2018-02-21T14:34:32+03:00
2

Виктор Ерофеев: Я пишу для молодых красивых людей без комплексов

Виктор Ерофеев - автор не просто известный, но известный скандально. То его исключают из Союза писателей, то вовсю поносят за статью «Поминки по русской литературе», то объявляют порнографом... Вот и в этом интервью он высказывает мысли, которые многих шокируют.

«Не сравнивайте Пелевина с успокоительным»

- Сорокин как-то сказал, что Пелевин для читателя - это реланиум или феназепам, сам он, Сорокин, - героин... А вы кто?

- Если Сорокин что-то говорит, необязательно к нему присоединяться... Кстати, это обидно для Пелевина, что он приравнен к успокоительному средству. А я бы не хотел никого обижать. Меня в детстве научили одному хорошему правилу. Мы поехали в гости к французским актерам Симоне Синьоре и Иву Монтану. Мама спросила Симону: «Как вы относитесь к Брижит Бардо?», а она ответила: «Она - моя коллега, я о коллегах плохо не говорю». Поэтому я не хочу никого ни с кем сравнивать.

- У Сорокина родители едят дочку, у вас идиот отрезает жене голову секатором. Люди этого не хотят. Чернухи и ужасов они в жизни нахлебались...

- А люди не считаются. Мало ли чего они не хотят... Когда вышла моя «Русская красавица» и меня объявили в России порнографом, у меня было двести отрицательных статей, за исключением единственной положительной рецензии французского критика из Сорбонны. Я поехал в Голландию, где моя книжка стала бестселлером. Ко мне в очереди стояли, как за хлебом. Подходит красивая голландская девчонка (что редкость) и говорит: «Я прочла, подпишите, пожалуйста. Все в книжке хорошо, только секса нет».

- Кто лучше воспринимает ваши книги - российские читатели или западные?

- Никогда не думал о том, как мою книгу воспримут здесь или там. Мои читатели - это молодые, красивые люди без комплексов. Мои книги посвящены неглупым, веселым и отвязным. Дуры и уродки меня не воспринимают. Мужчины всегда хуже реагируют, они просто считают, что мне много дано, и завидуют. Женщины более адекватны.

«Довлатов так мило пил водку»

- По рассказу «Жизнь с идиотом» была сделана опера, по «Русской красавице» - фильм. Хотя, говорят, писателей с ярко выраженной авторской интонацией трудно экранизировать. Это относится к Булгакову, к Довлатову... А к вам?

- Я не большой поклонник Булгакова, знаете ли. Он - довольно посредственный писатель, хотя очень достойный человек. Что же касается людей, которые занимались переносом моих произведений, то в первом случае это был гений Шнитке, который просто подсветил мой текст. Во втором случае был Саша Рогожкин, он сделал действительно хороший фильм...

А Довлатов, которого я знал в Нью-Йорке, был очень милым. Однажды мы с критиком Владимиром Соловьевым пришли к Сереже в гости на пельмени. Он тогда завязывал с водкой, пил только морс, и жена с тещей не могли на него нарадоваться. Мы пили, а Довлатов - нет, только много говорил о том, что никогда не покупает русскую водку, чтобы не поддерживать русское правительство.

Потом тетки отвалили делать чай, а Довлатов допил морс, быстро налил стакан водки и жадно выпил. Немедля налил еще раз до краев и тоже выпил. Тети возвращаются с кухни - радостные, что Сережа не пьет, а он - просто никакой, его шибануло сразу и смертельно, сидит себе со слюнкой в уголке рта. Те ничего не понимают, смотрят на нас. Как так? Только что был абсолютно трезвый... Да, Довлатов очень милый человек.

- Вы когда-нибудь интерпретируете заново свои тексты?

- Один раз такое было. Я написал «Галошу» с одним намерением, а когда перечитал, понял, что рассказ перевернулся, как ребенок в утробе...

- Есть что-нибудь в жизни, что вас больше всего удивляет?

- Если серьезно, меня больше всего удивляет то, что мы еще выживаем. На Западе, в России и на Востоке. Хотя это почти невозможно, энтропия очень далеко зашла везде. Мы еще делаем попытку выживать, очень последнюю попытку. Это горстка праха. На слове «праха» мы ставим точку.

Катерина ПРОКОФЬЕВА

«Идиоткой» он назвал меня по делу

Людмила ШТЕРН. «Довлатов - добрый мой приятель».

Издательство «Азбука-классика»

****

Цитата:

«Довлатов... был убежден, что мое присутствие в его жизни обеспечит ему литературную удачу. В идеальном варианте мне полагалось бы висеть на шнурке у него на шее в качестве талисмана. Но ввиду неисполнимости этого варианта я должна выйти за него замуж».

О чем:

Женой Довлатова Людмила Штерн не стала. Знакомы они были с 15 ноября 1967 года. Она была инженером-геологом. Он - начинающим литератором. И с тех пор оставались друзьями, и дружба их продолжилась в Америке, куда оба свалили с интервалом в несколько лет.

У Довлатова была своя семья, дети, а Людмила Штерн всегда и притягивала его, и казалась «идиоткой и романтиком».

В ее книжке автор «Заповедника» и «Чемодана» предстает милым чудовищем. Он алкоголик и способен на любые пьяные фортели. По отношению к друзьям он с легкостью швыряется словами типа «гнида» и «падаль», а потом с той же легкостью объясняется: «Я признаю за собой некоторую устную беспечность»...

Впрочем, на таких обаятельных, талантливых и, в сущности, хороших людей редко обижаются по-настоящему. Вот и Штерн, много раз ссорившаяся с Довлатовым, неизменно его прощала. И книжку написала с удивительной теплотой, как будто он все еще рядом.

Николай ГЕРАСИМОВ

2