Рецензия на «Франкенштейна» Гильермо Дель Торо (2025): страдающий взгляд красивого монстра
Кадр из фильма «Франкенштейн» (2025)
Осенью 2025 года в отдельных московских кинотеатрах можно посмотреть «Франкенштейна» Гильермо Дель Торо. Кинообозреватель «КП» Денис Корсаков советует не упускать шанс и ознакомиться с этой роскошной картиной на большом экране.
Трейлер фильма «Франкенштейн» (2025)
Конечно, не все читали роман Мэри Шелли «Франкенштейн, или Современный Прометей» (1818), который считают краеугольным камнем научно-фантастического жанра. (Я читал лет тридцать назад, и сейчас, полистав, обнаружил, что не помню практически ничего). Но все знакомы с сюжетом — точнее, тем скелетом, который оставили от книжки бесчисленные фильмы: гениальный, но слишком самоуверенный ученый сшил из кусков трупов подобие человека, каким-то образом его оживил, а оно потом понеслось всех убивать. Франкенштейном сейчас сплошь и рядом называют безымянное чудовище из романа, хотя это, конечно, фамилия его создателя. При этом Франкенштейн (чудовище) в массовой культуре обычно идет через запятую с Дракулой, а где-то рядом рыщут Человек-волк и Мумия (все пошло из 30-х, когда студия Universal запустила серию выдающихся фильмов ужасов, не забытых и сегодня).
Гильермо Дель Торо — фанат не столько этих картин, сколько как раз романа Шелли: в 2007 году он заявил, что экранизация «Франкенштейна» — «проект, за который он готов убить». Он еще в детстве влюбился в книгу, почувствовал, что «обречен ее экранизировать», и до сих пор готов рассуждать о ней бесконечно. Легко догадаться, что именно чудовище Франкенштейна стало прообразом его отверженных, отчужденных от человеческого общества, лишенных нормальной жизни персонажей — и Хеллбоя, и двух главных героев «Формы воды». Ну и вот сейчас, выбив из Netflix 120-миллионный бюджет, он снял фильм мечты, свой opus magnum.
Сюжет
Это роскошная экранизация романа — несмотря на то, что Дель Торо внес в сюжет Шелли массу изменений. Как и в книге, все начинается и заканчивается на крайнем Севере, хотя и на сорок лет позже, в 1857 году. Отважный датский капитан рвется открывать Северный полюс, его корабль оказывается заперт во льдах, матросы неожиданно видят вдали пламя, а потом обнаруживают полуживого человека. Переносят на корабль, обогревают, отпаивают (настойкой опия), капитан выслушивает его печальную историю. Тем временем вокруг корабля кружит крупное и очень сильное человекообразное нечто с воплями «Отдайте мне Виктора!» Убить это нечто невозможно. В конце концов оно прорывается в каюту капитана и тоже начинает рассказывать историю — но уже со своей точки зрения.
Виктор рос с отцом (гениальным врачом, который не любил сына, но все же постарался научить его тому, что знал) и матерью (хрупким созданием, которое отец тоже не любил, а любил только ее миллионы; когда она в муках рожала еще одного сына, он спас ребенка, а ее спасать не стал). Потом Виктор вырос и научился оживлять мертвую материю. С помощью состоятельного спонсора организовал лабораторию в здании с огромной башней, долго отбирал подходящие тела висельников (осматривая кандидатов еще заживо, непосредственно перед казнью), потом резал и шил, резал и шил. Получился человечек, в которого ударила преображенная машинерией Виктора молния — и он ожил. Правда, долго казался совсем тупым, научился только одному человеческому слову (и месяцами на все лады произносил имя своего создателя, «Виктор!») В общем, Франкенштейн устал с ним возиться: кому нужно живое, но глупое существо? Решил сжечь лабораторию вместе со своим произведением. С опозданием раскаялся и в итоге остался без ноги. А произведение вырвалось на волю и познало страдания: первый же встречный попытался его пристрелить, дальше было только хуже.
Плюсы и минусы фильма
Упрек, который предъявляют Дель Торо — что его фильм вышел слишком длинным (он идет два с половиной часа), что первая часть, озаглавленная «Рассказ Виктора», чересчур затянута и вообще скучнее, чем вторая («Рассказ Создания»). На самом деле обе части, конечно, чересчур подробны. Но это тот случай, когда режиссеру прощаешь все. В рассуждении визуальной изобретательности и операторской изощренности «Франкенштейну» среди фильмов 2025 года (и в целом последних лет пяти) просто нет равных. Дель Торо думает глазами (хотя, к счастью, не только ими), и в его фильме сотни незабываемых кадров и ошеломительных образов. Не получится забыть ни накидку матери Франкенштейна, сделанную из невесомой газовой ткани и облаком красного дыма парящую вокруг нее, ни демона, являющегося в видениях Виктору в обличье багрового деревянного ангела, ни даже закатный свет, льющийся из окна в как бы совсем скромной сцене обеда. Впрочем, всю эту красоту бессмысленно каталогизировать.
Да, наверное, Оскар Айзек — не идеальный, а всего лишь приемлемый Франкенштейн (Дель Торо очень любит иллюстрации к роману, сделанные Берни Райтсоном в начале 80-х — Виктор на них вылитый Айзек, поэтому, видимо, актер и получил роль). Но в любом случае, Франкенштейн тут персонаж второго плана. Главный герой — естественно, чудовище (которого Дель Торо чудовищем ни разу не называет, только Созданием). Его сыграл 26-летний (на момент съемок) Джейкоб Элорди, считающийся одним из самых красивых современных актеров. И для Дель Торо принципиальным было взять на роль «чудовища» именно кого-то вроде Элорди — чтобы под слоями обезображивающего грима просматривалось что-то красивое. Грим, кстати, ничуть не мешает Элорди играть, — и играет он лучшую пока что роль в жизни. В центре «Франкенштейна» — взгляд его Создания, которое и не думало никого обижать, пока не осознало, в какой мир его занесло.
Дель Торо писал в статье для The Atlantic: «Виктор Франкенштейн оборачивается равнодушным божеством, способным оживить мертвую плоть, но неспособным просчитать последствия. А последствия — это бесконечная скорбь его творения, которому предстоит испытать голод, одиночество и бремя существования вдали от своего создателя. Создание, подобно волку святого Франциска, скитается по миру, сталкиваясь в основном со злом и ненавистью, познавая ярость и боль. Он становится ожесточенным и одиноким. И я, читая книгу в десять лет, в уютном доме в пригороде, чувствовал то же самое». Благодаря работе Элорди, и зритель в зале окраинного кинотеатра чувствует то же самое.
«Франкенштейн» — достаточно жестокий и кровавый фильм, но одновременно это один из самых спокойных, размеренных, «классических» фильмов Дель Торо: трудно поверить, что его сделал автор разнузданных «Хеллбоев». И это, при всех незначительных недостатках, очень здорово. Если вы смотрите в год три фильма, пусть он будет одним из них.
В пересказе сюжета несколькими абзацами выше сознательно опущена масса деталей и нюансов, которые лучше узнать из фильма самому. Там почти ничего о персонажах Мии Гот и Кристофа Вальца (который в кои-то веки не похож на самого себя — привычного, однообразного, поднадоевшего Вальца). Ни слова об убийствах, которые совершает Создание и о тех убийствах, которые Мэри Шелли приписала ему, как видно, по ошибке. О том, каким образом в Создании проснулся и развился интеллект (оно, кстати, учится читать по сонету «Озимандия», написанному небезызвестным супругом Мэри и к 1857-му ставшему классикой). Ни слова о прощении (а для Дель Торо это стало едва ли не главной темой в фильме). Его финал куда светлее, чем у Мэри Шелли, и после него Создание действительно тянет называть Франкенштейном: а что такого, просто фамилию взяло наследственную.
Спасибо, что вы с нами!
