и каждый вид — это отдельная задача для модели.
Волонтеры ловят рыбу, изучают каждую: смотрят, измеряют, записывают. Есть и самая кропотливая часть: сосчитать… чешуйки. Да-да, именно так! Оказывается, по чешуе можно определить возраст рыбы, как по годовым кольцам дерева. Эти данные потом используют для диссертаций, планирования зарыбления, обоснования решений по сохранению природы.

Кстати, такие обследования помогают сделать природу доступнее. Например, чтобы создать экологическую тропу, нужно точно знать, где обитают краснокнижные виды. Чтобы рассказывать детям о природе — понимать, кто здесь живет, кто цветет, кто летает. И, наконец, чтобы объяснить обитателям территории, почему здесь нельзя просто взять и начать хозяйничать.
— Это важно для местных жителей, — продолжает Надежда Подоплёкина. — Когда люди видят, что решения основаны на данных, они начинают доверять. Это меняет отношение к парку.
А вот Марина Чагина — менеджер по коммуникациям, и это её четвёртая поездка в рамках Школы Фонда. За плечами Красноярские Столбы, Дальний Восток, Куршская коса, а теперь и «Себежский» с его научным волонтёрством.
— Каждый раз это что-то другое и задачи разные — и физические, и интеллектуальные, — рассказывает она. — И каждый раз это новый уровень. Есть же не только физическое волонтёрство, но и интеллектуальное. Потанинцы — это изначально академические люди: магистры, аспиранты, преподаватели. Здесь каждый может применить свои навыки.
Для неё это не просто поездка, а обоюдный обмен.
— Я приобретаю навыки, которых у меня раньше не было. То, что я в жизни ни разу не делала, — это интересно и научно. А я могу помочь по своей части: коммуникации, продвижение, брендинг, — улыбается она. — И это всегда польза в обе стороны.
Слушаю ребят и ловлю себя на мысли: что бы там ни говорили про современную молодежь, про ее инфантильность, есть среди нового поколения те, кто уже что-то меняет в этом мире. Кому хочется чего-то большего, чем удачная карьера и материальное благополучие. И от этого становится как-то спокойнее.
— У нас сто с лишним озер, а ученых, которые могут это все обследовать, единицы, и они уже в солидном возрасте. В одиночку им справляться сложно, а когда приезжают ребята-волонтеры, они собирают первичные данные и помогают в разы быстрее получить больший объем информации, — объясняет директор национального парка «Себежский» Надежда Подоплёкина.
Журналист «Комсомолки» Любовь ХОЛОПОВА:
Вода по пояс, наука по душе. Как я была научным волонтером в «Себежском» нацпарке
ОТ РОМАНТИКИ ДО ПРАКТИКИ
ВЕЧЕР У КОСТРА
— Когда я сказала, что еду волонтерить в нацпарк, подруга нахмурилась: «Тебе что, дел мало?». Кто-то из коллег, наоборот, восхищенно выдохнул: «Круто! Я бы тоже». А я сама в дороге поймала себя на мысли: ну что я там буду делать? Волонтеры — это же особенные люди, бесстрашные, привычные к спартанским условиям. Я точно не такая. Но уж больно интересно было познакомиться именно с такими людьми — волонтерами Школы Фонда Потанина. Теми, кто ездит в заповедники и национальные парки не ради романтики, а чтобы реально помогать: и руками, и головой. В 2023 году они нашли новый петроглиф в Карелии — изображение белухи, которое назвали «потанинка». В 2024-м на Куликовом поле возвращали исторический облик месту битвы, высаживая степные травы вручную. А еще восстанавливают популяцию лошади Пржевальского в Оренбургском заповеднике. Это же интересно! И я тоже решила попробовать.
— У каждого нацпарка есть своя изюминка, и мы хотим ее найти и показать, потому что есть популярные парки с огромными очередями, а есть такие, о которых мало знают. Мы хотим это исправить, — говорит она.
Уже через пару часов у нас есть предварительный результат: вода в ручье хорошего качества. Ура! Значит влияние города пока минимально.

Счастливые и довольные возвращаемся на базу, обсуждая «улов». В дороге разговорились с Дианой — кемп-лидером волонтерской группы. Она из Уфы, преподаёт в университете, занимается молодёжной политикой. Волонтёрский стаж больше семи лет. И она уже доросла до того, чтобы не просто участвовать, а организовывать. Диана была в Астраханском биосферном заповеднике, Забайкальском нацпарке, после поездки в который они вместе с другими волонтерами написали грантовый проект на 500 тысяч рублей и в марте поехали его реализовывать — благоустраивали территорию Байкала. Теперь Диана координирует работу в «Себежском». Её задача — не только организовать быт и работу, но и влюбить ребят в это место, показать его уникальность.
Если бы мне кто-то сказал еще неделю назад, что я буду по колено в воде вылавливать пиявок и прочих обитателей протоки, я бы рассмеялась. А вот, пожалуйста: вместе с волонтерами выгребаю донные осадки и пытаюсь понять, кто есть кто в этом крошечном мире. Это биоиндикация. Метод, о котором я раньше даже не слышала, а теперь участвую в нём. Суть простая: по тому, какие организмы живут в воде, можно определить её качество. Быстро, дёшево и наглядно. Никаких сложных анализов, никаких недель ожидания — посмотрел, сравнил с картинкой, понял: хорошо или плохо.

Руководит процессом Павел Зеленковский, доцент кафедры геоэкологии Санкт-Петербургского государственного университета. Он приезжает в «Себежский со студентами регулярно на научно-исследовательскую практику.
— Мы выбираем объект, отбираем пробы, анализируем и делаем выводы о состоянии среды, — объясняет он. — Донные осадки отражают состояние экосистемы. Город Себеж сидит на двух озёрах, вода течёт через нас в Беларусь. Нацпарк обязан контролировать, что происходит. Нужно чётко понимать, есть ли влияние человека. Когда меняется среда, первыми реагируют организмы: исчезают чувствительные виды, изменяется соотношение, количество. Сравнив с нормой, можно понять, что что-то пошло не так.
Научный руководитель показывает нам картинки-определители: вот это личинка подёнки, а это — ручейника. Если их много — вода чистая. Если появляются пиявки и личинки комаров-звонцов — значит всё не так радужно. Мы вооружаемся сачками и отправляемся на поиски. Пиявку опознали сразу, остальных пришлось сверять с определителем. Оказалось, в ручье кипит жизнь, и каждый её представитель — маленький индикатор здоровья экосистемы.
— Нужно контролировать качество быстро, — говорит Зеленковский. — В науке всегда баланс: точность и скорость. Можно делать сложные анализы, но иногда нужно просто понять, всё ли в порядке. И здесь биологические методы — лучшие помощники.
ПИЯВКИ, ЭКОЛОГИЯ И ЛЮДИ
ДЕНЬ ВТОРОЙ
За эти два дня я убедилась: «Себежский — это не просто нацпарк с красивыми озёрами. Здесь умеют соединять, казалось бы, несовместимое. Природа и история, наука и память, профессиональный опыт и свежий взгляд — всё переплетается и обогащает как природную, так и культурную среду этих мест.

Вот лишь один пример. Псковская область одной из первых приняла на себя удар Великой Отечественной войны, и до сих пор каждый кусочек этой территории хранит память о тех событиях. В прошлом году к 80-летию Победы на средства президентского гранта здесь создали трансграничный российско-белорусский маршрут «Природа памяти — память природы».
— Мы сделали это для местных жителей: для тех, чьи отцы и деды воевали здесь. Мы из дневников и архивов, из писем, которые хранят семьи, собрали эти истории и открыли их для всех, — говорит Надежда Подоплёкина.
А ещё здесь создают экотропы, где природа говорит с посетителями через интерактивные пеньки. Да, обычные пеньки, но они «рассказывают»: как в лесу всё устроено, кто здесь живёт, какую пользу приносит лес. И это тоже про бережное отношение — и к земле, и к памяти.
— Мы всем рассказываем про охраняемые природные территории через призму заповедных профессий, - объясняет Подоплёкина. - Вот, например, в Зелёном квартале у нас шесть экологических троп. На каждой указатели: «Туда пойдёшь — лесником станешь, туда — исследователем, а там — историком, ботаником, ихтиологом». Чтобы человек не просто прошёл, а выбрал свою тропу и захотел узнать больше. А может быть, связать с этим свою жизнь.
Эта идея — говорить о заповеднике через профессии — оказалась не просто красивой метафорой. Она работает: за пять лет шесть выпускников местных школ поступили в Великолукский лесхозтехникум. Один из них уже работает в парке. 

Кстати, и здесь волонтеры оказались очень полезными.
— Мы попросили их помочь с «Заповедным стартапом», это наш новый проект, где мы показываем, как законы природы работают на человека. Как можно монетизировать природные таланты — собирать травы, шить, готовить, делать сувениры. Это про то, чтобы местные жители видели выгоду от жизни на ООПТ, а не только ограничения. И нам нужен был свежий взгляд. Молодёжный. Цифровой, — добавляет Надежда Подоплёкина.
Волонтёры с энтузиазмом взялись за интеллектуальную часть: все, что они видят, слышат, пробуют, потом превратится в видеоролики, посты, тексты на сайте. Чтобы любой человек понял: он может приехать сюда и не просто отдохнуть, а узнать много нового.
ПРИРОДА, ПАМЯТЬ И ПРОФЕССИИ
К концу второго дня я уже не помнила, о чем переживала по дороге в «Себежский». Научное волонтёрство оказалось совсем не тем, чем я его себе представляла. Это не про героизм и не про спартанские условия. Это про увлечённость, про азарт, про желание понять, как устроен этот мир. И это здорово, что есть такие проекты, как Школа Фонда Потанина, где студенты и преподаватели из разных городов могут приехать и реально помочь — и руками, и головой.
Да, мы не сделали громких открытий — не нашли очередной петроглиф и не спасали животных. Но мы оставили свой маленький след: собрали данные, которые помогут учёным в развитии науки, сохранении природы, наконец, в том, чтобы память об этом месте и его защитниках жила дальше. Каждый из нас, уезжая отсюда, увезёт с собой не просто воспоминания о красивых озёрах, а ощущение: я сделал что-то важное.
ДО НОВЫХ ВСТРЕЧ