«Если ты не умеешь бороться, не жди ничего хорошего». Ушёл Борис Игнатьев, тренер, который не хотел прожигать жизнь

На 86-м году ушел из жизни старейший российский тренер Борис Петрович Игнатьев. Его жизнь была похожа на увлекательный роман, а биографию можно даже изучать как историю советского и российского футбола второй половины XX века.

Маму и брата убила молния

Судьба этого человека полна драматизма и невероятных поворотов. Борис Петрович рассказывал, как его мать погибла от удара молнии, когда он был ребёнком. «Молния попала в брата, который на закорках у мамы сидел, он сгорел весь. А через маму обесточенный заряд прошёл. Её можно было спасти, но люди тогда не настолько были знакомы с медициной. Зарыли в землю, а надо был искусственное дыхание делать…», — с болью вспоминал Борис Игнатьев свою семейную трагедию во время одного из наших разговоров.

Путь в футболе сын директора парткома авиационного завода прокладывал себе сам. Наперекор воле отца, который считал игру пустой забавой: «Я так любил футбол, что на чернильнице писал, чтобы отец прочитал: «Я без футбола не могу» ….  

Мальчишкой тайком ездил на тренировки в «Спартак», а позже оказался в московском «Динамо», где за дубль даже сыграл с легендарным вратарем Львом Яшиным, восстанавливавшимся от травмы. Позже с легендой учился на тренера в Высшей школе тренеров. О Яшине Борис Петрович говорил с особым теплом, отмечая его честность и простоту. И добавлял, что величие легендарного футболиста и воля властей помешали Льву Ивановичу, а ведь тот умел передавать свой игровой опыт и хотел реализоваться как тренер.

«Я был за Бескова, но старался увязать его с Лобановским»

Сам Борис Игнатьев, выбрав эту профессию, впитал в себя лучшие идеи эпохи. Он был сторонником комбинационного футбола Константина Бескова. Только старался сочетать его с огромными нагрузками Валерия Лобановского. «Я был за Бескова… Но старался увязывать его с режимами Лобановского: скоростью, коллективным давлением, постоянным движением. Как говорится, есть ёлка, а нужны на неё ещё и игрушки», — так он объяснял свою философию. И добавлял: «Бесков на свою сторону не тянул, а Васильич — очень».

В 90-е годы судьба забросила Бориса Петровича за рубеж — в Саудовскую Аравию, а затем в Ирак, где он возглавлял олимпийскую сборную. О работе в Азии вспоминал с юмором: «Я там русских людей вообще только по телевизору видел. Арабского я не знал. Научил их матом ругаться, на нём и объяснял, как играть». Из Ирака, где работал при семье Саддама Хусейна, ему пришлось бежать за день до начала войны в Персидском заливе.

Сборная, «Торпедо», «Локомотив»…

Вернувшись в Россию, Игнатьев возглавлял олимпийскую сборную России, а потом работал в штабе национальной команды и с Павлом Садыриным и c Олегом Романцевым. И в итоге сам стал главным в сборной РФ с заплатой 500 долларов. В то время национальную команду России называли беспризорной – большой бизнес и большие чиновники еще не увлеклись так футболом. За нее отказывались играть наши «звезды» и ее убивали судьи…

Получается, Борис Петрович отдал системе сборных 23 года! Пусть самым большим спортивным достижением тренера так и осталось звание чемпионов Европы с юношами в 1988 году, но воспитанниками Бориса Петровича были многие выдающиеся игроки, самыми талантливыми из которых он считал Игоря Добровольского и Сергея Кирьякова.

Потом был амбициозный проект «Торпедо-ЗИЛ» — вывел команду из третьего дивизиона в высший. Дальше на долгие годы Борис Петрович стал ближайшим соратником Юрия Сёмина, работая с ним в «Локомотиве» и киевском «Динамо». Объяснял это доверием: «С Сёминым мне комфортно. Я работал с ним в больших проектах… Я не исполняю его приказы, я — соучастник процесса». И нежеланием прожигать жизнь. Игнатьев так говорил про тренерскую профессию: «Если ты не умеешь бороться, не жди ничего хорошего». И пояснял: «Я Лобановского как-то спросил: «Васильич, если бы ты пошёл в Орехово-Зуево, что б ты сделал? А он ответил: «Ничего, я бы туда никогда не пошёл. Там ничего не сделаешь — это просто прожигать жизнь». Вот и я из таких позиций исходил». 

Уход Бориса Петровича можно назвать потерей целой эпохи, живого моста между славным прошлым и непростым настоящим отечественного футбола. Таким, как Игнатьев, удавалось сочетать в себе школу, преданность игре и понимание, что главное в работе тренера — сделать не просто команду, а воспитать личность.

Для Бориса Петровича большое значение имели порядочность, честность, любовь к футболу и … доброта, что в нем по-настоящему восхищало.