«Меня жжёт внутри»: Тарасова не сдержалась об Алисе Лю, боли за Россию и правде об отстранении

Легендарный тренер по фигурному катанию Татьяна Анатольевна Тарасова в откровенном интервью журналисту Александру Щекотову не смогла остаться равнодушной к событиям последних Олимпийских игр. Комментируя соревнования, она призналась, что «меня прямо жжёт всё внутри». Главной темой стала победа американки Алисы Лю — выступление, которое вызвало настоящий резонанс в русскоязычном интернете. Тарасова, чьи ученики принесли стране семь олимпийских золотых медалей, дала честную оценку и тому, что происходит с российским фигурным катанием сегодня.

Её слова прозвучали особенно веско на фоне полярных мнений: кто-то считает, что Лю выиграла только из-за отсутствия наших спортсменов, кто-то — что такую победу сложнее принять, потому что она досталась без надрыва и сломанной психики. Тарасова видит ситуацию иначе и говорит об этом прямо.

«Это очень горько»: Тарасова об Алисе Лю и боли от отсутствия России

В интервью Александр Щекотов привёл два самых обсуждаемых мнения о победе Лю. Тарасова выслушала и ответила без обиняков: «Что плохого? Если она выиграла без напряжения, да, это прелесть. Ей не надо было напрягаться. Я в это не верю. Она не делала ничего супер. И никто не делал. Надо отдать должное».

По словам тренера, Лю просто чисто и красиво выполнила те элементы, которые делала 15 лет назад, и каталась свою программу с удовольствием. «Но она их сделала чисто, хорошо, красиво, с удовольствием катала свою программу. Но это ли не прелесть? Мы же должны иметь олимпийскую чемпионку. Да, нас не было, но это уже вопрос, который не надо уже мусировать. Уже не было нас. Это очень горько, очень тяжело».

Особенно тяжело было смотреть и комментировать дебюты российских фигуристов — Гуменника и Аделии Петросян. Для них это были первые в жизни международные соревнования уровня Олимпийских игр. «Ну это же идиотизм», — сказала Тарасова. Она подчеркнула, что отстранение на четыре года наносит огромный вред и возвращение будет долгим и тяжёлым: нужно заново пробиваться в пятёрку в каждом виде, а судить будут максимально жёстко.

«Что жгло? Нас нет»: почему комментировать Олимпиаду было невыносимо

Тарасова призналась, что сама напросилась на комментарий для Окко во время Олимпиады-2026, потому что хотела рассказать о виде спорта изнутри. Но когда начались Игры, эмоции захлестнули: «Я вообще очень переживала, когда начала комментировать. … Меня прямо жжёт всё внутри. А что жгло? Нас нет. Вот сейчас даже говорю, у меня мурашки, что так нас загубить хотели».

Она отметила, что дело не только в текущем отстранении. Речь о том, что российская команда годами завоёвывала право выставлять по три человека в каждом виде. Сейчас всё приходится начинать с нуля. «Будем стараться, я думаю, получится. Но нелегко и не просто так».

«Они же наши русские люди»: позиция Тарасовой по спортсменам под чужими флагами

На прямой вопрос, остаются ли российские фигуристы «нашими», если выступают под флагами других стран, Тарасова ответила без колебаний: «Они выступают за другую сторону, но они же наши русские люди. Что в этом страшного? … Мой патриотический долг никак не уменьшается».

В пример она привела хоккей: лучшие представители давно играют за рубежом, и никто не возмущается. «Привыкли, а к другим не привыкли».

«Я всегда их найду»: как Тарасова работала с «рок-звёздами» 90-х

Журналист спросил, правда ли, что фигуристы девяностых были как рок-звёзды и их приходилось держать в жёстких рамках. Тарасова подтвердила: были разные случаи, но ничего катастрофического. «Я же их отбирала. … И они понимали, и я рассказывала, за что будем наказывать. Я всегда должна знать, где вы и что вы, что вы отдыхаете».

График был железным: после первой тренировки — два часа отдыха, потом зал, вторая тренировка. «И так проходили дни, недели, месяцы, годы, и так прошла вся жизнь». При этом подход оставался материнским: «Вот такое материнское. Кроме профессионального я каждого должна была … раскрыть. И каждого, каждого, у меня не было спортсменов, которые остались бы незамеченные». Именно поэтому появилось понятие «тарасовские» — узнаваемый стиль и характер.

Детство, семья и путь, который невозможно повторить

Тарасова назвала своё детство прекрасным. С четырёх лет занималась фигурным катанием, позже — хореографией с педагогами из Большого театра. «И мы каждый день занимались хореографией. И это как бы стало прямо вот какое-то время даже это было основным делом». Мечтала только об одном: «Я мечтала только о том, чтобы хорошо кататься и заниматься этим сколько Богу будет угодно».

Мама ходила на все соревнования. Отец — легенда хоккея — был полностью погружён в свою работу и почти не видел, как она катается. Сестра Галя ушла очень рано, и Тарасова до сих пор скучает по ней безумно. «Это как бы было вот прямо моё всё: сестра, подруга, самый близкий человек».

Америка, муж-музыкант и жизнь в труде

Много лет Тарасова работала в США, где со своими учениками выиграла две Олимпиады. Жила одна, научилась водить машину, готовила русскую еду для спортсменов. «Они ни цента, ни цента с меня не взяли».

С мужем, выдающимся пианистом Владимиром Крайневым, прожили больше тридцати лет. «Он был необыкновенный человек. … Я очень любила Вову, всегда гордилась, что он на мне женился». Она оставалась такой же сильной и в личной жизни: кормила, поддерживала, ездила с ним на гастроли. «Так как-то жили в любви».

«Жизнь в труде и в счастье»: что Тарасова думает о своём пути

На вопрос, считает ли она себя «героем», Тарасова отмахнулась: «О боже, какой герой. Это не совершенно не геройство никакое. Это просто такая жизнь. Жизнь в труде и в счастье, что это есть».

Она до сих пор комментирует с удовольствием, потому что «я с этими людьми выросла. Я видела, как они росли. … мне так хотелось, чтобы люди поняли, что это не конфетка». Молодому журналисту (ему 20) посоветовала: если найдёшь то, о чём писать, о чём страдать и чему радоваться, — делай это на максимальном уровне. «Что же может быть лучше».

Татьяна Тарасова остаётся не просто легендой, а человеком, который до сих пор чувствует спорт кожей и не боится говорить то, что думает.