Мая Алданская

– главный путь российских колумбов 
к Великому океану

Летом 2021-го года экспедиция «Комсомольской правды» прошла более 400 километров по реке Мае, по которой в свое время русские землепроходцы в 1639 году впервые вышли к побережью Тихого океана. После них эта река постепенно стала частью сложного пути наших мореплавателей к Камчатке и дальше, к Русской Америке на Аляске.

Роль Маи в походах первопроходцев
Казаки-москвитинцы. Рис. Влада Лесникова

Русские первопроходцы в первой трети XVII века отправлялись из северного Якутска на поиски новых земель не только на юг, но и все дальше на восток – в основном, из-за сведений, полученных от аборигенов, что в той стороне есть «тёплое море», загадочная «Лама». В дошедших до нас документах – «скасках» и «расспросных речах» – виден большой интерес к еще не открытому «морю-окияну» на востоке.

Первым из русских, кто дошел до «края земли» и сам увидел Ламу, был Иван Москвитин со своим отрядом в тридцать человек. В августе 1639 года они достигли побережья моря, которое, правда, оказалось совсем не теплым. Так Россия получила выход к Тихому океану.

Бюст Витуса Беринга на острове Беринга.
Бюст Алексея Чирикова на Камчатке.

Витус Беринг и Алексей Чириков – легендарные мореплаватели, офицеры русского флота, руководили Первой (1725–1730) и Второй (1733–1741) Камчатскими экспедициями. Первая Камчатская экспедиция стартовала в Петербурге 24 января 1725 года и добиралась до Охотска два года – пешком, на лошадях, плотах и судах по рекам. Экспедиция дошла до Якутска, оттуда – к Алдану и по Мае поднялась до устья реки Юдомы. Дальше вверх по Юдоме, а затем посуху перевалила на побережье Охотского моря, проложив путь другим экспедициям, названный «Юдомским крестом».

Михаил Ломоносов позже написал в своей поэме «Петр Великий»:

«Колумбы росские, презрев угрюмый рок,
Меж льдами новый путь отворят на восток».

Иван Гончаров.

Известный русский писатель Иван Гончаров, автор романа «Обломов», в отличие от вышеперечисленных персонажей, не был ни первопроходцем, ни исследователем, ни географом. Однако он внёс заметный литературный вклад в описание северного Охотоморья. Будучи секретарем вице-адмирала Евфимия Путятина, он составил подробный дневник кругосветного путешествия русско-японской дипломатической миссии с 1852 по 1854 гг. Материалы этого дневника легли в основу книги «Фрегат «Паллада», в которой Гончаров скрупулезно рассказывает о Дальнем Востоке. В финальных частях произведения подробно описаны Амурский лиман, побережье Охотского моря и Аяно-Майский тракт.

Непростой путь
на Дальний Восток,
«встречь солнцу»

Добраться до алданской Маи не самое простое дело даже сегодня. Наш путь из Москвы до верховьев этой реки даже с активным использованием современной авиации занял почти четверо суток. Что неудивительно. Только чистый перелет из Москвы в Хабаровск – это восемь часов в воздухе на «Боинге». Подобные расстояния первопроходцам приходилось покорять годами.

На следующий день ещё пару часов мы летели на дряхлом ветеране советской авиации Ан-24 от Хабаровска до Николаевска-на-Амуре и столько же потом – до Охотска. 

Там нас встретили наши давние друзья из Рыболовецкой компании имени Вострецова и доставили – сначала на машинах, потом на катере через устье реки Охоты и снова на машинах – в поселок Вострецово, на самом берегу Охотского моря.

Наконец, на следующий день вертолет Ми-8 за час с небольшим забросил нас из Вострецово на реку Мати, крупный правый приток Маи, в её верховьях.

Река сначала петляет
на юго-запад, а потом поворачивает на север

Мая алданская (не путаем ее с тёзкой, Маей удской!) берёт своё начало на Дальнем Востоке со склонов Юдомо-Майского нагорья. Потом петляет тысячекилометровой змеёй, сначала на юго-запад Хабаровского края, а ниже поселка Нелькан меняет постепенно курс на противоположный – почти на 180 градусов — и устремляется строго на север, в Якутию. Там она сливается с Алданом, крупнейшим притоком великой Лены.

карта
Мая алданская на карте.

Пять лет назад мы уже сплавлялись в среднем течении Маи и по её низовьям – до самого устья реки, как раз в северном направлении её течения – от хабаровского посёлка Нелькан до якутского райцентра Усть-Мая. На этот раз мы решили стартовать в верховьях реки и сплавиться по Мае на юг-запад – от её притока Мати до поселка Нелькан.

Почему мы решили стартовать с реки Мати? Причина проста. Выше по Мае, до впадения в нее Мати, много заломов, образованных беспорядочным нагромождением стволов, подмытых паводком. Иногда такие завалы деревьев перегораживают русло реки или какую-то её протоку на многие десятки и сотни метров, а то и километров. И обнести вокруг такой естественной запруды тяжелый рафт и весь походный скарб по заболоченной тайге становится сложной, а порой и невыполнимой задачей.

Первым из русских, кто дошел до «края земли» и сам увидел Ламу, был Иван Москвитин со своим отрядом в тридцать человек. В августе 1639 года они достигли побережья моря, которое, правда, оказалось совсем не теплым. Так Россия получила выход к Тихому океану.

Напомним, что река Мая – одна из знаковых водных артерий эпохи великих русских открытий. По ней в 1639 г. отряд казаков Ивана Москвитина первым среди русских дошел до Охотского моря, в XVIII в. прошли отряды великих экспедиций Витуса Беринга и Алексея Чирикова, а также купца и мореплавателя Григория Шелихова. Мая была частью Аяно-Майского тракта — знаменитой «Дороги ста лун», по которой отправлялись грузы в Русскую Америку и доставлялись в Россию товары из Китая.

Памятник Григорию Шелихову на родине в г. Рыльске.

Однако все перечисленные выше люди были на Мае только ниже Нелькана. В отличие от первопроходца Ивана Москвитина. Его отряд поднялся значительно выше, до устья её левого притока Нудыми. 

Мы начали свой сплав ещё выше, и нам предстояло пройти эти исторические места. Потому мы по ходу экспедиции ещё не раз вспомним Ивана Москвитина и его отряд.

Наши колумбы открыли земли
от Урала до Дальнего Востока за 60 лет

…Четыреста лет назад на Руси ничего не знали об этом крае земли и далеком океане. Но немногочисленные отряды русских первопроходцев уже упорно торили тропы все дальше и дальше на Восток евразийского континента и за полвека дошли до самого Тихого океана!

«Достойно, право, изумления, что такая горстка людей овладела таким громадным пространством земли…», — писал о русских первопроходцах в конце XVII-го века их современник, дипломат и путешественник Якоб Рейтенфельс.

Не меньше изумляют и фантастические сроки, в которые были открыты просторы азиатской части континента.

Судите сами: в 1581 году войско Ермака только перешагнуло за Урал, а уже в 1639-м году отряд Ивана Москвитина вышел к Охотскому морю. Даже строго по прямой с Запада на Восток это расстояние составляет более пяти тысяч километров непроходимой тайги! Отечественным колумбам при этом, чтобы пройти от уральских гор до тихоокеанского побережья, потребовалось менее 60 лет.

Если говорить конкретно о москвитинцах, их путь был непрост. Они шли на Восток, «встречь солнцу» к неизведанному дотоле «морю-окияну» и через несколько месяцев изнурительного пути вышли на Ламу. В переводе с тунгусского «Лама» означает «большая вода» (а тунгусами до первой трети прошлого века называли эвенков).

Как же добирались сюда казаки в XVII веке? Вот что сообщал в своей «скаске» или, говоря современным языком, отчете об экспедиции, казак москвитинского отряда Нехорошка Колобов:

«…с Алдана реки из Бутальского острожку посылал на государеву службу томской атаман Дмитрей Копылов томских служилых людей Ивашка Юрьева сына Москвитина да их казаков, с ним тридцать человек, на большое море-окиян, по тунгусскому языку на Ламу. А шли они Алданом вниз до Май реки восьмеры сутки, а Маею рекою вверх шли до волоку семь недель…».

Мы шли по Мае по течению и зачастую
не на вёслах, а под мотором

Семь недель! Почему так долго? А потому, что шли казаки вверх по реке, против её течения. Мы, конечно, шли не против, а по течению Маи, да еще и зачастую не на вёслах, а под мотором. 

На реке была большая вода. Перед сплавом пролились дожди, и многие каменные и песчаные косы Маи были подтоплены. В отдельные дни на реке стояла дикая для этих северных мест жара – больше 45 градусов на солнце!

часы

После полудня порой наступало такое пекло, что мы на своём рафте чувствовали себя пескарями на сковородке. В самый солнцепёк пару раз устраивали сиесту и отлёживались на камнях, в тени прибрежных кустов. Там, правда, другая напасть одолевала: комары, мошки и слепни. Спасали накомарники.

Как же по таким рекам ходили москвитинцы? Ведь и тогда могла быть такая же жара и такие же полчища гнуса. Да и с пропитанием у них было совсем не так шоколадно, как у нас…

походная кухня
У казаков таких завтраков не было... Фото А. Зарубина

Выходя из Якутска в дальний многолетний поход, москвитинцы захватили с собой лишь «по два пуда» съестных припасов на брата. И казаки, «до Ламы идучи, кормились деревом, травою и кореньем…». И, наверняка, рыбой, которую удавалось поймать в таежных реках. Готовили ее безо всяких ухищрений, по своим сибирским и местным рецептам.

костер
костер
костер

Технология приготовления была до безобразия проста. Вот вам, к примеру, рецепт рыбы по-тунгусски. Нужна любая свежепойманная рыба и подходящая палка (раза в два длиннее рыбы), с обтёсанными топором или обструганными ножом, концами. 

Рыба не очищается от чешуи и не потрошится. В пасть ей вставляется палка – вдоль всей тушки. Другой конец импровизированного деревянного шампура втыкается под небольшим углом у жаркого кострища. Чтобы рыба запекалась равномерно, палка время от времени прокручивается вокруг оси. Когда глаза у рыбы побелели, и она перестала истекать соком, – всё готово. И тунгусского вам аппетита!

окуни
Налим и полдюжины окуней.
щука
Щука.

Рыбой Мая богата и поныне. Тут водятся и хариус, и крупные ленки, и сиг, и щуки, и даже пудовые таймени. Одного такого тайменя нам удалось увидеть при интересных обстоятельствах. Как-то раз, когда наш рыбак вытаскивал крупную щуку, вода у берега вдруг закипела, и на поверхности показалась спина здоровенного тайменя, который охотился за нашей щукой. По счастью, наш рыбак оказался проворнее, и та щука досталась не тайменю, а нам.

На четвертый день сплава мы дошли до устья реки Мати

Она наконец впала в Маю. Неподалеку от места впадения мелькнуло на левом берегу зимовье, останавливаются охотники и рыбаки из Нелькана (других поселений ближе него тут нет). 

Причалили ниже, прошлись по тайге назад и осмотрели чьё-то таёжное хозяйство. Обнаружилось несколько избушек (одна совсем крохотная, лилипутского размера) и высокий лабаз для хранения продуктов. Наверняка здесь останавливаются охотники и рыбаки из Нелькана (других поселений ближе него тут нет). 

Впрочем, видно, что это зимовье заметно пострадало от весеннего паводка и выглядит так, будто поставлено еще казаками Ивана Москвитина. Одна из избушек покрыта даже не досками, а провалившейся внутрь корой. Натурально как в XVII веке.

медведь
Хозяин тайги. Фото Игоря Ольховского

…Местная тайга до сих пор полна живности, но увидеть и, тем более, снять её на камеру, совсем непросто. Каждое утро вокруг нашего очередного лагеря было множество следов. Вот прошло какое-то парнокопытное – лось или северный олень? Вот на косу садились дикие гуси. А вот любопытный медвежонок походил кругами вокруг нашего бивака. Явно из любопытства (значит, рядом гуляла и мамаша-медведица!)

…К слову, в «скаске» москвитинцев о тех же медведях нет почему-то ни слова. Похоже, для казаков XVII века медведь не был какой-то невидалью. Ну и что, на него внимание обращать? Медведь и медведь! 

Тем более что он, как правило, сторонится человека. Конечно, это матерый зверь, но зачем ему связываться с двуногими, когда вокруг полно рыбы и ягод? Он и попадается на глаза только потому, что подслеповат и глуховат. А если ветер дует со стороны медведя, он даже почуять человека не успевает, пока тот не подойдет к нему вплотную. И, как правило, заметив человека, зверь первым дает дёру. Ну или проявляет показную агрессию…

От Маи москвитинцы шли «по малой речке» – притоку Нудыми

В устье реки Нудыми, уже после Москвитина, но ещё в том же XVII веке, поставили Верхнемайское зимовье. А сегодня приблизительно в тех же местах мы увидели современную базу. Она стоит на высоком берегу живописного залива, образованного притоком Нудыми и Маей, и явно строилась под туристов или уважаемых гостей.

Несколько строений, включая большой дом с летней верандой и хозяйственные постройки. База оснащена солнечными батареями, спутниковой тарелкой, диодной подсветкой и даже голосовой охранной сигнализацией – не иначе, чтобы медведей отпугивать в отсутствие хозяев. Надеемся, мы не расстроили этих добрых людей тем, что прикрутили к их лабазу мемориальную доску, посвященную памяти всех первопроходцев, бывавших на Мае.

мужчины
установка памятной таблички
леонид захаров

Вот что скупо сообщал в своей «скаске» уже упомянутый нами Нехорошка Колобов, казак москвитинского отряда, об этих местах: «…а из Май реки малою речкою до прямого волоку в стружках шли шесть дён…».

Нудыми и есть та самая «малая речка», по которой казаки шли «шесть дён» вверх до перевала через хребет Джугджур, чтобы на восточном склоне по реке Улье спуститься до Ламы – то есть, Охотского моря.

Какая нелёгкая влекла казаков
на неизведанный Восток?

За скобками скупого отчёта москвитинцев остались многие тяготы непростого пути отряда казаков. Постоянными спутниками первопроходцев были голод, нужда, слякоть, зимовки в тайге и смертельные стычки с аборигенами. Впрочем, даже из их «скаски» видно, как не раз приходилось москвитинцам бросать свои струги и лодьи в непроходимых местах и, обойдя их, строить новые, идти против течения, вверх по рекам, преодолевать волоком перевалы…

Казаки-первопроходцы должны были знать все приемы военного искусства: стрелять из пищали, владеть холодным оружием и приемами рукопашного боя – туземцы далеко не всегда соглашались добровольно платить ясак в казну. У казаков было, конечно, серьезное преимущество перед аборигенами – огнестрельное оружие, «огневой бой», как говорили тогда, против «лучного боя» туземцев.

Всякий казак, как и любой мужик того времени, был плотником, умел срубить острожек, сладить лодку. Каждый обладал недюжинной физической силой. Ведь по рекам (а других дорог в тайге не было) ходили не только по течению, но и против него – где на веслах, где — отталкиваясь шестами, а где и тянули свои суда по-бурлацки, бечевой. Отряд был на полном самообеспечении и каждый должен был уметь добыть зверя, поймать рыбу, приготовить еду.

костер

Какая же нелёгкая влекла казаков на неизведанный Восток? Таёжная вольница, жажда обогащения или страсть открытий? Все они в большинстве своём были люди служивые, а вменялось им искать «новые землицы», «приводить под высокую государеву руку» местное население и пополнять казну сбором ясака с туземцев, в основном «мягкой рухлядью», как тогда называли пушнину.

Остро на Руси стоял вопрос и с драгметаллами, которых в ту пору не хватало на чеканку денег, и землепроходцы искали загадочную Серебряную гору, о которой слышали от тунгусов. Злата-серебра москвитинцы не нашли…

Золото Курун-Уряха добывали
и вольнонаёмные,
и зэки

Золотые россыпи здесь разведали уже в советские времена. В 1937-м году геологоразведочная партия под руководством Василия Никитича Натарова, открыла месторождение в бассейне ручья Курун-Урях

В 40-50-е годы на прииске работали и вольнонаемные, и зэки – здесь тогда был лагерный пункт Гулага. Горный инженер Алексей Чагин, вспоминал, что на Курун-Уряхе не было никакой механизации – использовался каторжный труд заключенных. Там велись, в том числе и подземные разработки. Техника – кайло, лампа-карбидка и тачка. Чтобы оттаивать пески, на кострах грели огромные валуны и спускали их в шахту, а по ночам жгли костры прямо под землей. К утру, когда туда спускали людей, выработки были заполнены угарным газом. «Тогда существовало одно – фронтовой заказ, – вспоминал Алексей Алексеевич Чагин. – Какой ценой его выполняют, никого не интересовало». Заключенные обеспечивали воюющую страну золотом. Добыли его в первые двадцать лет 12 тонн (в том числе и курун-уряхскими слитками СССР расплачивался с союзниками за лендлизовские поставки оружия).

карта
Курун-Урях на карте лагерей.
домик
Курун-Урях. Здание аэропорта.

На Курун-Уряхе были осужденные из числа переживших фашистскую оккупацию или побывавших в плену в годы Второй мировой войны. В лагере жизнь зэков напрямую зависела от «пайки». Выработал норму – получи рацион, позволяющий выжить. Полнормы – «полпайки». Выбился из сил – помирай с голоду. Зэки делились на «работяг, доходяг и огоньков». Работягами называли тех, кто справлялся с нормой. Когда здоровье сдавало, они попадали в разряд доходяг. Доходяге норма была уже не под силу, но страх заставлял работать с надрывом, и вскоре истощенный человек уже не мог подняться с нар, то есть превращался в «огонька», дни которого были сочтены.

костер

Кавалькан – перевалочная база грузов и людей
на Курун-Урях

Лагерный пункт Курун-Урях был в 15 км от ближайшего берега Маи. Нам из-за нехватки времени побывать там не удалось. Но мы осмотрели Новую базу, от которой уходит таёжная тропа на Курун-Урях, и посёлок Кавалькан. Людей и грузы на Курун-Урях доставляли через посёлки Нелькан и Кавалькан.

Мы изучили подробно ныне заброшенный поселок Кавалькан, который был в своё время перевалочной базой. Впрочем, совсем заброшенным Кавалькан не назовешь. Правильнее сказать, что это поселение без постоянных жителей – судя по тому, что половина изб заперта на замки, а в незапертых стоят кровати, столы и есть бытовой скарб. Явно, мужики из соседнего Нелькана используют кавальканские избы во время промысла – рыбалки или охоты. Отсюда до Нелькана уже совсем рукой подать – меньше сотни километров.

весло
котелок на костре

Ну, вот и Нелькан – конечная точка нашего маршрута!

На одиннадцатый день сплава впереди показался Нелькан – большое село, оседлавшее правый, высокий берег реки Маи. Самое старое поселение на Мае. Оно было основано еще в 1818 году, когда казакам из Якутска было предписано отправиться в урочище Нелькан и организовать магазин для «продажи кочующим тамошнего края тунгусам запасного провианта». Это была помощь царского правительства местным жителям, у которых из-за эпидемии сибирской язвы в тот год был страшный падёж оленей.

Год поселения казаков в Нелькане и является годом рождения села. Долгое время оно было важной перевалочной базой товаров. Нелькан был местом, куда собирались на ежегодную ярмарку и тунгусы, и русские крестьяне, жившие по всему Аянскому тракту.

Вот, какие воспоминания о хлебосольном поселке остались у писателя Ивана Гончарова: «…приехали в Нелькан и переправились через Маю, услыхали говор русских баб, мужиков… В Нелькане несколько юрт и несколько новеньких домиков. К нам навстречу вышли станционный смотритель и казак Малышев; один звал пить чай, другой – ужинать, и оба угостили прекрасно. За ужином были славные зеленые щи, языки и жареная утка…». 

Гостеприимство тут сохранилось и поныне. Не перевелись в Нелькане люди, готовые организовать вам нехитрый ночлег, баньку истопить, и накормить досыта строганиной муксуна или котлетами из сохатины. Как говорится, будете в этих местах, не проплывайте мимо!

Есть в Нелькане и своя администрация, и школа, и хороший краеведческий музей. Так что Нелькан можно считать мегапоселком для этих глухих мест. Да, население его уменьшается с каждым годом, но здесь до сих пор проживает под 700 человек. 

Да, ещё нужно упомянуть местную церковь Благовещения Божьей Матери. Сегодня она снова действующая. Вам тут с гордостью скажут, что этот деревянный храм был построен по типовому проекту архитектора Константина Тона. Да-да, того самого, по чьим проектам в Москве были возведены Большой Кремлевский дворец и храм Христа Спасителя. 

аэропорт в нелькане
аэропорт в нелькане

С советских времен в Нелькане сохранился пусть старенький, но рабочий аэропорт, и сюда раз в неделю прилетает самолет из Хабаровска, столицы этого огромного края.

И коротко о главном

Алданская Мая, начиная с XVII века ещё два столетия была основной водной артерией для российских колумбов на их пути к Великому океану. 

И пусть её роль связующей нити давно отошла на дальний исторический план, мы помним, что благодаря алданской Мае российские первопроходцы, от Ивана Москвитина до Витуса Беринга, совершили свои самые яркие географические открытия на восточной окраине Евразии, на Курилах, Камчатке, Тихом океане и на далёком северо-западном побережье Северной Америки…

Над созданием лонгрида работали: 

Рамиль ФАРЗУТДИНОВ / подготовка текстов и композиция 
Леонид ЗАХАРОВ / фото 
Евгений СТАСЮКЕВИЧ / видеомонтаж
Мария ЗАРБАЛИЕВА / дизайн и верстка

 

мемориальная табличка

Руководитель: Владимир Сунгоркин. 

Участники экспедиции: Вадим Горяинов, Александр Зарубин, Леонид Захаров, Александр Савватеев, Рамиль Фарзутдинов.

Экспедиция осуществлена при финансовой поддержке
Всероссийской общественной организации
«Русское географическое общество»

Благодарим за помощь в организации экспедиции
Публичное акционерное общество «Транснефть»

Отдельное спасибо 
нашему дальневосточному партнеру —
Рыболовецкой компании им. Вострецова
и ее Генеральному директору
У. С. Таштамирову