Житие мое: рецензия на фильм «Майкл»
Кадр из трейлера фильма «Майкл» (2026)
28 мая 2026 года в официальный российский прокат выйдет один из самых кассовых музыкальных фильмов в истории — «Майкл» о детстве, отрочестве и юности Майкла Джексона. Хорошая новость: он идет всего два часа (а мог бы, как увидим, идти и три, если бы его не пришлось радикально урезать). Плохая новость: картина, в которой из «поп-иконы» покойный певец превращается в икону самую настоящую, имеет мало отношения не то что к киноискусству, но и к реальному Майклу Джексону. О фильме рассказывает кинообозреватель «КП» Денис Корсаков.
Трейлер фильма «Майкл» (2026)
Сюжет
Надо сразу сказать, что «Майкл» — не какой-то там биографический фильм о знаменитом певце, а натуральное житие святого. Авторы относятся к Майклу Джексону как к ангелу, посланцу высших сил, родившемуся от земной женщины, чтобы принести в наш жестокий мир немного любви и света. Он не просто великий музыкант — от него сияние исходит. Это проговаривается матерью Майкла звонко и вслух: «С того самого момента, как ты родился, я знала, что ты не такой, как все. Ты не такой, как твои братья. В тебе — совершенно особенный свет. И ты знаешь, что говорил Иегова: «Пусть твой свет сияет в мир». Так что дай своему свету сиять. И никому не позволяй отобрать его!»
Отсыл к Иегове, видимо, призван с ходу обезоружить самых злобных критиков. Он дальше прозвучит еще раз: лежа в бассейне, Майкл воркует: «Если я не буду получать идеи, Бог пошлет их Принсу!» Шутки шутками, но в том, что Майкл получает идеи напрямую от Бога, авторы веруют свято, вы что, сомневаться в этом — кощунство. А еще в детстве и юности Майкл разговаривает со зверями, как Франциск Ассизский (звери, кажется, все понимают), не произносит ни одного грубого слова (потому что просто не знает их, к нему же не липнет грязь), не вступает в отношения с девицами, не проходит мимо несчастных и больных, раздает автографы всем поклонникам, сколько бы их ни набежало. На протяжении всех 127 минут фильма он только и делает, что светит. И только он один во всем мире носит такие белые носочки.
Семья у него — замечательная. Отец-пролетарий, правда, чуточку Клим Чугункин (двукратный номинант на «Оскара» Колман Доминго весь фильм ходит с полуотвисшей челюстью), пару раз порет Майкла ремнем, а еще обзывает его «носатиком», но в целом, он не особо плохой и глупый человек — просто немного заблуждается, приписывая себе, а не Иегове, успехи сына. Мать (Ниа Лонг) — вообще сплошная, тотальная святость. Братья — лапочки, воспитанные и ласковые (только один сдуру назовет какого-то майкловского ручного грызуна «грязной крысой» — но вскоре, когда брат вдобавок обзаведется ламой, жирафом и шимпанзе, все поймет и полюбит фауну). Сестра ЛаТойя — лучшая подружка, светлая, хорошая девушка. Даже охранник — чудесный парень, заботливый и добрый.
Но от опеки отца, который упорно стремится монетизировать божественное излучение сына, все-таки надо как-то избавляться — и Джексону помогает выдающийся адвокат Джон Бранка (сейчас он выступил одним из продюсеров фильма). В момент знакомства он торжественно говорит: «Я верю, что таких, как вы, в мире не было и больше не будет». Тут по иконописному лику Майкла единственный раз пробегает ма-а-аленькая тень. Он хладнокровно говорит: «Вот вам первое задание: вы должны уволить моего отца!» — «Как я его уволю?» — «Быстро!» И Бранка быстро увольняет его по факсу. В мозгу молнией проносится страшная мысль: неужели Майкл недостаточно почитает родителей? Но согласитесь: неразумный Джо Джексон заслужил маленький урок! Преподнеся его, Майкл в дальнейшем будет обращаться с папенькой максимально деликатно.
Еще одна небольшая проблема — с каналом MTV, который не хочет крутить клипы чернокожих исполнителей. Но ее за две минуты разруливает президент CBS Records Уолтер Йетникофф в исполнении Майка Майерса. В нем уже трудно узнать Остина Пауэрса: постарев, он стал весьма благообразным. Но пристрастие к грубым шуткам никуда не девается — Йетникофф, кажется, единственный персонаж фильма, который громко и с удовольствием ругается (видимо, чтобы зритель смог хоть на несколько секунд вынырнуть из цистерны с повидлом и жадно глотнуть воздуха).
Что вырезали из фильма
Для «Майкла» отсняли много сцен, где речь шла про обвинения в адрес певца. Их в 1993-м через своего отца выдвинул 13-летний Джордан Чендлер, которого Джексон якобы развратил (в итоге это чудовищно мутное дело уладили вне суда). Когда фильм был почти готов, продюсеры с ужасом обнаружили, что в тексте соглашения четко прописывалось: Чендлера нельзя упоминать и изображать ни в каком кино (он, кстати, сейчас живет чуть ли не затворником, а с отцом насмерть разругался в 14 лет — потом, в 2009-м, через три с половиной месяца после смерти Джексона, отец покончил с собой).
Короче, все эпизоды с обвинением и защитой пришлось выбрасывать, — но нет ни малейших сомнений, что там все было изображено именно как мученичество святого (по словам режиссера Антуана Фукуа, полицейские в сцене облавы на ранчо «Неверленд» обращались с Джексоном «как с животным, как с монстром»). Сейчас фильм заканчивается в 1988 году триумфальным концертом на лондонском стадионе Уэмбли и фразой «Его история продолжится». Учитывая кассовые сборы фильма, продюсеры были бы очень не прочь снять сиквел, но пока не знают, как к нему подступиться (впрочем, надо думать, титан юриспруденции Бранка найдет какой-нибудь выход).
А сборы огромные: «Майкл» освоил в мировом прокате уже больше 700 миллионов долларов, скоро оставит позади «Богемскую рапсодию», перевалит за отметку в миллиард и станет самым кассовым фильмом о музыканте в истории кино. И зрителей не смущает ничто. Например, два маленьких недостатка исполнителя главной роли Джаафара Джексона (родного племянника Майкла): он совершенно не умеет играть и совершенно не похож на дядю. То есть на умело подобранных кадрах из фильма он на него смахивает, и, надо признать, очень неплохо воспроизводит его фирменные танцевальные движения. Но, когда ты смотришь на него два часа, с каждой минутой все отчетливее понимаешь, что это не Майкл. Джаафар довольно широкоплечий (а дядя был субтильным) и у него другие черты лица (хотя в мире, где Рами Малек и Рене Зеллвегер получают «Оскары» за роли Фредди Меркьюри и Джуди Гарланд, удивляться не приходится уже ничему).
Танцы танцами, но пронзительный голос Майкла не монтируется с Джаафаром никак. Главное — в племяннике нет ни грамма боли, а именно боль и порожденную ей энергию транслировал Джексон в своих лучших песнях — «Who Is It», «Stranger In Moscow», «Bad», даже «Billie Jean». Его отец был вполне себе чудовищем, и сына избивал вовсе не пару раз. Майкл чувствовал по отношению к нему «сильную ненависть»: во время записанного в 2003 году интервью, рассказывая об этом, он расплакался прямо перед камерой. Джо не ласково дразнил сына носатиком, а регулярно над ним издевался, твердя, что у него жирный нос, и в итоге у Майкла развилась дисморфофобия, тяжелая душевная болезнь (когда человеку какая-то часть собственного тела или, например, лицо кажется нестерпимо уродливым; отсюда все пластические операции, в ходе которых нос надо было делать тоньше, тоньше, тоньше!) Еще говорят, что отец кастрировал Майкла: не в буквальном смысле, но… По словам доктора Конрада Мюррея, лечившего Джексона в течение многих лет, Майкл рассказывал, что Джо впрыскивал ему гормоны, чтобы затормозить половое созревание и предотвратить ломку голоса. «Майкл чувствовал себя как кастрированная собака, — утверждал Мюррей. — Джо был одним из худших отцов в истории. Надеюсь, он искупит свою вину в аду».
А в молодости Джексон — уже один из самых знаменитых людей на планете — говорил о себе: «Даже дома я чувствую себя одиноким. Иногда сижу в своей комнате и плачу. Так трудно подружиться с кем-нибудь. Иногда брожу по окрестностям ночью в надежде найти кого-нибудь, с кем можно поговорить. Но всегда просто возвращаюсь домой». Вот об этом и мог бы быть фильм — но в таком виде он оказался никому не нужен: ни братьям певца, ни его гениальному юристу Бранке, ни ЛаТойе, ни Антуану Фукуа (который непонятно с чего взялся за такую картину после полутора десятков боевиков и триллеров типа «Тренировочного дня», «Падения Олимпа» и «Великого уравнителя»), ни фанатам. Нужна благость. Нужно, чтоб сиял, — и ничего, кроме.
Спасибо, что вы с нами!
