Старые конфеты для нового Тарковского: рецензия на фильм «Приключения желтого чемоданчика» (2026)
Фильм «Приключения желтого чемоданчика» (2026). Фото: предоставлено пресс-службой кинокомпании «Атмосфера кино»
Специально для тех, кому не хватило новых «Чебурашки», «Домовенка Кузи», «Ста лет тому вперед», «Простоквашино» и «Денискиных рассказов», в прокат выходит осовремененная версия «Приключений желтого чемоданчика» Софьи Прокофьевой. В детстве кинообозреватель «КП» Денис Корсаков очень любил первую экранизацию этой сказки, снятую Ильей Фрэзом. А теперь ознакомился со второй.
Трейлер фильма «Приключения желтого чемоданчика» (2026)
В «Приключениях желтого чемоданчика» есть одна по-настоящему искрометная шутка. Один из персонажей попадает на съемочную площадку, ассистентка в восторге ему говорит, что режиссер фильма — «новый Тарковский», и через несколько секунд в кадре появляется имя режиссера на хлопушке, а затем и он лично. Фанфары: это — Сарик Андреасян!
На самом деле Андреасян — продюсер «Приключений желтого чемоданчика», наряду с братом Гевондом. Ощущение, что последний в какой-то момент скупил права на всю советскую детскую классику, которую смог вспомнить, а память у него отличная; уже вышли «Домовенок Кузя», «Денискины рассказы» и «Простоквашино», впереди — «Вовка в Тридевятом царстве», «Сказка о потерянном времени» и кино про обезьянку Анфису. Ну, это не говоря уж о Пушкине, на которого, слава Богу, права покупать не надо (вслед за «Сказкой о царе Салтане» выйдет «Сказка о спящей царевне и семи богатырях»). Это в чистом виде конвейер по переработке классики в современные российские рубли, и остановит его только ядерная война.
Сюжет фильма
«Приключения желтого чемоданчика» — это не только фильм Ильи Фрэза, но прежде всего сказка Софьи Прокофьевой. Если вы не помните — о докторе, который изобретал уникальные детские психотропы типа антиболтина (для тех, кто много болтает) или конфет храбрости (для трусов). Все это он хранил в желтом чемоданчике, который случайно попадал к летчику-испытателю (у того был точно такой же, и рассеянный доктор их путал). В ужасе от перспективы, что несчастный съест конфету храбрости, потеряет в воздухе всякий страх и разобьется, доктор мчался на аэродром в компании летчиковой бабушки, успевшей скушать красный леденец и из божьего одуванчика стать сорви-головой. Под ногами у них путались дети — дочка летчика, утратившая способность смеяться, и мальчик, боявшийся всего на свете.
Прокофьева, скончавшаяся в мае прошлого года в возрасте 96 лет, написала очень короткую сказку. Ее можно прочитать за 20 минут, и в сценарии приходится все растягивать ради нормального хронометража. В нынешнем сюжете путают местами уже не два, а три базовых чемоданчика: один по-прежнему принадлежит доктору (его зовут Евгений Алексеевич Лебедев, как исполнителя этой роли в картине Фрэза), второй — пилоту (уже не испытателю), а третий внезапно — стюардессе, которая подрабатывает актрисой, снимаясь на вторых ролях. Снимается она на огромной студии, именуемой «Киногородок КБА» (хрустальная мечта Сарика и Гевонда: КБА — это их контора, «Компания братьев Андреасян»). Еще в сюжет ради усложнения введен какой-то ветеринар, а главное — миллиардер Багиров и его сын Мирон, который отвратительно себя ведет, потому что страдает от дефицита отцовских любви и внимания (вылечить такое таблетками невозможно). Плюс таинственный мужик на мотоцикле, охотящийся за чемоданчиком; ему помогают самые симпатичные персонажи картины, механическая собака-робот и живая чихуахуа, к которой он относится как к полноценному партнеру.
Сын миллиардера, конечно же, от головы до пяток заимствован из французской «Игрушки», так же как мужик по прямой происходит от Урри в «Приключениях Электроника» — двух произведений, с правами на которые у Гевонда Андреасяна явно возникли проблемы. Но нет таких проблем, с которыми не справится острый и цепкий ум.
Плюсы и минусы картины
Разумеется, попытки переделать что-то старое и по-настоящему любимое с ходу воспринимаются консервативным зрителем как покушение на святыню (поэтому в Голливуде как-то никому не пришло в голову заново экранизировать «Унесенных ветром» или впрямую переснять «Касабланку»). Но братья Андреасяны — особый случай, они начинали свой творческий путь с осваивания и присваивания чужих сюжетов («Беременный» и «Тот еще Карлосон», вдохновленные «Джуниором» со Шварценеггером и Астрид Линдгрен, или «Служебный роман: наше время», ныне забытый ввиду опрометчивого выбора исполнителя главной роли). Работали упорно, самоотверженно, долго, — и публика постепенно смирилась. До такой степени, что Сарик стал в России чуть ли не режиссером номер один: его «Простоквашино» и «Сказка о царе Салтане» только что запросто собрали в прокате по два с лишним миллиарда каждый. И да, дети на новых «Приключениях желтого чемоданчика» смеются. И хочется злобно сказать, что все в этом фильме играют, как стюардессы, а не получается, там все вполне приемлемые, и дети, и Олег Комаров (доктор), и Людмила Артемьева (бабушка), и Павел Прилучный (как бы Урри).
Но все равно, это выглядит немного как фальшивая елочная игрушка: блестит, как настоящая, а радости никакой. С первой же сцены, где Евгений Алексеевич Лебедев лечит одержимую смартфоном девочку, приговаривая «Чтоб не стать бездушным зомби, тратя время на фигню, от смартфона отрываться надо десять раз на дню!», — и до последней, где выясняется, что все конфеты хитреца-доктора были плацебо: пациенты верили в их воздействие, а в результате откуда-то из глубины их душ выползали хорошо спрятанные оптимизм и храбрость.
Зачем режиссеру Денису Гуляру было нужно это разоблачение магии, которого публика вроде бы вовсе не требовала? Ну, может, подсознание потребовало подчеркнуть: в его фильме нет волшебства. Нет волшебства. Нет волшебства. Нет волшебства. Извините, но мне тоже надо растянуть заметку про фильм, о котором совершенно не хочется ни писать, ни вспоминать.
Спасибо, что вы с нами!
