Рецензия на новый «Грозовой перевал» (2026): желтки, желе и высь, где воют ветры

14 февраля 2026 года в российский пиратский прокат вышел фильм Эмеральд Феннелл «Грозовой перевал» — уже и не поймешь, какая по счету экранизация романа Эмили Бронте. Еще на стадии съемок и монтажа эта эротическая мелодрама вызывала острый интерес публики, которая теперь толпами валит в кинотеатры. К ней присоединился кинообозреватель «КП» Денис Корсаков.

Трейлер фильма «Грозовой перевал» (2026)

Сюжет

Сюжет «Грозового перевала» теперь уложится в две-три фразы. В английском поместье, в начале 1770-х годов, жили-были девочка Кэтрин и мальчик Хитклифф — приемыш, в порыве человеколюбия усыновленный ее постепенно спивающимся отцом. Относились друг к другу как брат и сестра, потом это переросло в любовь, но взрослая Кэтрин вышла замуж за богатого соседа-аристократа, сочтя, что брак с Хитклиффом ее принизит. Названый брат исчез, Кэтрин страдала; через несколько лет он вернулся демоническим мужчиной с золотыми фиксами во рту, у них с Кэтрин вскипела страсть, а закончилось все печально.

Рецензенты сейчас неистовствуют. Каждый считает долгом напомнить непросвещенной публике, что роман Эмили Бронте (1847) был сложнее, тоньше и глубже, что там было куда больше персонажей, что вторая часть вообще посвящалась детям героев (и где это?), что Хитклифф был не только очень бедным, но и очень смуглым, его называли «цыганским отродьем», и эта экзотичность дополнительно отделяла его от благородного общества, а в фильме его играет радикально белый Джейкоб Элорди (почему?) Что в фильме полным-полно эротики, а в романе отношения между Хитклиффом и Кэтрин были почти платоническими (но при этом весьма токсичными). Что Хитклифф в оригинале отчасти был мстителем, почти как граф Монте-Кристо. Что Эмеральд Феннелл, даже когда сохраняет диалоги Бронте, придает им совсем иное звучание…

Еще полгода назад этот «Грозовой перевал» начал пугать почтенную британскую публику: с тест-показов зрители выходили с глазами как плошки, а потом рассказывали кинорепортерам, что в фильме есть сцена мастурбации и долгие планы «вызывающих неприличные мысли текстур, таких как яичные желтки, тесто и следы слизней». И вообще, все это очень напоминает «стилизованную развратность» предыдущего фильма Эмеральд Феннелл, «Солтберн».

И вот сейчас фильм вышел, на день св. Валентина. 14 февраля билеты в московские кинотеатры купить было очень трудно: все расхватали. И в мировом прокате «Грозовой перевал» идет очень хорошо, собрав в первый же уикенд 80 с лишним миллионов долларов — больше, чем стоил.

Плюсы и минусы фильма

Ну, во-первых, надо сразу сказать, что в «Перевале» в изобилии не только желтки, но и белки: герои развлекаются тем, что подкладывают друг другу в постели яйца, садятся на них, а потом со сложным выражением лиц жамкают в руках их содержимое.

А во-вторых, если почитать хоть пару интервью создателей картины, все вопросы к ним отпадут. Эмеральд Феннелл обычно начинает с того, что «хотела снять фильм, отражающий книгу, которую читала в 14 лет». Что эта книга ее взорвала и свела с ума. Что потом она какое-то время к роману не возвращалась, и воображение взрослеющей девушки заполнило пробелы в воспоминаниях тем, чего в книге и близко не было. Что кино она снимала, чтобы воплотить фантазии и мечты той девочки, ее «эмоциональную реакцию, какую-то первобытную, сексуальную» («это и хорошо, и плохо»). Наконец, что Джейкоба Элорди она мысленно назначила на роль на съемках «Солтберна»: вдруг поняла, что он внешне точь-в-точь Хитклифф с иллюстрации в той книжке, которая ей попалась в отрочестве. «Это было так жутко, что я чуть не закричала! Ну да, все это немножко непрофессионально». Ну, а кастинг-директор Хармель Кокрен в ответ на вопросы о неожиданных решениях (Марго Робби в 34 года уже не очень молода для роли Кэтрин, Элорди слишком светлокожий для цыгана) безмятежно сказала: «Да там не надо было быть точной, это ж просто книжка».

Многие возмутились, — но другие были восхищены столь раскованным подходом к роману. Феннелл, автор «Солтберна» (который, по-моему, был замечательной черной комедией, местами совсем с сорокинским юмором) не собирается мучить себя никакими условностями и не чувствует ни малейшей ответственности перед Эмили Бронте. Ее «Перевал» сильно напоминает произведения База Лурманна: ну да, в настоящем «Мулен Руже» не пели песни Мадонны, а у него пели, и чё. (У Феннелл за кадром то и дело звучат композиции Чарли XCX). «Настоящие» Кэтрин и Хитклифф вели себя сдержанно, а эти предаются любви, как кролики, в самых разных, удобных и неудобных местах. Зато какие они оба хорошенькие!

Кроме «Мулен Ружа» и «Элвиса», «Перевал» еще отчетливо напоминает «Франкенштейна» Гильермо дель Торо, который снимался параллельно и в котором тоже играл Элорди: декорации и наряды у Феннелл — такая же фантазия на тему старой Англии, где за внешней пристойностью скрывалось кое-что другое. Эмеральд одержима поверхностями и текстурами. И не обходит ни одну, способную «вызывать неприличные мысли». Да, яйца, да, тесто, да, слизни, а когда Кэтрин видит куб желе, в котором для сохранности перевозят рыбу, машинально втыкает туда палец и влагает его в рыбий рот. (Феннелл с гордостью рассказывает, что лично перепробовала 50 мертвых рыб и 50 видов желе, пока не нашла идеальную комбинацию).

А еще она заворожена тканями и нарядами: 50 костюмов Марго Робби в этой картине достойны не то что «Оскара», а отдельной постоянной выставки. В титрах само название «Wuthering Heights» — кстати, в буквальном переводе «Высь, где воют ветры» — сплетается то ли из кружев, то ли из волос, то ли из волос, становящихся кружевами. Еще там есть одна темная, электрически переливающаяся на свету ярко-синим, ткань типа сверхплотного атласа, которую я (и, возможно, вы) никогда в жизни не видели. Думаю, ее специально придумали в лабораториях NASA, как полвека назад объективы для «Барри Линдона».

А стены комнаты Кэтрин по воле ее супруга воспроизводят ее же кожу, со всеми венами и родинками. Это метафора, конечно: типа кожу с нее содрали, когда она вышла замуж, и одновременно Кэтрин, как в собственной коже, отныне заперта в этой комнате навеки. Распоясавшейся Феннелл некогда вдумываться и уточнять, ее уже увлекают следующие картинки. Какие драгоценности! Какие зонтики! Какие вуали! Как высокохудожественно разложены, в форме двух гор, пустые бутылки в комнате сильно пьющего отца Кэтрин! А какое красивое изогнутое сухое дерево! Какой волшебный туман, — даже не туман, а облака, окутывающие героев! Какие феерические скалы! Какие дали! Как умопомрачительно красиво скачет байронический Хитклифф на белом коне навстречу грозовым тучам и воющим ветрам! А какая страсть, какие поцелуи и объятья!

Ну да, Хитклифф не цыган, но вокруг него такое ай-на-нэ, что смуглым его делать было и правда излишне. Хотя в столь избыточном и беспардонном фильме лишним не было бы, наверное, ничто.   

Другой вопрос, что, несмотря на все усилия Феннелл, это выглядит немного скучновато. Диалоги Кэтрин и Хитклиффа кажутся заимствованными не из классики английской литературы, а напрямую из мексиканского сериала типа «Дикой розы». А еще (вот это довольно неожиданно) Элорди и Робби были идеальной парой только в воображении постановщицы, а на практике химии между ними почти нет: просто два техничных артиста выполняют распоряжения режиссера.

И их страсть, и их скорбь вызывают не такую уж острую реакцию, — во многом потому, что там в основе не Бронте, а иллюстрации к популярному изданию ее книжки. Феннелл реализовала свои мечту и концепцию полностью, и напоролась ровно на то, за что боролась: у нее очень красивые люди два часа осязают друг друга в умопомрачительных интерьерах так, чтобы вспотела от интереса 14-летняя девочка. Другой вопрос, что и публике, особенно на день св. Валентина, этого вроде бы вполне хватает.