О легендах «Комсомольской правды»

ЛЮДМИЛА СЕМИНА

О легендах «Комсомольской правды»

ЛЮДМИЛА СЕМИНА
Ежегодно 24 мая, в день рождения «Комсомольской правды» её сотрудники коллективно фотографируются у подъезда редакции. Больше семидесяти лет, с 1934 года по 2005 год (до пожара в феврале 2006 года), это происходило у левого подъезда номер 1 издательского комплекса «Правды» на улице Правды, 24, над дверью которого был укреплен монументальный логотип газеты с пятью советскими орденами «Комсомолки». Традиция получила продолжение и на новом месте, у редакционного подъезда на Петровско-Разумовском проезде, 23\1. Такой коллективный снимок вполне можно считать визиткой «Комсомольской правды» всех поколений.
О легендах «Комсомольской правды»
Люди Шестого этажа
Кто есть кто

Эта медаль была выпушена в честь 50-летия «Комсомольской правды». Её получили все сотрудники газеты и участники торжественного собрания в Колоном зале Дома союзов. Есть такая медаль и в редакционном музее.
24 мая 2020 года «Комсомольской правде» исполнилось 95 лет. Ее история — это история страны. И вместе с тем — звездные судьбы множества выдающихся людей, уникальных личностей, оставивших заметный и реальный след в истории и газеты и Отечества, и даже мира. «Комсомолка» всегда собирала талантливую молодежь. Сюда можно было попасть буквально «самотеком», прислав по почте свою дебютную заметку. Студентами-практикантами начинали здесь свой профессиональный путь будущие главреды газеты Алексей Аджубей, Борис Панкин, Владислав Фронин, Владимир Сунгоркин. Кстати, главредами тут нередко становились, не достигнув тридцатилетия или только перевалив за него: и первый Александр Слепков, его преемники Тарас Костров и Иван Бобрышев, и затем вся предвоенная плеяда, от Владимира Бубекина до Николая Михайлова, и военный главред Борис Бурков, и шестидесятники, включая Юрия Воронова, да и другие, «присланные» со стороны оказывались ненамного старше, на пару-тройку лет, — в 50-е Дмитрий Горюнов или в 80-е Геннадий Селезнев.

Шестой этаж знаменитого издательского здания на улице Правда, 24 нередко становился настоящим родным домом и семьей для своих сотрудников. Сюда приходили делать именно журналистскую карьеру и, достигнув высот самоутверждения в самом популярном издании страны, став и сами именем в профессии, оставались здесь навсегда. Василий Песков и Инна Руденко отработали в «Комсомолке» без малого по 60 лет, Ярослав Голованов — 45, Алевтина Левина — от стажера до кончины через 25 лет (уже лауреатом премии Ленинского комсомола за книгу своих блестящих очерков), Леонид Репин, и поныне репортер газеты — 53 года. А вообще в списке сотрудников с сорокалетним стажем работы только за последние годы более пятидесяти человек.
23 мая 1975 года. Выпускающая бригада — ведущий и дежурный редактор, ответсек, выпускающие сотрудники секретариата и отдела иллюстрации, дежурные по отделам, авторы публикаций, верстальщики и метранпаж, корректура, бюро проверки, цензор, «свежая голова» — все удостоверили готовность юбилейного номера. Первый оттиск с ротации завтрашней газеты с размашистой подписью ведущего редактора «В свет!» вышел, как обычно, после 22-х часов. Выпускающая бригада прямо в цехе снялась на память.
Отсюда уходили главредами и золотыми перьями в другие СМИ, нередко при этом создавая или преображая их: в «Известия» — сначала командой за Аджубеем, потом командой Льва Корнешова, Николая Боднарука, Андрея Иллеша, Александра Куприянова, Юрия Данилина, Виктора Сагидова и, наконец, командой Владимира Мамонтова; в «Литературку» — командой Юрия Роста, Юрия Щекочихина, Лидии Графовой, Александра Сабова, Юрия Куликова; в «Советскую Россию» — Александр Яковенко, Марина Чередниченко, Владимир Шин, Геннадий Жаворонков; в «Труд» — Олег Жадан и Юрий Совцов, а затем команда Валерия Симонова; в «Трибуну» — командой Анатолия Юркова и Виктора Андриянова; в «Коммерсантъ» — командой Азера Мурсалиева; в «Российскую газету» — в начале двухтысячных уже третьей туда командой Юрия Лепского, Ядвиги Юферовой, Николая Долгополова, Геннадия Бочарова к ставшему там главредом Владиславу Фронину; в «Новую газету» — командой за Дмитрием Муратовым, Сергеем Кожеуровым, Зоей Ерошок, Акрамом Муртазаевым; организатором и главредом газеты «Россия» стал Александр Дроздов;
в «Учительскую газету» — командой Петра Положевца и Ольги Мариничевой; в «Деловой вторник» — Федор Сизый и Леонид Арих, главредом журнала «Юность» — Виктор Липатов. Список, конечно же, далеко неполный… Все названные имена — культовые и в сегодняшней журналистике, их творчество изучают в университетах.
«Комсомольская правда» обладала разветвленной сетью корреспондентских пунктов по всему СССР и за рубежом. Собственные корреспонденты газеты являлись реальной силой на местах, своевременно информировали редакцию о положении и событиях в регионах, проверяли письма в редакцию от читателей, писали яркие заметные материалы (иначе их не взяли бы собкорами). Ежегодно весь собкоровский корпус собирали на Шестом этаже для «сверки часов». Доклады, отчеты, оценки, разбор практики, постановка новых задач, общение. И обязательно — фото на память в Голубом зале редакции — с ведущими журналистами этажа. Снимок из 80-х годов. Главный редактор Геннадий Селезнев в центре в первом ряду.
«Комсомольская правда» оказывалась лифтом и в высшие этажи государственного управления. И не только в сфере СМИ. Еще предвоенный главред Николай Михайлов, оставаясь руководителем газеты, был избран первым секретарем ЦК ВЛКСМ и оставался им все годы Великой Отечественной. Борис Бурков, пройдя после «Комсомолки» журналистские руководящие посты в «Правде», «Труде», стал основателем АПН, которым и руководил затем десять лет. Борис Панкин стал основателем ВААП и руководил им до перехода на дипломатическую работу, в которой достиг поста министра иностранных дел СССР. Дмитрий Горюнов и Виталий Игнатенко «рулили» ТАСС, причем, В. Игнатенко одновременно был вице-премьером РФ. Председателем Госдумы Ф С РФ двух созывов стал Геннадий Селезнев. Георгий Пряхин, сменив Виталия Игнатенко, был пресс-секретарем Президента СССР. Валентин Юмашев руководил Администрацией Президента Р Ф; Павел Вощанов и Дмитрий Якушкин были пресс-секретарями Президента Р Ф; Борис Миронов — председателем Комитета по печати РФ; Андрей Крайний — руководителем Федерального агентства по рыболовству. И это тоже далеко не полный список.
Год 1984-й, очередная молодая поросль собкоров, очередное собкоровское совещание на Шестом этаже, очередной снимок на память в легендарном Голубом зале редакции. Главный редактор Геннадий Селезнев в последнем верхнем ряду, седьмой слева. Пожалуй, ни в одной друго редакции не было в те времена такой теплого и неформального журналистского братства.
Среди выходцев из «Комсомолки» — основатель отечественной социологической науки Борис Грушин, основатель и руководитель проекта «Детские деревни SOS» Елена Брускова; основатель и председатель общественного Форума переселенческих организаций Лидия Графова: секретари Союза журналистов России Надежда Ажгихина, Павел Гутионтов, Рафаэль Гусейнов, Леонид Никитинский; секретарь Президиума Союза писателей России, главред журнала «Форум» Владимир Муссалитин и ректор Литинститута Сергей Есин; научный обозреватель и советник Президиума РАН Владимир Губарев; действительный член Академии художеств России, карикатурист Игорь Смирнов; именитые деятели кино и телевидения — заместитель министра культуры РФ и организатор кинофестиваля стран СНГ Константин Щербаков; продюсеры Серогей Кушнерев («Жди меня», «Последний герой») и Константин Смирнов («Школа злословия»), кинорежиссер Михаил Дегтярь, сценарист и художественный руководитель киностудии Нина Аллахвердова; член Академии российского телевидения Михаил Кожухов; ведущий программы «Вести» Сергей Брилев, телеведущий и литератор Андрей Максимов, обозреватель Общественного телевидения России Сергей Лесков. Современная российская литература тоже обязана «Комсомолке» плеядой крупных имен: от Владимира Дудинцева, Владимира Чивилихина, Владимира Орлова, Юрия Додолева, Юрия Роста, Николая Булгакова, поэтов Владимира Сидорова, Алексея Дидурова, драматурга и поэта Ольги Кучкиной до Андрея Тарасова, Вячеслава Недошивина, Александра Потемкина, Владимира Чернова, Николая Андреева, Александра Лапина, поэтов Андрея Чернова, Олега Хлебникова, Марины Князевой, Виктора Злобина, Наталии Моржиной.
Накануне каждого Нового года традиционно проходит тоже легендарный редакционный «капустник», сценарии которого представляют историю «Комсомолки» в сатирическом и персонифицированном виде. Остроумные цитаты «капустников» живут десятилетиями в памяти участников, иные спародированные образы навсегда приклеиваются к персонажам шуток. На этом снимке из 90-х годов два великих обозревателя газеты, которым Союзом журналистов России присвоено звание «Легенда российской журналистики» — Василий Песков (первый ряд, второй слева) и Инна Руденко (четвертая слева).
Юбилей полезен хотя бы тем, что появляется возможность такого «поминальника». И «понимальника». Потому что появляется повод еще раз осознать, среди кого поработать, с кем тесно пообщаться подарила тебе возможность судьба. Кто-то правильно сказал, что Шестой этаж — это отдельная партия в истории страны. У нее есть даже свое название: «Дух Шестого этажа». Это имя родилось в 1973 году, когда главреда Бориса Панкина провожали на работу по созданию ВААП: ему тогда на прощание подарили запечатанную бутылку с нашим воздухом. Дух этот, или как сегодня сказали бы, — аура, менталитет, контент, — неповторим, но он остается в людях «Комсомолки» навсегда, где бы и как бы они не продолжили свою судьбу.
Вячеслав Недошивин. Сбылось именно то…
Вячеслав Недошивин , член редколлегии «Комсомольской правды», редактор отделов морали и права, писем и массовой работы. 1977-86 годы.

Фото Павла Маркина.

Небольшое предисловие от автора, Людмилы Сёминой:

6 июня 2020 года Вячеславу Недошивину, все еще молодому человеку пяти жизней, ныне известному писателю, исполнилось 75. Удивительная, редкая и штучная судьба. Сказать по правде, на мой взгляд, он живой и яркий артефакт истории: без Недошивина уже не представишь ни историю литературы, ни политическую историю 90-х, ни историю журналистики и «Комсомольской правды». Наш с ним разговор и пошел как раз в эту сторону. Попытка создания биографии. Или, скорей, попытка осознания автобиографии. А эпиграф — любимые им слова Александра Блока:

«Все, что человек хочет, непременно сбудется. А если не сбудется, то и желания не было, а если сбудется не то - разочарования только кажущееся: сбылось именно то...»

- Что жизнь кончена понимаешь в доли секунды, - сказал как-то Недошивин в огромном интервью в «Общей газете». - Вспышка. Взрыв. И привет!.. Перелом позвоночника и четыре месяца сначала в питерской больнице, а потом на полу в своем доме, да на костылях - на кухне. Рубежный, знаете ли, момент, одна жизнь исчезает, а другая — начинается...
Это Вячеслав вспомнил о взрыве в 1993 году в Финском заливе на, якобы, яхте экс-госсекретаря РФ Геннадия Бурбулиса, у которого он перед тем был пресс-секретарем. Выход в залив на стареньком, с крытой каютой катерке, сенсационно поданном как яхта, был обычной прогулкой, куда его и экс-госсекретаря пригласила одна питерская семья... Об этой истории тогда много писали. В том числе и наши коллеги. Дмитрий Муратов, главред только что созданной из отпочковавшейся ветви КП «Новой газеты», прислал к нему после взрыва Леонида Никитинского, который, как выяснил недавно Недошивин, даже не помнит этой встречи. И Никитинский, и Муратов - это было уже другое поколение журналистов, для которых «лихие девяностые» стали их жизнью. Взрыв интересовал их как факт возможной мести ушедшему от президента Бориса Ельцина соратнику. Они мыслили уже в таких категориях. А для Недошивина это был «этап», конец одной жизни и начало совершенно иной, следующей. Самое забавное здесь то, что Муратов несколькими годами раньше, когда пришел в «Комсомолку», занял там служебное кресло Недошивина, стал рулить вместо него отделом комсомольской жизни. А вот во времени и его понимании разошлись...

Нельзя сказать, что Недошивин фаталист, но ему, как не раз говорил, нравится мысль Льва Толстого, что каждому человеку дается «пять разных жизней». Исходя из такой нумерации, он считает, что живет сейчас свою пятую, самую интересную.

Первая «жизнь» окончилась в тюремной камере Петропавловской крепости, где он попросил запереть его на ночь в бывшем каземате поручика-декабриста Николая Панова. Так в 1986-м был написан им его последний журналистский материал в «Комсомолке» - «Ночь перед казнью». День в день 160-летия казни декабристов. А начиналась его «первая жизнь» за двадцать с лишним лет до этого, когда в «Смене», молодежке Ленинграда, он, 16-летний, стал публиковать первые заметки.
Вячеслав Недошивин, зам. главного редактора ленинградской молодежной газеты «Смена».
1976 год.

Фото из личного архива В. Недошивина
После армии пришел туда уже мл. литсотрудником, а через восемь лет, став к тому времени первым замом главного — кстати, Геннадия Селёзнева, - ушел в «Комсомолку» заведовать отделом. В отделе той его жизни работали славные имена газеты 70-80-х годов: обозреватели Виктор Липатов (будущий многолетний редактор журнала «Юность») и Виктор Андриянов (будущий гл. редактор газеты «Трибуна»), Юрий Куликов (будущий зам. главного «Литературки»), зам Недошивина - Владимир Любицкий (будущий главред журнала «Иллюстрированная Россия»). Все кстати, поэты и писатели. А однажды в его кабинете возник «мальчик в белых кроссовках» и с буйной шевелюрой, которого Недошивин сходу услал в Одессу делать первый материал. Это был никому еще неизвестный Дима Дибров. Задание провалил, но, может, это и помогло ему найти себя на ТВ.

- Я никогда бы не расстался с газетой, - говорит Недошивин, - если бы не некоторые обстоятельства. Но видно — судьба...

Он поступил в 1982-м в очную аспирантуру АОН и решил — либо ошеломивший его в юности Оруэлл, либо — никакой диссертации... Тему утверждали в ЦК партии: сошлись на исследовании антиутопий… Так родилась первая в стране научная работа о Замятине, Хаксли и Оруэлле. И девять счастливых месяцев его «второй жизни», когда он «рожал» (часто со словарем) свои переводы на русский и романа «1984», и сказки «Скотный двор» Оруэлла. На «волне перестройки» одним из первых и опубликовал их — еще в 1989-м. Может за дерзость научную и позвали после защиты преподавать на родную кафедру, где он читал курсы истории литературы и литературной критики...

- Это, конечно, была совсем другая жизнь. Светила докторантура, я стал замом руководителя кафедры по науке, доцентом, но, главное, всё стало любимым: литература, библиотеки, архивы, аспиранты, которых надо было вести к защитам, спецкурсы, ученые советы, статьи, которые печатал в «Иностранке»…

- Но всё сломал, наверное, как у многих в стране, август 91-го?

- Да, «революционная волна»! Прервав отпуск после путча, я прилетел с юга в Москву и первым делом помчался в Белый дом.

-Ну, да: помощником госсекретаря, второго лица в государстве, с кабинетом в Кремле... Почему же ушел через два года? устал? Или «ушли»?

- Мне и после ухода Геннадия Бурбулиса предлагали остаться в пресс-службе президента. Но те люди первой волны, в которых я был поначалу влюблен (романтик!), на глазах превращались в обычных партийных чиновников с вереницей лакеев, разговорами через губу, с пышными обедами в «комнатах отдыха» за кабинетами. Становились «победителями». А мой Оруэлл, вопреки здравому смыслу, всегда был беглецом из «лагерей победителей», которые, как считал, неизменно вырождаются. Стало с ними не по себе...
Рассказывая о своих героях, Вячеслав Недошивин проводит слушателей по открытым им адресам. Экскурсии и прогулки по литературным местам Санкт-Петербурга и Москвы вызывают большой интерес. А Вячеслав профессионально освоил мастерство гида.

Фото Юрия Феклистова.

- Так началась твоя какая уже по счету жизнь?

- Журналистика. Наука. Политика. Началась четвертая. Я, на голом месте, попытался создать одно из первых пиар-агентств. Тогда и слово-то «пиар» мало кто у нас знал. И, как ни странно, всё получилось. Пять лет мы работали без выходных и отпусков. С большим удовольствием и искренним увлечением. Креативный труд. Неплохой заработок. Признание коллег. Но однажды остановился посреди собственной жизни и спросил себя: зачем? Дни, недели, годы улетают, а ты работаешь на чужих тебе «дядей»: толстых, сытых, небитых. Словом, бросил всё и ушел, не поверишь, в никуда. Помнишь, поэт писал: «Но видит Бог, есть музыка над нами...» Похоже, она и позвала...

В недошивинском доме больше трех тысяч книг. На стеллажах по стенам, в прихожей, на столе, под столом, у кровати, стопками по квартире. Все больше — мемуары, которые в новые времена всплыли из трех пластов — изданном, но запрещенном; неизданном, написанном когда-то «в стол»; и — изданном далеко и давно за границей. Но чаще скупал совершенно, казалось бы, бесполезные издания: толстенные сборники статей «Диаспора», какая-то история издательства «Посредник», брошюры Цветаевских чтений, тоже состоящие из скучноватых статей специалистов, «Материалы к биографии» того или другого писателя, или - «Труды музея истории»? Очень любил последние тома собраний сочинений (тома писем, которые, как правило, даже не выкупают в магазинах). Именно там он находил подробности жизни литераторов и в примечаниях и сносках - реальные адреса писателей.
2016 год. Презентация книг Вячеслава Недошивина в Международном медиа клубе «Импрессум» (Таллинн, Эстония).

Фото Анастасии Мяльсон.

«Пятая жизнь» Недошивина оказалась куда как беднее на события, чем прежние, но невыразимо более богатой внутренне. Он днями и ночами читал эти книги, запоминал детали, сопоставлял и сравнивал факты в разных источниках и, что совсем уж забавно, - конспектировал их. Жена Галина, случалось, красноечиво крутила пальцем у виска, глядя как он делает «бесполезную работу»: ведь все и так напечатано! Но он три (!) года занимался только этим, живя на редких гонорарах. Девять тысяч страниц только выписок! О дуэли Гумилёва и Волошина, поэтов Серебряного века, вспоминали пять человек, трое из которых были свидетелями — секундантами. Но все — по-разному. Тогда — как всё было на деле? А как и где Ходасевич уходил от жены к Берберовой? А из-за чего покончила с собой поэтесса Анна Мар? Не знаете такой? И он до поры не знал.

Никаких особых планов он не строил. Просто было интересно. И уже ничего не хотелось, кроме всё новых и новых источников. И всё остальное потеряло смысл. По десять часов подряд он «перепечатывал книги» и всё ясней и прозрачней становился ему Серебряный век. Погружаясь в поиски адресов, он продал «Волгу» и пересел на велосипед, на котором проще было найти «в реале» дом, где Пастернак махом выпил «от любви» бутылку йода (еле спасли), где застрелилась юная Надя Львова, соблазненная Брюсовым поэтесса (дар, говорили не меньше, чем у Цветаевой), и где Блок, в Москве, в последний раз видел актрису Волохову, «Снежную маску»? Наверное, это было похоже уже на наркотик или на манию... Его спасла встреча с питерскими телевизионщиками, предложившими написать несколько сценариев о поэтах. Так родился его беспрецедентный 60-серийный авторский телецикл «Безымянные дома». Неизвестные страницы Серебряного века», где он стал и автором, и ведущим. Тринадцать часов эфира! Но главное, что у него уже хватало на это материала. Три года «бесполезного» конспектирования стали капиталом.
Обложка художника А. Малахова для первого тиража знаменитой книги Вячеслава Недошивина «Прогулки по Серебряному веку. Очень личные истории из жизни петербургских домов». Книгу иллюстрировала рисунками и дочь автора Елена Недошивина, изаестный художник-кукольник.
А вот живые деньги на съемки наскребли по сусекам. Чуть позже удалось получить грант Минкульта. И когда по итогам 2003 года, года 300-летия родного Петербурга, ему за показ этого цикла дали «Золотое перо», он, пожалуй, был только удивлен. За что? А счастье жить Серебряным веком?

- Они у тебя не формальные, эти фильмы. Так задумывалось?

- Конечно. Ты ходишь в них и оживают черные и парадные лестницы, мастерские и студии, площади и набережные, флигели и дворы, подъезды и перекрестки. Но это — канва, главное же, география поэзии, связь Промысла и Поступка. Жанр, как кто-то назвал — детектив страстей.
Прогулки по питерским подворотням. Портрет Вячеслава Недошивина.

Фото Юрия Лепского.

- А почему сюжетом выбраны, как ты их называешь, - безымянные дома?

- Вообще-то это из той, «первой» еще, жизни. Мама моя, пережившая блокаду, водила нас, троих детей, по городу и всё показывала: здесь жил Пушкин, который о царе Салтане, а здесь — учился Лермонтов. Сам удивляюсь, но я в 12 лет, в суворовском еще училище, прочел весь только вышедший тогда в 56-м году шеститомник Лермонтова, а за странный характер (не то читал, не тем восхищался!) меня там дразнили «Григорием Александровичем», т. е. - «Печериным». Разве не все у нас растет из детства?..

Так в 1969 году «выросла» у него первая командировка в первой еще газете в Таллин: хотел отыскать еще заброшенную могилу Игоря Северянина. И нашел-таки, с покосившейся табличкой: «Как хороши, как свежи будут розы, моей страной мне брошенные в гроб». А еще ранее, в 1965, когда проходил службу в армии, прочитав где-то первые публикации о Цветаевой, пришел в Борисоглебский, к ее дому, когда там музеем поэта и не пахло еще - забитая коммуналка с соседями, не впустившими солдатика. Или в 80-е, в Тобольске, в командировке уже от «Комсомолки», дал не оговоренный крюк в двести километров, чтобы в селе Покровском отыскать дом Гришки Распутина, а в Киеве первым делом побежал на Андреевский спуск — к дому Булгакова.

«Этому не научить . Такая одержимость — будто поручение, «странная печать, как бы дарованная свыше», умение ощущать «сияние прошлого»… Это цитата из давнего интервью. Наблюдение «со стороны» того, что сам Вячеслав всегда ощущал в себе и с чем не может не согласиться. И телевидение, кстати, очень удачно «нашло» Славу, потому что помогло ему и другим - своей бесцеремонностью. Ему всегда хотелось «войти» в дома Блока, в квартиру Есенина, где сохранилась, он знал, даже печка, в которой поэт сжег свою первую пьесу. Но как войдешь: живут чужие люди, неловко беспокоить. А телевизионщики - народ без комплексов: нахраписто звонят, сразу бегут искать розетки для софитов, двигают по своему усмотрению мебель и даже требуют от жильцов «не мешать им работать». Теперь и Вячеслав проникал ними в заветные места. Именно так, в квартире Мандельштама на Васильевском, где тот написал про «цепочки дверные» на черной лестнице, он увидел, потрогал их: «И всю ночь до утра жду гостей дорогих, шевеля кандалами цепочек дверных...» Стихи жили и через 60 лет после смерти поэта…
Три основные изданные книги Вячеслава Недошивина - «Прогулки по Серебряному веку. Санкт-Петербург» (второе издание); «Адреса любви. Москва. Петербург. Париж» и «Джордж Оруэлл. Неприступная душа».
Надо ли говорить, что банальное человеческое любопытство и небанальное желание всё пережить, показать, объяснить, обо всем рассказать, помноженное на упорство и тихий труд насытило особостью ту самую «пятую жизнь» Вячеслава Недошивина, которая стала ему интересней всех. Сегодня у него 100 фильмов о Серебряном веке, к питерским прибавилось 40 московских серий о поэтах и домах, где они обитали. Это фильмы о Цветаевой, Брюсове, Бальмонте, Белом и Пастернаке, Ходасевиче и Есенине. Изданы и переизданы уже четырежды две книги - «Прогулки по Серебряному веку. Очень личные истории из жизни петербургских зданий» (2009) и «Адреса любви. Дома и домочадцы русской литературы. Москва, Петербург, Париж» (2013). Книги эти зачитывают в библиотеках (он сам видел их в библиотеке Ахматовой подремонтированными изолентой из-за зачитанности), люди дарят их друг другу (один профессор-металлург недавно признался ему, что раздарил 25 экземпляров его «Адресов»). На клубных Книжных салонах на ММКВЯ именно книги Недошивина уходили со стенда пачками: оптовики из регионов охотились за ними.
2009 год. Презентация нового издания книги Вячеслава Недошивина «Прогулки по Серебряному веку» прошли в Центральном доме литераторов и в «Российской газете». На фото в ЦДЛ автор с коллегами по «Комсомольской правде», членами Клуба журналистов КП (слева направо) Зоей Крыловой, Лидией Графовой, Людмилой Семиной.
Сам Вячеслав давно уже привык к писательской просветительской миссии: ныне его зовут выступать в Таллин и Вильнюс, в Симферополь и Кишинев, в Ригу и Минск, с ним делают беседы в газетах, он частый гость на «Радио России», на «Эхе Москвы» и даже в передачах о культуре у Ивана Толстого на радио «Свобода». Про родную «Комсомолку» и говорить не приходится.

Да, «первая жизнь», газетная, оказалась накрепко связанной с «пятой», просветительской. Впрочем, и все остальные перевязаны между собой. Та же научная «вторая жизнь» его вдруг аукнулась несколько лет назад звонком из «Молодой гвардии» с предложением написать книгу об Оруэлле. «Вы же переводили его, пишете о нем в газетах, отмечаете его юбилеи, кому, как не вам?..» Не сразу, но согласился, и, потратив пять лет, в 2019 году выпустил том (и тоже под 800 страниц!) о своем кумире: «Джордж Оруэлл. Неприступная душа». А уже в начале 2020 года в ЦДЛ ему вручали ежегодную премию Союза писателей Москвы «Венец».Ничто не проходит даром в этой жизни, даже если она сплетена из пяти...
2019 год. Презентацию книги Вячеслава Недошивина «Джордж Оруэлл. Неприступная душа» ведет его коллега по «Комсомольской правде» 70-80-х годов Юрий Рост.

Фото Людмилы Семиной.
- Знаешь, - сказал он в завершение, - стимул - это все-таки кажущаяся неисполнимость большой цели. Известно высказывание Бродского Ахматовой: «Главное — величие замысла...» Ей это очень понравилось. Пусть ты и не достигнешь большой цели, но - сделаешь максимум из возможного.

В случае с Недошивиным трудно говорить о недостижимости чего- либо вообще. В издательство сдан огромный том «Литературная Москва: вдоль и поперек» - фактически энциклопедия адресов поэтов и писателей за четыре последних века. От Кантемира и Фонвизина, Державина и Тредиаковского — до Евтушенко и Высоцкого, Битова и Бродского. Восемь с половиной тысяч адресов! Еще два таких же тома, но уже о Петербурге и Париже в работе. Вообще-то такие труды по плечу коллективам ученых. А тут — один. Но, может, это и есть «величие замысла»? И та «музыка над нами», которая влечет через все пять жизней, отпущенных человеку? Даже если он замысливает не совсем то, сбывается-то всегда то...
Людмила Семина
Часовой детства, или три звездных жизни
Альберт Анатольевич Лиханов, ветеран «Комсомольской правды», известный писатель, председатель Российского детского фонда.

Из личного архива Альберта Лиханова

13 сентября 2020 года исполняется 85 лет Альберту Лиханову, ветерану «Комсомольской правды», известному писателю, председателю Российского детского фонда

Первый звездный час у 26-летнего тогда Алика Лиханова случился в 1962 году. В журнале «Юность» был опубликован его рассказ «Шагреневая кожа», а на Всесоюзном совещании молодых писателей его благословил на дальнейшие литературные подвиги классик детской прозы Лев Кассиль. Лиханов был в это время уже главредом кировской «молодежки», прошел до того после окончания Уральского университета школу практической журналистики в областной «Кировской правде», плотно вошел в вятские творческие круги, издал первую свою повесть «Благие намерения».

Это был хороший старт. И хороший заход на новый жизненный виток.

С 1964 по 1966 год Альберт Лиханов работал собкором «Комсомольской правды» по Западной Сибири. В это время там гремел новосибирский Академгородок, самый интеллектуальный проект оттепели, воплотивший мечты и надежды модных тогда «физиков и лириков». И, конечно, «Комсомолка» была на тамошней передовой борьбы за научный прогресс. Лиханов оказался очень кстати. Наш главный редактор тех лет Борис Панкин прислал свой мини-мемуар к юбилею Альберта Анатольевича. Цитирую:
«Да, Лиханов в «Комсомольской правде» произрастал при мне. Я уже был главредом. Альберт отличался большой задиристостью. Приходилось и защищать, когда на него нападала партийная власть (Лигачев - за поддержку газетой ученых из Сибирского академгородка). Лигачев припоминал мне эту полемику нашу с ним, когда стал вторым человеком при Горбачеве.
Передайте Лиханову мои поздравления с юбилеем. БД».
Передаем!

Лиханов привез из той своей творческой командировки повесть «Паводок». Я перечитала ее сегодня. Крепкая, взрослая, детективная, упругая проза - без единого лишнего слова, без лишних же эмоций и разборок, хотя повесть психологическая, с четкими характерами и непростыми взаимоотношениями. Очень, кстати, соответствующая по стилистике другим культовым произведениям своего времени: картине Павла Никонова «Геологи», фильму Киры Муратовой «Короткие встречи», скульптуре «Прометей» в Артеке Эрнста Неизвестного. Повесть «Паводок» из той же серии - про геодезическую экспедицию в тайге, про брутальных простых мужчин и их благородные представления о жизни.

Правда, это не связано напрямую с Академгородком, как я ожидала. Но и Западная Сибирь - не только ученые-физики; она еще и нефть, и газ, которые тогда только нащупывались геологами и геодезистами.
1960-й год. Строительство Новосибирского Академгородка.
Лиханов вернулся в столицу к своим тридцати уже состоявшимся писателем. Два десятилетия выпускал как ответсек, а с 1980 года и главредом самый многотиражный литературно-публицистический журнал «Смена», тоже крепкий, качественный, с хорошей репутацией и хорошим вкусом. Поколения советской молодежи формировали свою шкалу культурных ценностей по лекалам «Смены». У меня на стене у компьютера до сих пор висит в рамке вырезанная из лихановского журнала репродукция пушкинского портрета работы Виктора Пивоварова ; и лучшего Пушкина я не видала...

Эти двадцать лет - пик литературного творчества и самого Лиханова: он завершил этот период вышедшим в «Молодой гвардии» четырехтомником своей прозы. Его уже официально называют классиком литературы для юношества. Он входит в руководство Союза писателей СССР, становится академиком двух Академий и почетным членом нескольких университетов. Повести и романы широко расходятся по школьным и прочим, в том числе - личным, а также и зарубежным в переводе на 37 языков, - библиотекам. Совокупный тираж его книг - 30 миллионов экземпляров. Пожалуй, нет подростка в те годы в стране, который не читал бы Лиханова. Можно сказать, что 70-80 годы - это безостановочный звездный период его жизни.
Так он встретил свое пятидесятилетие. И вот очередной виток и очередной звездный час.

Логотип РДФ
Кто помнит перестройку, помнит и триумфальное появление в нашей социалистической державе первого БЛАГОТВОРИТЕЛЬНОГО учреждения: Советского детского фонда имени В.И.Ленина. Тут всё было впервые и необычно: и фонд (что это такое?!), и благотворительный (а как это?!), и детский (почему?!)... Разве только имя Ленина не вызывало вопросов: разумеется, ведь мы с детского сада знали, что он - главный детолюб страны Советов. И только сейчас, спустя тридцать с лишним лет, становится понятна прозорливость Лиханова. Сначала он думал всего лишь о помощи детям-сиротам и сумел добиться принятия двух правительственных постановлений об этом, а в 1987 году стал председателем детского фонда. Тогда же он подготовил к подписанию Конвенцию о правах ребенка, вместе с министром иностранных дел Эдуардом Шеварнадзе подписал ее от имени Советского Союза на Генеральной Ассамблее ООН и добился как член Верховного Совета СССР в 1989 году ее ратификации. То, что делается теперь для наших детей, особенно, в вопросах медицинской поддержки и Благотворительной помощи, в преодолении сиротства и безнадзорности, идет от того акта подписания. Авторитет Лиханова как «часового детства» признан поэтому во всем мире даже, пожалуй, более, чем родном отечестве, в котором, как известно, своих пророков не бывает... Впрочем, наград у Альберта Анатольевича и государственных, и общественных, и литературных, и иностранных, и церковных (он крещен как Глеб) немало.
Ян Симоненко, 9 лет, читатель и автор рисунков по книгам Альберта Лиханова. Республика Адыгея, Кошехабльский район, школа № 8, наставник Вахрина Н. И.

Всероссийский конкурс «Читаем Альберта Лиханова: книги о вере, надежде, любви», номинация «Дети Победы».

И есть еще одна сторона его жизни, не такая громогласная, но, на мой взгляд, самая замечательная. Альберт Анатольевич Лиханов и его РДФ ведут большую и всевозможную работу с детьми-читателями. На фейсбуке есть блог «Читаем Альберта Лиханова», подписчиком которого я являюсь и который все время смотрю, потому что там публикуют свои сочинения и отзывы о прочитанном отроки. То есть дети самого святого возраста, когда в них начинает просыпаться духовность. Такие чистые слова, рисунки, такие чистые детские лица на видеозаписях из библиотек, где подростки читают книги Лиханова вслух...

Этот третий звездный период нашего коллеги длится уже 33 года. Дольше прежних. И необозримый в перспективе.

Мы поздравляем Альберта Анатольевича Лиханова с его 85-летием. Поздравляем и Российский детский фонд с юбилеем его основателя и бессменного руководителя. А российскую литературу с тем, что она вырастила уникального и плодовитого писателя, обогатившего ее на сто с лишним произведений для юношества.
О легендах «Комсомольской правды»
НАШИ ГЛАВРЕДЫ
Главные редакторы «Комсомольской правды»: биографии
АЛЕКСАНДР СЛЕПКОВ
Родился в 1899 году, окончил гимназию в Рязани, преподавал русский язык и историю в начальных училищах. После революции вступил в РКП (б), воевал, участвовал в подавлении Кронштадского мятежа. Окончил Коммунистический университет им. Я.М. Свердлова. Один из наиболее ярких представителей т. н. «школы Бухарина», активный участник внутрипартийных дискуссий. Преподаватель Института красной профессуры, член редколлегии газеты «Правда», член бюро ЦК ВЛКСМ. Апрель-сентябрь1925 года – создатель и ответственный редактор «Комсомольской правды». Освобожден сталинской группировкой за публикацию пробухаринских статей о НЭПе.Впоследствии – заведующий отделом пропаганды исполкома Коминтерна, член редколлегии журнала «Большевик», член МК ВКП (б). Репрессирован, расстрелян в 1937 году.
ТАРАС КОСТРОВ (Александр Мартыновский)
Родился в 1901 году в Чите, в семье ссыльных «народовольцев». Был агентом большевистской «Искры», секретарем Луганского уездного комитета партии, редактором губернской газеты «Одесский коммунист», киевской газеты «Пролетарская правда». Сентябрь 1925 – ноябрь 1928 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды». Поводом для снятия послужили «ошибки» при освещении правого и левого уклонов в партии, излишняя самостоятельность газеты, вышедшей, по мнению Политбюро ВКП (б), «несмотря на предупреждения» из-под партийного контроля. Впоследствии – ответственный редактор издательства «Молодая гвардия», заместитель главного редактора журнала «За рубежом». Будучи слабого здоровья, умер во время отдыха осенью 1930 года в г.Гагры (Абхазия), где и похоронен.
ИВАН БОБРЫШЕВ
Родился в 1903 году в Смоленске, один из организаторов областной молодежной газеты «Юный товарищ». Заместитель главного редактора смоленской областной партийной газеты «Рабочий путь», заведующий отделом печати Ленинградского губкома ВЛКСМ, заместитель ответственного редактора «Комсомольской правды». Ноябрь 1928 – август 1929 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды. Продолжал борьбу за право газеты на собственное мнение в текущей внутрипартийной борьбе, опубликовал цикл «левоуклонистских» статей, что послужило поводом для его освобождения и окончательного - при участии от ВКП (б) Л.Кагановича - разгрома редакции в августе 1929 года. Впоследствии – слушатель Института красной профессуры, начальник политотдела Тбилисского и Бакинского отделений железной дороги. Репрессирован, расстрелян в 1937 году.
АНДРЕЙ ТРОИЦКИЙ
Родился в 1902 году в Тверской области. Cекретарь Тверского губкома комсомола, заместитель заведующего орготделом ЦК ВЛКСМ, заведующий отделом пропаганды и агитации Краснопресненского РК ВКП (б) г.Москвы. Направлен в КП во исполнение постановления ЦК ВКП (б) о партийном укреплении центральной молодежной газеты. Январь 1929 – июль 1932 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды». Проводил политику активного участия газеты в общественных преобразованиях, в организации молодежных акций и движений. При нем родились выездные редакции КП, марш ударных бригад, переросший в идею социалистического соревнования, за что газета получила в 1930 году орден Ленина № 1. Впоследствии - директор издательства «Молодая гвардия», главный редактор газеты «Ленинградская правда». Репрессирован, расстрелян в 1937 году.
ВЛАДИМИР БУБЕКИН
Родился в 1904 году во Владимире, окончил четыре класса гимназии. Организатор и член редколлегии пензенской молодежной газеты «Знамя ленинца», ответственный редактор свердловской молодежной газеты «На смену». По личной рекомендации вожака комсомола Александра Косарева, близким другом которого являлся, переведен заместителем ответственного редактора «Комсомольской правды». Июль 1932 – июль 1937 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды». Поощрял и инициировал злободневные общественные акции молодежи. Награжден орденом Красной Звезды, избран делегатом 17-го съезда ВКП (б). С началом репрессий проводил четкую охранительную политику в отношении редакционного коллектива, публиковал статьи протестного характера. Арестован, расстрелян в 1937 году.
АЛЕКСАНДР НИКИТИН
Родился в 1901 году в Иваново-Вознесенской губернии. Окончил сельскую школу, батрачил, был подмастерьем в валяльной мастерской. Вступил в юношескую организацию "III Интернационал", с двадцати лет на комсомольской работе: отв.секретарь Владимирского губкома, затем Иваново-Вознесенского губкома РКСМ, секретарь Сибирского губкома ВЛКСМ, редактор московской молодежной газеты "Молодой ленинец". Избран членом бюро ЦК ВЛКСМ, направлен в КП заместить арестованного В.Бубекина. Август – ноябрь 1937 года – ответственный редактор "Комсомольской правды".Переведен в ЦК ВКП (б) – заведующим Отделом печати и издательств. С ноября 1938 года - главный редактор журнала "Огонек". Репрессирован, арестован в сентябре 1939 года, расстрелян в 1941 году.
НИКОЛАЙ МИХАЙЛОВ
Родился в 1906 году в Москве. С 1922 года рабочий на заводе «Серп и молот», с 1932 года — выдвиженец-редактор заводской газеты "Мартеновка". С выходом первой книги "В боях за металл" (1930) стал участником т.н. призыва рабочих-ударников в литературу, внедрения в нее новых тем индустриализации. После прохождения службы в КА, назначен редактором многотиражки на заводе «Динамо». Выдвинут на партийную работу, зав.сектором печати Пролетарского РК ВКП (б) г.Москвы. Включен в группу контроля за принятием Конституции СССР на базе газеты «Правда». Декабрь 1937 – март 1939 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды».Одновременно, cменив арестованного А. Косарева, с ноября 1938 года – первый секретарь ЦК ВЛКСМ, оставаясь им в годы Великой Отечественной войны и в послевоенный перод. В 1952 году был выдвинут И.Сталиным членом Президиума, секретарем ЦК КПСС. Впоследствии – первый секретарь Московского обкома КПСС, министр культуры СССР, председатель Госкомпечати, Чрезвычайный и Полномочный посол в Индонезии и Польше. Скончался в 1982 году.
АРКАДИЙ ПОЛЕТАЕВ
Родился в 1907 году в Екатеринбурге. Окончил педагогический институт 2-го МГУ, преподаватель истории ВКП (б) Московской областной газетной школы, директор московского областного Дома партобразования, слушатель Высшей школы пропагандистов при ЦК ВКП(б), заместитель ответственного редактора «Комсомольской правды». Март 1939 – март 1940 г.г. временно исполняющий обязанности ответственного редактора «Комсомольской правды». В годы ВОВ политрук Северо-Западного и 3-его Прибалтийского фронтов. После ранения демобилизован в ранге майора запаса, работал в газетах Уральского и Московского военных округов. По окончании аспирантуры Института Маркса-Энгельса-Ленина при ЦК ВКП (б) – кандидат исторических наук, преподаватель, научный сотрудник ИМЭЛ. Награжден орденами Красной звезды, Отечественной войны. Скончался в 1987 году.
НИКОЛАЙ ДАНИЛОВ
Родился в 1905 году в Санкт-Петербурге. В 20-х годах - один из первых пионервожатых в Петроградском районе Ленинграда. После окончания индустриального института ответственный редактор ленинградской пионерской газеты «Ленинские искры», всесоюзной «Пионерской правды».
Март 1940 – март 1942 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды». С началом Великой Отечественной войны занят эвакуационными делами, перебазированием редакции в г. Куйбышев. Номера в этот период подписывал его московский заместитель Б.Бурков. По возвращении из эвакуации - ответработник ЦК ВКП (б), секретарь МГК ВКП (б) по пропаганде. Создатель и главный редактор газеты «Советская культура», заместитель министра культуры СССР по вопросам кинематографии. Награжден орденами Ленина, Красной звезды. Скончался в 1970 году.
БОРИС БУРКОВ
Родился в 1908 году в Тульской области. Работал агрономом в Киргизии, преподавал в Рязани. С 1938 года ответственный редактор рязанской молодежной газеты "Сталинец". В "Комсомольской правде" (1939 - 48) - заместитель ответственного редактора, ответственный секретарь. С началом Великой Отечественной войны руководитель московской редакционной группы, подписывал выходящие номера, неоднократно выезжал на фронты в качестве военного корреспондента. Март 1942 – январь 1948 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды».При нем газета награждена орденом Отечественной войны 1-й степени. Впоследствии - член редколлегии журналов "Большевик", "Огонек", главный редактор газеты "Труд", заместитель главного редактора газеты "Правда". Основатель и председатель правления Агентства печати "Новости" (АПН). Награжден орденами Красной Звезды, Трудового Красного Знамени. Скончался в 1997 году.
АНАТОЛИЙ БЛАТИН
Родился в 1910 году в Санкт-Петербурге. Секретарь Выборгского райкома комсомола, Ленинградского ГК ВЛКСМ по пропаганде. В 1939 году назначен главным редактором молодежной газеты «Смена», которой руководил и в период блокады Ленинграда. Осенью 1943 года переведен членом редколлегии «Комсомольской правды». Февраль 1948 – январь 1950 г.г. – ответственный редактор «Комсомольской правды». Основной упор газета делала на участии молодежи в восстановлении разрушенного войной народного хозяйства. По его представлению газета награждена орденом Трудового Красного знамени. Освобожден за отсутствие идеологической зрелости, ошибочность защиты «космополитов» от искусства. Впоследствии - заместитель главного редактора газеты «Советская Россия», главный редактор газеты «Труд», член редколлегии газеты «Правда». Награжден орденами Ленина, Трудового Красного Знамени. Скончался в 1983 году.
ДМИТРИЙ ГОРЮНОВ
Родился в 1915 году в г.Коврове Владимирской области. Работал токарем, редактором заводской многотиражки. Ответственный редактор Иваново-Вознесенской молодежной газеты «Ленинец», секретарь Ивановского областного комитета ВЛКСМ, в годы Великой Отечественной войны - ответственный сотрудник ЦК ВЛКСМ, затем слушатель Высшей партийной школы при ЦК КПСС. Декабрь 1950 - апрель1957 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды». При нем газета награждена вторым орденом Трудового Красного знамени. Вернул газете остроту и принципиальность публикаций, вырастил плеяду журналистов-«шестидесятников». Впоследствии - заместитель главного редактора газеты "Правда", Генеральный директор ТАСС, член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР. Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в Кении и Марокко. Награжден орденом Ленина. Скончался в 1992 году.
АЛЕКСЕЙ АДЖУБЕЙ
Родился в 1924 году в Самарканде, вырос в Москве. Окончил три курса Школы-студии МХАТ, факультет журналистики МГУ им. М.В.Ломоносова. В «Комсомольской правде» (1951-59) - практикант, стажер, зав. отделом литературы и искусства, член редколлегии «Комсомольской правды». Апрель 1957 – май 1959 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды».
Проявил себя ярким реформатором печати, значительно обновил и европеизировал лицо и стиль газеты. Являясь зятем первого секретаря ЦК КПСС Н.Хрущева, входил в политический истеблишмент страны. Возглавив газету "Известия", превратил ее в один из символов «хрущевской оттепели». Был инициатором создания Союза журналистов СССР. Член ЦК КПСС, депутат Верховного Совета СССР, лауреат Ленинской премии. После снятия Хрущова был сотрудником журнала «Советский Союз». В годы перестройки основал газету «Третье сословие».
Лауреат звания СЖР «Легенда отечественной журналистики».
Скончался в 1993 году.
ЮРИЙ ВОРОНОВ
Родился в 1929 году в Ленинграде. Пережил блокаду города, в 14 лет награжден медалью "За оборону Ленинграда". Был секретарем Ленинградского обкома ВЛКСМ (одновремнно заместителем главного редактора молодежной газеты «Смена»), затем заместителем главного редактора "Комсомольской правды". Май 1959 – декабрь 1965 – главный редактор «Комсомольской правды». При нем проходили знаменитые газетные дискуссии 60-х годов о «физиках и лириках», освещение космического полета Ю. Гагарина. Освобожден после публикации компромата на директора китобойной флотилии «Слава», послужившей предметом рассмотрения на Политбюро ЦК КПСС. Впоследствии - ответственный секретарь, заведующий корпунктом в ГДР и Западном Берлине газеты «Правда», заведующий отделом культуры ЦК КПСС, главный редактор журнала «Знамя», «Литературной газеты». За сборник стихов «Блокада» (1973) удостоен Государственной премии РСФСР им. М.Горького. Скончался в 1993 году.
БОРИС ПАНКИН
Родился в 1931 году в г.Фрунзе, вырс в Москве. В «Комсомольской правде» (1953-73) практикант, стажер, литсотрудник, редактор отдела, член редколлегии, заместитель главного редактора «Комсомольской правды». Декабрь 1965 – август 1973 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды». Продолжал линию «шестидесятничества» в журналистике, инициировал создание при редакции Института общественного мнения Б. Грушина, поддерживал «педагогику новаторства» С.Соловейчика, воспитал плеяду очеркистов, вошедших в классику ХХ века, - В.Пескова, Я.Голованова, И.Руденко, Л. Графовой, Г.Бочарова, Ю.Роста. Автор биографического романа о К.Симонове. Лауреат Государственной премии СССР в области литературы (1982). Впоследствии - создатель и Председатель правления Всесоюзного агентства по авторским правам. Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в Швеции, Чехословакии. Посол России - в Англии. Последний министр иностранных дел СССР.
ЛЕВ КОРНЕШОВ
Родился в 1934 году в Харьковской области. Секретарь Кировоградского обкома комсомола Украины, помощник первого секретаря ЦК ВЛКСМ. Главный редактор журнала «Юный натуралист», заместитель главного редактора журнала «Молодой коммунист», заместитель главного редактора "Комсомольской правды". Август

1973 – апрель 1978 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды».Уделял большое значение военно-патриотическому и антифашистскому воспитанию молодежи, судьбе ветеранов Великой Отечественной войны, теме ударного строительства, в т.ч. БАМа и города Гагарин. При нем газета получила орден Октябрьской революции (1975). Впоследствии - заместитель главного редактора газеты "Известия", политический обозреватель «Российской газеты». Автор четырех художественных и около тридцати документальных фильмов. Награжден орденом Трудового Красного Знамени. Скончался в 2005 году.
ВАЛЕРИЙ ГАНИЧЕВ
Родился в 1933 году в Новгородской области. Работал сельским учителем, занимался комсомольской и журналистской работой в г.Николаеве. Заместитель главного редактора журнала «Молодая гвардия», заведующий Отделом пропаганды и агитации ЦК ВЛКСМ, директор издательства «Молодая гвардия». Апрель 1978 – декабрь 1980 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды». Доктор исторических наук, профессор. Впоследствии - главный редактор журналов "Роман-газета", «Роман-журнал. XXI век». Председатель Правления Союза писателей России (с 1994 года). Cпособствовал канонизации русского флотоводца, адмирала Фёдора Ушакова. Заместитель главы Всемирного Русского Народного Собора. Награжден орденами Трудового Красного Знамени, Почета, Дружбы. Скончался в 2018 году.
ГЕННАДИЙ СЕЛЕЗНЕВ
Родился в 1947 году, окончил ПТУ в Ленинградской области, работал токарем, служил в армии. После окончания факультета журналистики ЛГУ - на комсомольской работе, затем зам главного, главный редактор ленинградской молодежной газеты "Смена", член бюро ЦК ВЛКСМ. Январь 1981 – декабрь 1988 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды». При немдоминировала взвешенная, умеренно-критическая позиция публикаций. Вместе с тем именно он взял на себя ответственность за публикацию в 1984 году не разрешенного цензурой очерка Инны Руденко «Долг», ставшего предметом рассмотрения на Политбюро ЦК КПСС. Впоследствии - главный редактор "Учительской газеты", газеты "Правда". Председатель Государственной Думы Федерального Собрания РФ второго и третьего созывов. Награжден орденами Дружбы народов, За заслуги перед Отечеством II степени. Лауреат звания СЖР «Легенда отечественной журналистики».
Скончался в 2015 году.
ВЛАДИСЛАВ ФРОНИН
Родился в 1952 году в Ульяновской области, окончил факультет журналистики Казанского университета. Практикант, затем стажер, корреспондент, зав.отделом, член редколлегии, заместитель главного редактора «Комсомольской правды». Заведующий отделом пропаганды ЦК ВЛКСМ. Декабрь 1988 – октябрь 1994 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды». При нем газета попадает в «Книгу рекордов Гиннесса» (май 1990 г.) за абсолютный рекорд тиража (21,9 млн.экз.) среди ежедневных газет мира, перестает быть органом ЦК ВЛКСМ, проходит стадию акционирования. Впоследствии – первый заместитель главного редактора, главный редактор «Российской газеты». Создатель ряда новых информационных технологий, в т.ч. «прямой линии». Лауреат звания СЖР «Легенда отечественной журналистики».
ВАЛЕРИЙ СИМОНОВ
Родился в 1953 году, окончил факультет журналистики Иркутского университета. Главный редактор читинской молодежной газеты "Комсомолец Забайкалья", заведующий сектором печати ЦК ВЛКСМ, заместитель, первый заместитель главного редактора "Комсомольской правды", первый председатель Совета АОЗТ "Комсомольская правда". Октябрь 1994 – май 1997 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды».При нем происходил окончательный переход газеты на коммерческие рельсы, создание рекламных вкладок, региональной сети представительств КП на местах. Стал выходить пятничный номер, т.н. «толстушка». Впоследствии - главный редактор газет "Деловой вторник", "Трибуна", журнала "Экономическая безопасность". Многие годы возглавляет газету "Труд".
ВЛАДИМИР МАМОНТОВ
Родился в 1952 году во Владивостоке, окончил отделение журналистики Дальневосточного университета. Заведующий отделом краевой газеты «Красное знамя», собственный корреспондент газеты «Советская Россия» по Хабаровскому краю, редактор отдела, член редколлегии, ответственный секретарь, шеф-редактор пятничного номера «Комсомольской правды». Май 1998 – апрель 1999 г.г. – главный редактор «Комсомольской правды». Апрель 1999 – ноябрь 2005 г.г. - шеф-редактор «Комсомольской правды». Впоследствии – главный редактор, президент редакции газеты «Известия», директор фонда «Разумный интернет», генеральный директор радио «Говорит Москва».
ВЛАДИМИР СУНГОРКИН
Родился в 1954 году в Хабаровске, окончил отделение журналистики Дальневосточного университета. Собственный корреспондент «Комсомольской правды» в зоне строительства БАМа, по Хабаровскому краю и Магаданской области, собкор газеты «Советская Россия» по Приморскому краю и Сахалинской области, заведующий отделом, член редколлегии, заместитель главного редактора «Комсомольской правды», главный исполнительный директор, председатель Совета акционеров АОЗТ «Комсомольская правда». Май 1997 года – наст.время – главный редактор «Комсомольской правды».
О легендах «Комсомольской правды»
О «ГВОЗДЯХ» И «БОМБАХ»
У каждого времени — свои памятные статьи, которые стали символом эпохи. Можно вспомнить целинную эпопею и опубликованную в главной молодежной газете песню «Едем мы, друзья» в 50-е, знаменитые дискуссии «Комсомолки» о физиках и лириках и о наличии жизни на Марсе в 60-е, педагогов-новаторов и БАМ — в 70-е, афганские репортажи и таежный тупик семейства Лыковых — 80-е…

Если пройтись по годам конкретно, обязательно найдешь 5−6 таких резонансных публикаций, которые становились насоящими «бомбами» или, как мы говорили тогда, «гвоздями», взрывали общественное мнение, вынуждали власти менять ситуацию или, наоборот, награждать новых национальных героев соответственно их высоким заслугам.
«Комсомольская правда», благодаря профессиональному подвигу репортера Тамары Кутузовой (псевдоним Ольга Апенченко) и фотокора Василия Пескова, стала единственной газетой мира, которая первой рассказала о полете Юрия Гагирина и о нем самом уже к вечеру 12 апреля 1961 года.
Гагаринский номер
13 апреля 1961 года единственная газета мира вышла с рассказом о первом космонавте Земли Юрии Гагарине. Так получилось, что за год до полета журналистке «Комсомолки» Тамаре Кутузовой (Апенченко) удалось устроиться лаборантом только что созданного первого отряда космонавтов. Она вела дневник отряда. Из редакции пришлось уволиться, чтобы не нарушать секретность. Но когда было принято решение о полете, Тамара примчалась к главреду Юрию Воронову и все ему рассказала, положив на стол для публикации свой дневник. Воронов тут же создал две бригады из репортера и фотокора (Тамара Кутузова-Василий Песков и Ярослав Голованов-Илья Гричер), одну направил в Звездный городок (там работала Кутузова и жил Гагарин), другую на Алтай, к родителям дублера Германа Титова. Едва прозвучало по радио сообшение ТАСС, Кутузова и Песков тут же оказались в семье Гагариных. Все остальные газеты и цензура только ждали инструкций, а «Комсомолка» уже публиковала и дневник, и ставшие классикой снимки Пескова, и репортажи с улиц страны от ее ликующих граждан. А Песков с редактором отдела информации Павлом Барашевым «напросились» у маршала авиации, с которым лично дружили, в полет на место посадки, провели ночь в одной гостинице с отдыхающим Гагариным, летели с ним обратно в Москву и уже вечером в спецвыпуске «Комсомолки» напечатали первое в мире интервью с первым космонавтом. А репортеры Анатолий Иващенко и Юрий Бережной разыскали на одном из столичных заводов двоюродную сестру Юрия, рассказавшую о детстве космонавта. Это был настоящий подвиг и подлинный исторический триумф газеты, который сделает этот номер бессмертным, как и сам полет Гагарина.
Газета Клуба журналистов КП «6 этаж» рассказала в апреле 2011 года о том, как «Комсомольская правда» освещала тему космоса, и о том, как выпустила первый в мире гагаринский номер с помощью «королевы сенсации» Тамары Кутузовой и будущего великого обозревателя, а в те дни фотокора Василия Пескова.
История с Соляником
21 июля1965 года «Комсомольская правда» опубликовала первую в советской прессе антикоррупционную статью Аркадия Сахнина «В рейсе и после» с разоблачением зарвавшегося и морально разложившегося самодура, генерального директора китобойной флотилии «Слава», Героя Социалистического труда Алексея Соляника, одного из самых могущпественных хозяйственников своего времени. Публкацию обсуждали на Президиуме Ц К КППСС во глве с Леоидом Брежневым. Соляник потерял свой пост, что было немыслимой победой газеты; но и свой потерял главред «Комсомолки» Юрий Воронов. Фактом публикации была пробита тогда решь и цензуры, и партийной дисциплины.
«В рейсе и после» — первая антикоррупционная публикация «Комсомольской правды» о генеральном директоре китобойной флотилии «Слава» обсуждалась после выхода на Президиумей Ц К КПСС и стоила должности как могущественному хозяйственнику того времени Алексею Солянику, так и главному редактору газеты, известному своей отвагой и блокадными стихами Юрию Воронову.
Перечитывая сегодня статью, удивляешься ее беспрецелентной откровенности, «мясистости» живописания той страшной каторги, в которую превратилась при Солянике работа китобоев. Статья была, конечно, по-своему тенденциозна, но отказать ей в беспощадной правдивоййсти невозможно.
Черная метка главреду
Что стоит за легендарной смелостью «Комсомолки»? Откровенное признание главного редактора КП 60-70-х годов Бориса Панкина.

Довольно долго пришлось в переписке с Борисом Дмитриевичем Панкиным, нашим главредом с 1965 по 1973 годы, доказывать, что для истории газеты важны и подробности редакционной жизни, характеристики ее людей, перепитии скандальных ситуаций. БД (так мы звали его между собой) дипломатично отнекивался. Говорил, что все, что считал нужным, рассказал в своих мемуарных книгах: «Пресловутая эпоха», «Та самая эпоха», «Пылинки времени» и в ндавней «По обе стороны медали». Но я настаивала. Почему? Потому что по собственному опыту знала, как ошеломительно порой выглядит истинная закулисная картина вокруг тех публикаций газеты, которые создавали ей славу смелой, принципиальной, неподкупной. В истории газеты есть несколько таких культовых статей, которые буквально потрясали общество. Например, в 1959 году очерк Кима Костенко «Это было в Краснодоне», благодаря которому пересмотрена история подпольной «Молодой гвардии». Журналист- фронтовик восстал тогда против лакировочной мифологии войны, искажения правды о ней. Или в 1965 году статья Аркадия Сахнина «До рейса и после», свалившая могущественного хозяйственника Соляника, руководителя китобойной флотилии «Слава», за публикацию которой был отправлен в пятнадцатилетнюю ссылку собкором в Берлин главред «Комсомолки» Юрий Воронов.
Молодогвадейские публикации
А вот подробности появления еще одной такой публикации - летом 1967 года рецензии «На пути к премьере» двух журналистов-правдистов Лена Карпинского и Федора Бурлацкого – оставались малоизвестными. В 60-70 годы театральные постановки и газетные отзывы о них нередко становились протестной площадкой, куда закладывались «крамольные» мысли. Вот и в этой рецензии авторы между строк высказывались против жесткой идеологической цензуры в искусстве. В родной газете их отказались публиковать. Это был приговор. Мы, журналисты, помним про особый статус главного партийного печатного органа: в нем априори не могло быть ошибок, любая публикация означала неукоснительную норму советской жизни. Если там отказались печатать статью двух своих ведущих сотрудников (Карпинский - член редколлегии, Бурлацкий - политический обозреватель), значит статья безусловно была ошибочной. Авторы пошли в «Литературную газету» имевшую тогда репутацию самой оппозиционной. Главный редактор Александр Чаковский, крупный игрок на поле политического маневрирования, не скрывал: после правдинского приговора смотреть статью не будет. Авторы пошли в «Комсомольскую правду».

Чем была в том идеологическом раскладе центральная молодежная газета, главный печатный орган ВЛКСМ, подручного партии? Тогда она была и подручным, конечно; но и «терапевтом добра», как остроумно назвал ее как-то наш главред БД. В общем ряду партийной прессы (другой тогда не было) «Комсомолка» сумела стать самой неформальной, человечной, теплой, защитницей конкретных людей и их достоинства. Такой взгляд и подход партии тоже был нужен, позволял держать в зоне влияния многомиллионную аудиторию, и не только молодежную. Так что комсомольской газете прощалась ее "юношеская задиристостьОсобенно, если главный редактор был готов к самостоятельным маневрам.

Наш БД, выросший в газете от стажера в 1953 году до первого зама главреда в 1960 и главреда с 1965 до 1973 года, был дипломатом от природы, недаром стал потом послом и даже министром иностранных дел. Газетный опыт сделал его закаленным бойцом. В комсомоле занимал высокое место: входил в Бюро ЦК ВЛКСМ. Умел находить язык с отделами ЦК КПСС. Корочеобладал авторитетом, не уступающим редакторам партийных газет.

"Комсомолка" тогда не раз похожую «крамолу» публиковала. Недавно тогдашний редактор отдела литературы и искусства Константин Щербаков выпустил книгу этих статей «Время мое и чужое», вся театральная история шестидесятничества с участием «Комсомолки» там хорошо видна. Поэтому и Панкина не смутили отказы «взрослых» газет, он захотел поддержать тему послаблений надзора за театром. Хотя и понимал, разумеется, что ступает на минное поле.

Сегодня у нас есть его рассказ об этой истории. Письмо его очень откровенно и, признаться, потрясает той степенью ответственности, через которую приходится проходить главному редактору. Мы, читатели, видим верхушку айсберга в виде блестящей публикации. А тут сразу становится видимым и все подводное закулисье происходящего. Такиеэксклюзивные свидетельства очевидцев и действующих лиц на вес золота. С разрешения автора мы публикуем этот рассказ в преддверии 90-летия «Комсомольской правды».
Письмо Б.Д. Панкина от 18.11.2014 года
Статью эту Лен Карпинский принес прямо мне, тогдашнему Главному "Комсомолки". Во-первых, потому, что понимал, что по такому поводу разговаривать есть смысл только с первым лицом ( статья, как он поведал мне, была уже отвергнута Зимяниным в "Правде" и Чаковским в "Литературке"), а во-вторых потому, что у нас были с ним дружеско деловые отношения еще с тех времен, когда он был секретарем ЦК ВЛКСМ по пропаганде и порой вынужден был пробирать по служебной необходимости "Комсомолку" за ее еретические публикации, особенно, в сфере литературы и искусства. Тема меня захватила, хотя текст смахивал на справку, что не удивительно, потому что до того соавторы по своим должностям в одном ЦК и в другом (Бурлацкий перешел в "Правду" о Старой площади) больше писали справки или работали над тем, что им представляли сотрудники.

Мы провели с Леном несколько сеансов редактуры, в ходе которых я познакомил со статьей Костю Щербакова, и он, и как редактор отдела и литературовед, что называется, руками и ногами голосовал за ее публикацию и дежурил по номеру в тот день, когда она шла. Так же, как я специально вел этот номер до выпуска как Главный, хотя на следующий день улетал в Канаду.

Накануне прошло заседание редколлегии, на которой против публикации выступили заместитель главреда Чикин и Сергей Высоцкий. Ответсек Оганов как всегда в подобных случаях мямлил. Большинство однако было "за", да и у меня было право единоличного решения.

Уполномоченного Главлита, который колебался поставить подпись, я демагогически спросил: есть тут какие- нибудь секреты, которые Главлиту поручено охранять? Нет? Так ставьте подпись,что он, помявшись, и сделал.

В самолете, когда мы вместе летели на Экспо 67, я дал свежий номер в руки Рахману Везирову, тогда тоже одному из секретарей ЦК, по рабочей тематике, и он, прочитав статью, смотрел на меня весь полет и всю командировку как на самоубийцу. А по возвращении дежурно обличал меня на заседании бюро ЦК ВЛКСМ.

В ЦК партии считали, что наказать нас надо, но, боясь шумихи в мировой прессе, остановили свой выбор на редакторе отдела. А мне как Главному по указанию большого ЦК малый ЦК объявил по-тихому, но после громкого обсуждения на Бюро, коего и я тогда был членом, строгий выговор с занесением в личное дело. В данном случае от увольнения спасло и то, что и.о. отдела пропаганды ЦК КПСС тогда был известный А.Н. Яковлев. Строгач в те времена был как черная метка. Уже вторая у меня, потому что первую, непосредственно от Большого ЦК, я заработал еще зам. главного по совокупности за публикацию стиха Вознесенского "Генеральша", статей Кима Костенко "Быть ли городу Братску" , Сахнина о русской девушке, вышедшей замуж за араба и Саши Егорова о семействе Глинок.

Но это еще не все. С помощью А.Н. Яковлева я пробил для КП ставку обозревателя по вопросам культуры, приравненную к ставке зав. отделом, на которую и был зачислен опальный Щербаков. Так что ни дня без работы он не был. Зато получил возможность целиком отдаться творчеству, что косвенно принесло свои плоды и нынешней его книжкой.

Но и это еще не все. На место Кости как члена редколлегии мне направили из Ленинграда Олега Иванова, который быстро свел дружбу в редакции с Чикиным и Огановым. А примерно через год мне позвонила по "вертушке" Зоя Петровна Туманова, тогда первый зам. Заведующего отделом культуры ЦК КППС, ястреб в юбке, и попросила елейным, не свойственным ей голосом "отдать" ей Олега Иванова для назначения зав.сектором изобразительного искусства. Я же изобразил, как трудно мне с ним расставаться и свое эвентуальное согласие оговорил условием, что З.П. поможет мне восстановить Щербакова на место Олега, то есть на бывшее Кости же место члена редколлегии. И она, как человек с юмором,отдав, видимо, должное моей наглости, сказала, что попробует и попробовала. Через пару недель Иванов ушел в большой ЦК, а Щербаков вернулся на место зав отделом и члена редколлегии. И проработал в этом качестве до моего ухода. А когда я ушел создавать ВААП, ушли и его… И тогда я, на этот раз с помошью Смирнова, сменившего отправленного послом в Канаду Яковлева, пробил его представителем ВААП в Польше. И это был для него совершенно новый этап, начала второй жизни.

Давно собирался изложить эту историю тезисно хотя бы и для себя, но наверное, если бы Вы не "подвернулись, так бы и не собрался.

Ваш БД.
Подвиг стюардессы
В середине октября 1970 года в «Комсомольской правде» стали появляться репортажи Геннадия Бочарова о подвиге 19-летней стюардессы Надежды Курченко, погибшей от рук угонщиков самолета. Это были первые в отечественной журналистике публикации о террористическом акте. Никто не давал разрешения на эти публикации, цензура не имела никаких распоряжений на запрет подобной информации. Журналист «Комсомолки» оказался единственным на месте происшествия. И скажем честно: если бы не его фантастический стилистический талант, выдвинувший Г. Бочарова не то что в «золотые» — в «бриллиантовые» перья советской прессы, этот самоотверженный, но должностной поступок Надежды не приобрел бы величие подвига. Отклики восхищенных героизмом читателей шли в газету миллионами. К тому же Надя была такой красивой! Газета не пожалела места на ее портрет, что тоже было редкостью в те времена.
Первая антитеррористическая публикация «Комсомольской правды» — рассказ о подвиге стюардессы Надежды Курченко, расстрелянной угонщиками самолета в Турцию. Очеркист Геннадий Бочаров сумел так рассказать о служебном долге стюардессы, что девушка стала национальной героиней, ее имя звучит в ряду выдающихся поступков до сих пор.
Начало байкальской эпопеи
11 августа 1970 года «Комсомольская правда» опубликовала статью Анатолия Юркова «У Байкала». Со скучным как бы подзаголовком «Проверяем выполнение постановления Совета Министров СССР „О мерах по сохранению и рациональному использованию природных комплексов бассейна озера Байкал“ от 21 января 1969 года».Это был мощный удар в защиту уникального озера, показавший реальную опасность его загрязнения стоками Байкальского целлюлозо-бумажного комбината. Публикации уже предшествовал скандал: «Комсомолка» схлестнулась с академиком Жаворонковым, который с высоких трибун вещал об экологической безопасности проекта. Секретарь Ц К КПСС Петр Демичев лично обвинил молодежную газету и ее главреда Бориса Панкина едва ли не во вредительстве. Однако вышеназванное постановление о рациональном пользовании ресурсами озера все же вослед скандалу появилось. А Юрков, проверяя его выполнение, сумел найти и такие документы, которые подтвердили показуху всего этого «рационального пользования». Совмин выделил тогда средства на очистные сооружения. А байкальская тема стала ключевой в газете на многие годы.
«У Байкала» — эта публикация журналиста «Комсомольской правды» Анатолия Юркова о том, как выполняется Постановление Совмина по защите уникального озера, развеяла все иллюзии и вынудила правительство внести существенные коррективы в намеченные губительные проекты.
Откровенно о закулисье торжеств
В начале 70-х общественность взорвала первая в совпетской прессе публикация об оргиях и разврате среди комсомольских вожаков, районного, правда, масштаба — статья Валерия Аграновского «Вольские аномалии». Заголовок принадлежал «осторожному», как писал в своих воспоминаниях автор, главреду — Льву Корнешову, таким образом подчеркнувшему частный, единичный, противоестественный характер описанного. Но все прекрасно понимали, что речь — о явлении, причем — именно типичном, ставшем нормой. И не только в комсомольской среде. Потому-то и стала публикация в «Комсомольской правде» настоящей бомбой, в прямом смысле слова. Автор тогда усидел, главред не только усидел, но свои позиции как реальный политик только укрепил: факты были неопровержимы. Номер газеты, несмотря на ее миллионные тиражи, в одно мгновение стал раритетом: читатели передавали его из рук в руки как какую-нибудь самиздатовскую нелегальщину. А название стало своего рода псевдонимом коллективных партийных пьянок, обычных и до сих пор. Только теперь они называются корпоративами.
И т.д., и т. п.

Стать автором резонансной публикации — войти в плеяду лучших журналистов страны. «Комсомолка» давала шанс каждому на этаже, и нередко звездный час здесь наступал даже для тех, кому едва минуло двадцать. «Спросите Зою» — эта первая в советской журналистике именная персональная рубрика появилась в 1963 году, придуманная для стажера Зои Васильцовой, которая впоследствии более трех десятилетий была главредом самого массового журнала «Работница». Алику Шумскому было позволено писать текстовки к снимкам в стихах, такого тоже не водилось в советской прессе. Всемирная слава обрушилась на Юрия Роста, когда он 19 сентября 1976 года написал про собаку, встречающую у трапа каждого прибывшего рейса исчезнувшего хозяина. Репортажи Александра Пумпянского из США стоили ему карьеры, но навсегда изменили наши тогдашние представления об американцах. Яркий репортер Татьяна Агафонова, искавшая в Гималаях «снежного человека», вошла в большую историю как личный друг Галины Улановой, интервью с которой вернуло великую балерину из ее затворничества на сцену общественного интереса.
Легендой «Комсомольской правды» репортер Татьяна Агафонова стала еще во время гималайской экспедиции по поиску «снежного человека». Ее перо умело открыть свой ракурс в любой ситуации. Здесь публикация о подвиге стюардессы Надежды Курченко и о материнской скорби-гордости.
На этаже вырастали быстро и мощно. И оставались в истории журналистики. И, конечно, в истории самой газеты.
О легендах «Комсомольской правды»
ЛЕГЕНД НЕ ВЫБИРАЮТ, ИМИ СТАНОВЯТСЯ
Накануне наступившего 2018 года главный редактор газеты Владимир Сунгоркин принял решение об учреждении почетного звания «Легенда «Комсомольской правды». Встал вопрос, кому его вручить? Ушли великие журналисты Ярослав Голованов, Василий Песков, Инна Руденко, работавшие в «Комсомолке» всю жизнь и, несомненно, оставшиеся навсегда ее легендами. Отметили в прошлом году 70-летие тоже уже покойного главреда и выдающегося общественного деятеля, председателя Госдумы Геннадия Селезнева. А сколько еще живущих и деятельных, кто, безусловно, остается легендарной личностью газеты! Было решено доверить выбор ветеранам, журналистам всех поколений «Комсомолки» Каждый декабрь вот уже двенадцать лет они проводят в Домжуре вечер чествования юбиляров года. И сразу стало ясно, что не менее трех нынешних юбиляров давно легендами уже являются. Выбрать из них невозможно: каждый вошел в историю по-своему, но непобедимо. Поэтому вручили диплом о звании, серебряный значок и благодарственные письма всем трем. Кто же они, первые лауреаты звания «Легенда «Комсомольской правды»? Рассказом о них начинаем публикацию исторических материалов в эту рубрику «Навстречу 95-летию «Комсомольской правды» и, надеемся, ее поддержат и читатели, слушатели, зрители нестареющей «Комсомолки».
О легендах «Комсомольской правды»
КАК ПАНКИН СПАСАЛ ОКУДЖАВУ
Сначала его уволили по сокращению штата. Тогдашний главред Дмитрий Горюнов не счел за обузу лично встретиться со стажером отдела комсомольской жизни и пояснить, что не может сократить кого-то из коренных кадров, опытных, давно работающих, семейных. Пригласил продолжить сотрудничество до поры до времени вне штата. Но тут за стажера вступилась редакционная гвардия: бывшие фронтовики, занявшие в пятидесятые годы ключевые позиции в газете: Илья Шатуновский, Владимир Чачин, Юрий Фалатов. Им стажер успел приглянуться. Вчерашний выпускник журфака МГУ Борис Панкин, в 1953-м подтянувшийся в «Комсомолку» вслед за сокурсником Алексеем Аджубеем, тоже прорвавшимся в стажеры, побыв уволенным пару суток, вернулся в газету. Как позже выяснилось, на двадцать лет.

Потом была та самая резонансная публикация, после которой журналист просыпается знаменитым. В отдел пришло письмо из Калуги. Авторы, местные комсомольцы, жаловались, что начались гонения на их молодежный клуб «Факел» при областной газете «Молодой ленинец». Клуб обвинили в крамоле, мол, ведут идеологически неправильные разговоры, песни странные поют под гитару, стихи сомнительные читают. Короче, «шьют» антисоветчину. Редакция отправила в командировку своего корреспондента. Тот быстро разобрался, что гонения идут от перестраховщиков, которых оживленная деятельность не по инструкции просто пугает, что им, не переварившим еще новизну недавно прошедшего ХХ антисталинского съезда партии, не по себе, что молодежь «слишком много позволяет». Панкин привез из командировки статью в защиту клуба и его участников, особенно молодого журналиста Булата Окуджавы, который «Факел» и создал. Горюнов вызвал к себе корреспондента, показал свою правку и спросил, почему не назван по имени виновник травли? Борис пояснил, что речь о первом секретаре горкома партии. Формально «Комсомолка» не имела субординационного права критиковать партийных руководителей. Горюнов нахмурился: «Вы уверены в своей правоте? Тогда пишите фамилию гонителя». 9 декабря 1956 года «Комсомольская правда» вышла со статьей «Как погасили «Факел», где калужский партийный вождь поименно и нелицеприятно обвинялся в зажиме молодежной инициативы, в непонимании нового курса партии на освобождение от догм и методов сталинского культа. Сам факт подобной публикации был знаком начавшихся перемен, своего рода подтверждением, что пришли новые времена и новые нормы жизни. Знаком начинающейся оттепели.
1956 год. На снимке журналистская бригада по освещению комсомольской конференции. Слева в первом ряду восходящая легенда Шестого этажа, автор самой резонансной публикации года, спецкор отдела комсомольской жизни Борис Панкин.

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Борису Панкину не исполнилось еще и тридцати, когда он стал заместителем главного редактора, через три с небольшим года после той публикации. Пять лет в паре с Юрием Вороновым и затем восемь лет уже и сам главредом. Шестидесятые — звездное время для «Комсомолки». Годы, когда она позволяла себе публиковать острейшие дискуссии о путях общественного развития, спорить с авторитетами, называть вещи своими именами, создала Институт общественного мнения и проводила первые в стране социологические опросы, когда даже в отчетах с Пленумов Ц К комсомола, своего учредителя, могла высказать собственное критическое мнение, когда театральные рецензии становились знаменами свободомыслия, а очерки о педагогах-новаторах — знаменами реформаторства, когда подросткам она подарила отдельную трибуну «Алый парус», а молодым ученым «Клуб любознательных», когда академики, министры и великие поэты за честь почитали опубликовать на ее страницах хоть пару абзацев, экономисты всех мастей проводили эксперименты под ее патронажем, когда спасали Волгу, Арал, Байкал и малые реки… Борис Панкин, так вовремя хлебнувший эликсира смелости от старших коллег-фронтовиков, от главреда, показавшего ему силу правды, не уставал придумывать и поддерживать все эти выдающиеся для советской журналистики находки и начинания. Принял эстафету от своего «Факела» и понес дальше.
1960 год. На снимке с планерки справа заместитель главного редактора «Комсомольской правды» Борис Панкин. Начиналась новая эпоха, которую назвали оттепелью и которую молодежная газета и ее журналисты формировали решительно, задорно, полемично и с неистощимой выдумкой.

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Каждый номер газеты обязан был содержать в себе «гвоздь», который делал этот номер событием. Этому правилу главред Панкин следовал неукоснительно. Собственно, уже первый подписанный им в новом ранге номер содержал статью такой взрывоопасной силы, что вновь встал вопрос об увольнении. Собкор по Татарстану Жан Миндубаев написал о подчинении юридоческих органов партийной власти. «Трудно быть прокурором в Гукове», — так называлась скандальная публикация. Тогдашний руководитель отдела пропаганды ЦК КПСС и еще не демократ, А Н Яковлев заявил: «После

такой статьи мы бы, отдел, отозвали бы наше представление Вас на главреда, ессли бы накануне оно уже не было утверждено инстанцией». Так что увольнения в этот раз опять не получилось. Но ситуация стала повторяемой.

Много шуму наделала в 1970 году рецензия Михаила Синельникова с критикой неосталинистких романов Ивана Шевцова «Во имя отца и сына» и «Любовь и ненависть». От публикации статьи отказались «Правда» и «Литературная газета». Против «Комсомолки» выступила «Советская Россия». Раскол произошел и в отделе пропаганды ЦК КПСС, и среди помощников генсека Леоида Брежнева. Панкин, для которого тема борьбы со сталинизмом как идеологическим догматизмом стала ключевой, дошел до Брежнева. Тот словесно поддержал позицию Панкина, но полемику комсомольской газеты с партийной запретил продолжать.
1961 год. Этот снимок Бориса Панкина и Юрия Гагарина стал
олицетворением эпохи: первый космонавт и легендарный журналист
любимой миллионами «Комсомольской правды».

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
В борьбе за правду доходило порой до анекдотов. Рецензию самого Панкина, который был уже известным литературным критиком, о повести «Белый пароход» Чингиза Айтматова секртариат ЦК ВЛКСМ снимал из номера. Все же «Комсомольская правда» была органом ЦК и обязана была утверждать номер там. Чингиз пошел на прием к первому секретарю Евгению Тяжельникову и напугал в разговоре, процитировав строки корана, которые были вытканы на ковре в кабинете комсомольского вождя. Тот заволновался и снял запрет.

Две публикации той поры Панкин всегда вспоминает особо. Это статья 1967 года Федора Бурлацкого и Лена Карпинского «На пути к премьере», где газета выступила против вакханалии цензуры в культурной, особенно, театральной сфере. Статья вызвала настоящий переполох как в стране, так и за рубежом, по-разному, естественно, окрашенный. Но щедро спущенные свыше наказания по партийной линии воспринимались «виновниками» как награды. Авторов «списали» работать в научный институт и в опальный журнал. Газету вынудили публично извиниться за «недопонимание». Но тронуть ее руководителя уже не посмели. Времена в самом деле изменились. И правда, пусть с небольшими тактическими потерями, прозвучала на весь мир.

Спустя три года, в 1970 году, в КП появилась двухподвальная статья-«распашка» самого Бориса Панкина «Живут Пряслины» в защиту эпопеи писателя Федора Абрамова, а тем самым и журнала «Новый мир», гонения на который достигли кульминации. Его главред Александр Твардовский откликнулся на эту публикацию письмом автору, которое вошло в собрание сочинений великого поэта.
1970 год. Борис Панкин (справа), главный редактор «Комсомольской правды», известный литературный критик и исследователь творчества писателя Федора Абрамова в кабинете главного режиссера легендарного театра на Таганке Юрия Любимова (в центре).

Театр ставит спектакль по Абрамову «Деревянные кони». Панкин консультирет постановку.

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Понятно, что такую самостоятельность главреда всего лишь молодежной газеты (хоть и самой многотиражной в стране — и это при централизованной лимитированной разнарядке на ее подписку) партийные бонзы не приветствовали. Член Политбюро Ц К КПСС, курирующий там сельское хозяйство, предсовмина РСФСР Дмитрий Полянский обвинял Панкина за продвижение кубанского опыта безнарядных звеньев как прообраза фермерского хозяйства в «потакании кулацким инстинктам». За положительные очерки о методиках Сухомлинского и Шаталина как педагогике новаторства, красноречиво разоблачающие косность советской школы, разнос на бюро Московского горкома партии и на коллегии Минобра СССР. За публикацию интервью с опальным маршалом Георгием Жуковым — объяснительная министру обороны СССР и вызов «на ковер» в Кремль. Даже за персональную рубрику Панкина «Читатель-газета-читатель», где главред отвечал на вопросы многомиллионной почты от подписчиков, ему нередко, как шутил, «шили крамолу».

Неугомонного главреда пытались «передвинуть» с его поста соблазнительными предложениями, звали и в отдел пропаганды «большого» ЦК, и собкором «Правды» в Югославию. Наконец, уже не спрашивая согласия, поручили в 1973 году создать Всесоюзное агентство по авторским правам. Ранг министра. Продвижение отечественной культуры за рубеж. Почти десять лет он им руководил, обеспечив реальный прорыв лучших произведений и лучших авторов по всему миру.

С 1982 года — Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в Швеции, Чехословакии, РФ в Англии (1992−94). В 1991 году — Министр иностранных дел СССР.

Из резонансных акци и выступлений Панкина-дипломата можно отметить его личное заявление на посту советского посла в Праге в августе 1991 года против ГКЧП, оказавшееся практически единственным в дипломатической среде того периода; восстановление дипломатических отношений с Израилем и Мадридское соглашение об урегулировании арабо-израильского конфликта на посту последнего советского министра иностранных дел. Написанная и опубликованная издательством «Соверешенно секретно» в 1992 году книга Панкина «Сто оборванных дней" — о последних днях СССР, обострила его отношения посла России в Великобритании с командой Ельцина, что привело к досрочной отставке в 1994 году.
Из «Комсомольской правды» Борис Панкин уходил в ранге министра
СССР — председателем вновь созданного Всесоюзного агентства по
авторским правам (ВААП), которое прозвали «Минкультом для заграницы».

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Борис Панкин — член Союза писателей России и Швеции, Союза журналистов России. Лауреат Государственной премии в области литературы (1982), премий Союза журналистов и Ленинского комсомола. Лауреат национальной премии «Элита» (2003). Первый лауреат премии Integration Prize за развитие культурных и интеллектуальных связей Швеции с другими странами, носящей с тех пор имя Бориса Панкина. Премия имени Юрия Казакова казахстансткой секции Пен клуба, членом которого был избран.

Имеет ордена и медали СССР, а также медаль «За доблесть» Конгресса США.

В 2016 году Борису Дмитриевичу Панкину исполнилось 85 лет. Он в строю, издает книги, пишет публицистику, активно комментирует события, выступает с докладами и лекциями.

Именно ему первому было присвоено звание «Легенда «Комсомольской правды» от журналистского сообщества всех поколений газеты.
О легендах «Комсомольской правды»
КАК РЕПИН БЫЛ ИХТИАНДРОМ И РОБИНЗОНОМ
Всемирная воистину слава накрыла Леонида Репина, репортера «Комсомольской правды», когда он в 1974 году вернулся с необитаемого острова в Тихом океане, где три путешественника провели в одиночестве целый месяц на положении Робинзонов. Его репортажи разошлись тогда по всему миру. Не исключено, что именно они дали старт спустя тридцать лет телевизионному проекту «Последний герой».

Однако журналистская судьба Леонида Репина гораздо полновесней, чем лишь это приключение. В 1964 году его пригласили в «Комсомолку» ведущим только что запущенной полосы отдела науки и техники «Клуб любознательных». Репин выпускал ее десять лет, создав уникальный формат отсутствующей тогда в стране массовой газеты о достижениях и проблемах научной среды. Кстати, это единственная рубрика советской «Комсомолки», дожившая до сего дня. Ей уже больше полувека. Как и стажу работы в газете ее первого ведущего, публикации которого по-прежнему на полосе. Сам Леонид выделяет в своих писаниях несколько основных линий.
1974 год. Репортер «Комсомольской правды» Леонид Репин проводит эксперимент на выживание на необитаемом острове в Тихом океане. Таким он встретил коллегу-фотокора через месяц после существования на подножном корму.
Цикл репортажей Леонида Репина об эксперименте на выживание на необитаемом острове печатался из номера в номер, сразу превращая их в сенсационные.
Репортерская.

В 1968 году он запустил в журналистский оборот понятие «экспедиция газеты». До него это было сугубо научной категорией. Будучи прирожденным искателем приключений и путешественником, а также чемпионом по духу (был спортсменом и чемпионом Москвы по бегу на короткие дистанции, между прочим), Репин решил сам организовать от имени «Комсомолки» научно-спортивную экспедицию — полет на воздушном шаре. И летом 1968 года полетел, преодолев все запретительные барьеры, раздобыв и шар, и газ, и полетные разрешения. Аэронавт Репин стал лауреатом звания СЖ СССР «Лучший репортер года», а экспедиции с тех пор стали популярным журналистским жанром.
1968 год. Первая в истории газеты экспедиция «Комсомольской правды» — полет на воздушном шаре, организованный репортером отдела науки Леонидом Репиным (слева). В 2018 году отмечается 50-летие этой формы работы и первой полученной Репиным профессиональной награды — звания «Лучший репортер года», присвоенного Союзом журналистов СССР.
Всего Репин участвовал в тридцати с лишним экспедициях, среди них — три самостоятельно организованных на выживание в природной среде: на необитаемом острове (о. Большой Пелес в Тихом океане, в акватории Японского моря, 1974); в сибирской тайге Красноярского края (1977) и по следам русских дальневосточных первопроходцев во главе с Иваном Москвитиным — из Якутска, через хребет Джугджур, по горным рекам Секча и Улья, к Тихому океану (1989). За этот цикл он в 1989 году удостоен учрежденного газетой звания «Король репортажа». Эксперимент на выживание внесен в национальную «Книгу рекордов и достижений «Диво». Сам Репин, однако, гордится не столько своими текстами, сколько тем полезным опытом, который старался в них заложить. Его примеры поведения в экстремальных условиях цитируют ученые всего мира.
1975 год. Африканское путешествие репортера «Комсомольской правды» Леонида Репина едва не закончилось трагически: его взяла в плен военная группировка «Унита» и собиралась осуществить высшую меру наказания. Спасением журналиста занимались высшие руководители Советского Союза.
Не особо афишируя это, Леонид поставил перед собой как журналистом увлекательную цель: итспытать себя во всех стихиях — на земле и под землей, в возддухе и в космосе, на воде и под водой, в горах и в пустыне, на экваторе и за полярными кругами (северным и южным), в джунглях и в тайге… Самое удивительное, что такой немыслимый для одного человека замысел ему удалось реализовать.

В 1966−67 годах он стал первым журналистом-акванавтом, приняв участие в советском аналоге проекта подводного дома Жак Ив Кусто. Первый такой дом «Ихтиандр» на дне Черного моря, подле мыса Тарханкут в Крыму построили молодые инженеры из Донецка, а первые репортажи из-под воды написал спецкор «Комсомольской правды» Леонид Репин. Это было непросто — быстро освоить акваланг и добиться права попасть в проект.

Почти сразу после «Ихтиандра» репортер «Комсомолки» вошел в программу испытаний скафандров всех типов. Первым был лунный, о котором, правда, написать удалось только много лет спустя по причине его засекреченности. Но об испытаниях прочих репортажи шли один за другим: о космическом, радиационном, гатескафе — скафандре, в котором можно было сидеть в горящей печи.

Далее, с 1972 года, — репортажи о проекте «рукопожатия в космосе», совместного советско-американского полета «Союз-Аполлон». Самое начало космической эры, первая стыковка в космосе, первый совместный проект двух космических держав. Репин работал испытателем в этой программе, единственным журналистом, включенным в подготовку полета. Так что и звание космонавта вполне к нему применимо.

На счету Репина — экспедиции со спелеологами в горных пещерах, где приходилось продираться боком, выдыхая воздух, чтобы уменьшить объем груди. Экспедиция с гляциологами на движущиеся ледники Колка и Майли в Северной Осетии (через много лет именно Колка накрыл киногруппу Сергея Бодрова). Репин-путешественник побывал на всех шести континентах, земной экватор пересекал по земле, воздуху и по морю. В его блокноте репортажи из колумбийской Красной пустыни, эвкалиптовых лесов Австралии и непроходимых лесов Амазонии, из сверкающей полудрагоценными камнями среднеазиатской пустыни Гоби (горсть опалов оттуда есть в редакционном музее) и пышущей жаром африканской Сахары. Он описывал пирамиды древних египтян и жертвенные пирамиды ацтеков, на самую высокую из которых — Пирамиду Солнца поднимался; водопады Игуасу в Бразилии, торосовые надолбы Северного Ледовитого океана и поразительной чистоты льды Антарктиды.

Но самым экстремальным оказалось путешествие в Анголу в 1975 году. Вот это было выживание без скидок! Тогда туристы попали в плен враждебной военной группировки «Унита». Репин оказался единственным в то время советским гражданином, оказавшимся в зарубежной тюрьме. Его освобождением занимались лично Андропов, Косыгин и Громыко. История едва не закончилась высшей мерой… Спасение было настоящим чудом. «Комсомольская правда» опубликовала потом десять подвалов об этом редком для советской действительности событии.
Детективная.

С началом перестройки и гласности Леонид Репин вошел в число тех журналистов, которые стали активно осваивать запретные прежде темы, занялись журналистскими расследованиями, компроматом, исследованиями криминальных схем, уголовными преступлениями. Первым циклом этой линии стали громкие публикации об убийствах одиноких людей за квартиры. Они назывались пугающе-зловеще: «Квартира с видом на морг», «Звери в городе», «Любовь до гроба»… Второй залп — расследования хищений нефти и газа на государственном уровне. Коррупционные схемы тогда еще только зарождались, были на виду. Репин самостоятельно докапывался до имен расхитителей, встречался с ними, передавал свидетельства следователям. Эффективность своих расследований он считал по переданным в суд делам. Вслед за топливом последовали статьи о кражах на золотообогатительных фабриках, о хищениях и подпольных поставках в Москву якутских алмазов. Всего спецкор «Комсомолки» провел более 50 таких расследований.

Но было одно преступление, на расследование которого у Репина ушло десять (!) лет. Речь об убийстве в 1985 году семерых мальчиков в хакасской тайге. Чтобы скрыть улики, убийцы — в стельку пьяные отморозки, забившие на железнодорожном разъезде подростков молотками, бросили их тела под поезд. Убийц арестовали сразу, но вот собрать неопровержимые улики не удавалось. Дело взял под личный контроль президент России Борис Ельцин. И только когда был привлечен выдающийся криминалист, следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре Владимир Гуженков, удалось довести следствие до конца. Журналист «Комсомолки» Леонид Репин вместе с ним выезжал на место события, участвовал в допросах подозреваемых, ходил по таежным тропам, самостоятельно изыскивая возможных свидетелей. Газетный триллер «На тихой станции, в тайге» держал в напряжении всю страну. Материалы журналистского поиска, давшего дополнительные факты, а также публикации в газете были приобщены к делу. Убийцы были изобличены. Заключительный отчет с заседания Верховного суда Репин опубликовал в 1995 году.

Чтобы его родная газета обладала эксклюзивными материалами, Леонид стремился оказаться на месте происшествия не только первым, но и единственным. На долгие годы он прочно занял нишу репортажей с места катастроф. В советские времена такие происшествия всегда скрывались под грифом секретности. Публикации Репина пробивали первую брешь в доступе к закулисью трагедий. Взрыв лайнера со смертником на борту… Гибель самолета с футбольной командой «Пахтакор»… Новые подробности всемирно известной катастрофы южно-корейского «Боинга»… Летом 1983 года он единственный из корреспондентов центральной прессы сумел оказаться, благодаря помощи главреда Геннадия Селезнева, на месте крушения под Ульяновском теплохода «Александр Суворов», который врезался в железнодорожный мост. Кое-что Репину удалось сообщить в газете. За ним тогда буквально гонялись другие журналисты, и наши, и зарубежные. Но лишь спустя двадцать лет удалось полностью рассказать о том, что видел своими глазами на месте аварии спецкор «Комсомолки». Его свидетельство очевидца так и осталось эсклюзивным.
Всю жизнь журналист «Комсомолки» Леонид Репин неразлучен со спортом. В свое время был чемпионом Москвы в беге на короткие дистанции. Здоровый образ жизни он вел всегда, всю жизнь, например, вставал не позже семи утра, не ел после шести вечера, не курил, практически не употреблял алкоголя.
Историческая.

В своей повести «Время-бремя», выпущенной Леонидом Репиным к 90-летию «Комсомольской правды», он рассказал поразительную и практически никому не известную историю из предвоенной поры. Был в редакции сотрудник-орденоносец, что в те времена было громадной привилегией. Никто в редакции не знал, чем он занимается, куда порой исчезает, за что получает награды. История завершилась в тот момент, когда не прошли проверку документы, поданные на присвоение ему звания Героя Советского Союза. Выяснилось, что это был авантюрист-уголовник, сбежавший из места заключения, проникший на шестой этаж «Комсомолки» под видом секретного агента НКВД и воспользовавшийся телефоном кремлевской связи в кабинете главреда. Раздобыл бланки наградных документов, сам их оформлял и отправлял по инстанциям, подкрепляя телефонными договоренностями с высшими чинами (!).
«Клуб любознательных» — самая долгоживущая рубрика «Комсомольской правды», у истоков которой стоит обозреватель газеты Леонид Репин. В 2019 году «Клуб любознательных» отметит свой 55-летний юбилей.
Страсть Леонида Репина к раскопкам всевозможных исторических тайн и событий стала еще одной ключевой линией его творчества. Много лет он собирает материалы и публикует цикл очерков «Как расстреляли генетику» о российской школе генетиков, о погибших и подвергнутых репрессиям ученых, открывая читателю неизвестные до его исследований факты. Более 20 очерков уже появились на свет. Работа продолжается.

Столица обязана обозревателю «Комсомольской правды» Репину спасением многих своих культурно-исторических мест. Именно после его публикации «Ленинка жива, Ленинка почти жива, Ленинка будет жить?» начались, наконец, работы по восстановлению знаменитого Пашкова дома, годами стоявшего в лесах. Только после публикаций Репина «Парк злодейства и забвения» и «Наезд на Нескучный» было приостановлено строительство нового жилого дома на территории парка, засыпан отрытый уже котлован, прекращена вырубка деревьев, закрыт проект строительства фотоцентра в саду.

Он шел по следам Гиляревского по переулкам старой Москвы, проникая с диггерами в ее подземелья, тринадцать лет вел рубрики «Московские романы», «Страшные места Москвы», «Прогулки по Москве», в очередной раз получив за этот цикл звание «Лучшего репортера года». Сегодня персональная историческая рубрика Леонида Репина на страницах газеты называется «Свидетель времени».

В 2017 году он отметил свое 80-летие. В 2018 году отмечает 50-летие рубрики «Экспедиция «Комсомольской правды». На его счету только репортажей больше двух тысяч. Дважды лауреат звания «Легенда «Комсомольской правды» (редакционное -2016, журналистов всех поколений — 2017).
О легендах «Комсомольской правды»
КАК СНЕГИРЕВ ОТКРЫЛ СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС
Легенда «Комсомольской правды» Владимир Снегирев получил это звание на своем 70-летнем юбилее. Он по-прежнему в строю, пишет, выпускает книги, готовит еженедельные газетные публикации.
Владимир Снегирев пришел в «Комсомолку» 22-летним юнцом сразу после окончания журфака Уральского университета. Причем о том, чтобы когда-нибудь оказаться на Шестом этаже, он и не мечтал. Но две студенческие практики в «Известиях» сыграли свою роль: начальники с улицы Правды обратились к коллегам с Пушкинской площади с просьбой порекомендовать какого-нибудь способного юношу — так Снегирев, еще не получив диплома о высшем образовании, оказался корреспондентом знаменитой газеты. И, как он сам вспоминает, вначале сильно растерялся: кругом были мэтры журналистики, живые классики, что ни имя, то легенда. Он быстро осознал, что приглашение на Шестой этаж — это всего лишь аванс, счастливый случай, что его прежние умения, которые были хороши в Свердловске, здесь никуда не годятся, надо начинать с нуля.

Эта растерянность могла бы сыграть с ним роковую роль, если бы не очередной счастливый случай — теперь в лице московского ученого Димы Шпаро; тот пришел в «Комсомолку» с идеей полярной экспедиции газеты с последующим покорением на лыжах Северного полюса. Идея эта была настолько сумасшедшей, что тогдашний главный редактор Борис Панкин ее сходу подхватил. На лыжах к Северному полюсу? Да в то время каждый полет над Арктикой считался почти героическим. Но это была «Комсомолка», и сюда можно было прийти и со столь безумным замыслом.
Все семидесятые годы для Владимира Снегирева прошли в подходах к Северному полюсу. Он и сам принимал участие в первых лыжных переходах по Арктике, в качестве радиста полярной экспедиции «Комсомольской правды».

Фото из личного архива Владимира Снегирева

Вот когда, по словам Снегирева, у него открылось «второе дыхание», а из-под его пера стали выходить заметки, за которые ему не было стыдно. Он продолжал работать в отделе спорта, освещал Олимпиады (их четыре на счету Владимира), ездил на крупные международные соревнования, дружил с Владиславом Третьяком, вместе с коллегами придумал футбольный «Супер-Кубок» Советского Союза, но главным делом его жизни на многие годы стала полярная экспедиция.

На лыжах к Полюсу? Никто тогда не верил в такое. Еще были живы папанинцы — легендарные герои, которых в 1937 году забросили «на земную макушку» не менее легендарные летчики. Еще не утихли споры: кто первым покорил полюс на собачьих упряжках в начале века — Пири или Кук? И только-только вышел на экраны знаменитый фильм «Красная палатка», повествующий о драматической экспедиции к полюсу адмирала Нобиле на дирижабле «Италия». Но на лыжах? Пешком? Больше тысячи километров ледяной пустыни? Нет, заслышав о таком, самые смелые начальники «по северАм» крутили пальцем у виска: безумцы!

Владимир Снегирев написал о полярной экспедиции «Комсомольской правды» и об Арктике сотни репортажей в газету, несколько книг, сценарии документальных фильмов. Но вначале он сам встал на лыжи, участвуя как радист в первом экспедиционном походе по Северной Земле: 500 километров по ледникам и островам самого сурового арктического архипелага! Это было в 1971-м. А затем, на следующий год, отправился и во второй маршрут — через пролив Лонга, отделяющий Чукотку от острова Врангеля. Вот как он сам вспоминает об этом в книге «Рыжий»:

"Когда я стал участником полярной экспедиции, то словно порыв свежего ветра ворвался в форточку. Дни наполнились неведомым прежде содержанием. Во льдах не было идеологии. Зато была бездна романтики. Я с головой погрузился в историю освоения Арктики. Какие героические судьбы открылись! Какие приключения и подвиги! Полюс, словно сильный магнит, всегда притягивал к себе людей, кружил им головы, заставлял совершать поступки порой безрассудные. Только ради того, чтобы ступить на него. Только чтобы увидеть эту воображаемую, ничем не отмеченную точку. Только чтобы сказать: «Я сделал это!»
Семидесятые годы.
Заместитель редактора по спортивному отделу Владимир Снегирев (слева) берет интервью у Владислава Третьяка, легендарного вратаря советской сборной по хоккею

Фото из личного архива Владимира Снегирева

Пройдет целых восемь лет, прежде чем мечта исполнится. Все эти годы пролетели как бы на одном дыхании. По нескольку раз в неделю участники экспедиции тренировались в спорткомплексе издательства «Правда», готовили снаряжение, радиосвязь, каждую весну отправлялись на Север. Бориса Панкина сменил Лев Корнешов, потом на редакторскую вахту заступил Валерий Ганичев, но надо отдать должное всем: каждый из них в меру своих сил тоже поддерживал сумасшедшую идею покорения полюса. Впрочем, союзники появлялись не только на Шестом этаже. Ребята с теплотой вспоминают о поддержке первого секретаря ЦК комсомола Бориса Пастухова, который взял на себя ответственность перед самой высокой партийной инстанцией, когда на Секретариате Ц К КПСС многие большие руководители категорически высказались против экспедиции и, более того, — требовали наказать ее инициаторов.

Старт к полюсу состоялся в марте 1979 года. Это был драматический эпизод: прямо у острова Генриетты, откуда лыжники отправились в путь, в ходе торошения льдов они провалились в воду, мороз стоял под сорок градусов, но парни справились, никто не запросился обратно на землю. Впереди у них были полторы тысячи километров ледяной пустыни, 76 дней маршрута.

Снегирев отвечал за работу штаба экспедиции. Семь человек шли на лыжах, базовые радисты трудились на дрейфующих станциях «Северный полюс», в его же обязанности входило все это увязывать — ход лыжников, вахты базовых групп, парашютные сбросы продовольствия и горючего (они осуществлялись раз в две недели), взаимодействие с авиацией и еще многое-многое другое… Он утверждает, что те 76 дней были лучшими днями их жизни: «Сумасшедшая, безумная, бессонная, сладкая весна 1979-го года».

Из книги В. Снегирева «Рыжий»: «Там тогда многое свелось — и магия полюса, и верность цели, и настоящая мужская дружба, и острота ощущений от смертельной опасности, и то, что мы были первыми… Все сплелось, будоражило, кипела кровь. Я мог не спать много суток подряд и — ничего, ни усталости, ни раздражения. В каждый номер газеты следовало писать репортаж или очерк. Составлять десятки радиограмм. Готовить заседания штаба. Разгребать череду больших и малых проблем. Отчеты в „инстанции“. Командировки на север… Я не знаю, что такое наркотик, но, наверное, мы были прочно нанизаны на ту иглу».

31 мая 1979 года в два часа сорок пять минут по московскому времени семь лыжников ступили на «земную макушку». Потом на полюсе состоялась трогательная церемония: поднятие флага, хоровод вокруг «земной оси», приветствие почетных гостей, среди которых были поэт Андрей Вознесенский, полярник Артур Чилингаров, журналисты Василий Песков и Юрий Сенкевич. Потом — волнующая встреча на Большой земле. Прием в Кремле. Ордена. Статьи и книги. Приглашение в Лондон на церемонию вручения международного приза «За мужество в спорте».

Экспедиция, как теперь уже ясно, будет навечно вписана в историю нашей «Комсомолки». Не случайно в музее редакции бережно хранятся полярные реликвии тех лет: лыжи, радиостанция, копия непотопляемого контейнера, оставленного на полюсе с запиской для потомков и официальным протоколом о первом в истории пешем покорении вершины Земли. В контейнер, изготовленный на одном из предприятий космической отрасли, согласно традициям тех лет поместили еще символы времени: костыль со строительства БАМа, сноп пшеницы с целины, спецвыпуск «Комсомолки». Возможно, когда-нибудь он будет обнаружен нашими современниками или потомками — во всяком случае, сам Владимир и его друзья-полярники верят в это. И давайте не будем забывать: та вписанная в историю Арктики победа была одержана под флагом «Комсомольской правды».

Тут надо еще сказать, что и впоследствии Владимир Снегирев до конца оставался на командном мостике экспедиции. Были еще походы: первый в истории маршрут по льдам полярной ночью (1986 год), первый в истории лыжный переход от берегов СССР к берегам Канады через полюс (1988 год). Уже другой главный — теперь им был Селезнев — поддерживал экспедицию, в 1988-м Геннадий Николаевич даже участвовал в торжественной встрече лыжников на Северном полюсе.

Наверное, в мире больше нет такой газеты, которая бы так долго, восемнадцать лет (!!!), фактически ежедневно занималась вопросами полярных путешествий. Но ведь и газете это явно шло на пользу. Даже сейчас читатели 70-х и 80-х с восхищением вспоминают репортажи из Арктики, написанные Владимиром Снегиревым, радиограммы с маршрута, составленные Дмитрием Шпаро. Такие строки и воспитывали настоящих мужчин.
Восемь лет готовила «Комсомольская правда» и ее журналист Владимир Снегирев лыжный переход к Северному полюсу полярной экспедиции газеты под руководством Дмитрия Шпаро. Репортажи с трассы перехода шли в каждом номере.
С 1981 года в биографии Снегирева начинается другой этап — афганский, он едет в Кабул, фактически первым собкором «КП» на войне. Год в Афганистане. Причем это было не лучшее время для журналистов: война была засекречена, свирепствовала цензура, а боевые действия, между тем, становились все активнее. Володя фактически первым из советских журналистов приоткрыл тайну над этой войной, написал о наших солдатах и офицерах. Он и впоследствии еще много раз возвращался в Афганистан, счет командировкам потерян. Провел там в общей сложности более трех лет. И опять — сотни репортажей в газете, книги, киносценарии, защита кандидатской диссертации по новейшей истории Афганистана.
Восьмидесятые годы — работа в Афганистане, на положении военного корреспондента необъявленной войны. В 90-х годах Владимир Снегирев вытаскивал наших военнопленных из афганского плена. И с тех пор не пропустил ни одной «горячей точки» на планете.

Фото из личного архива Владимира Снегирева
Мало кто об этом знает, но именно он способствовал освобождению наших военнопленных, а затем еще много лет занимался поисками без вести пропавших бойцов. В конце 1991 года, вместе с двумя британскими журналистами (они были посредниками в предстоящих переговорах с моджахедами), отправился в рискованное путешествие из Таджикистана в Афганистан с целью найти и освободить пленных. Шел Снегирев по заснеженным памирским горам под легендой финна — русского убили бы на первом же километре. А всего таких километров было более трехсот. Кстати, свою резолюцию под решением отправить в Афган эту рискованную экспедицию, наряду с другими высшими лицами государства, поставил и Борис Панкин — тогдашний министр иностранных дел СССР. Тот самый Панкин, который брал когда-то Владимира на работу в «КП».

Очерк Снегирева «Он вернется» — о Герое Советского Союза Руслане Аушеве — вызывал больше всего писем-откликов в 1987 году, этот материал перепечатали затем почти все республиканские, краевые и областные газеты СССР. Его книга «Рыжий» (там есть и полюс, и Афган) получила премию С Ж России, как лучшее документальное произведение года. Другая книга «Вирус «А», написанная в соавторстве с Валерием Самуниным, стала лауреатом Национальной премии «Лучшая книга года».
Сам Владимир Снегирев считает, что «легенды КП» —
это едва ли не все журналисты, работавшие когда-то на Шестом этаже. Вот он — с «легендами» у себя на даче: Михаил Кожухов, Акрам Муртазаев, Юрий Филинов, Вячеслав Недошивин, Виталий Абрамов.

Фото из личного архива Владимира Снегирева

В перестроечные 1985−88 годы Владимир Снегирев возглавил первый в стране цветной еженедельник «Собеседник», который в то время был приложением к «Комсомольской правде». Он и потом не потерялся в бурном, стремительно перестраивающемся на новый лад журналистском мире: был главным редактором, директором и издателем журналов («Вояж», «Вояж и отдых», «Национальный банковский журнал»), главным редактором газеты «Метро», международным корреспондентом «Вечерней Москвы» и «Российской газеты». Его авторитет среди фронтовых журналистов не подвергается сомнению: освещал бевые действия и конфликты в Афганистане, Ираке, Карабахе, на Северном Кавказе, в Косово, Сирии, Ливии, Египте…

Награжден знаком «Золотое перо России», лауреат премии имени Юлиана Семенова «За достижения в области экстремальной журналистики». Лауреат премии СЖ СССР и СЖ РФ. Награжден тремя орденами, а также медалями РФ, ДРА, стран СНГ.

К своему 70-летию в 2017 году выпустил новую документальную книгу «Как карта ляжет».
2010-е годы Владимир Снегирев проводит в Европе собственным корреспондентом «Российской газеты». Одна из любимых командировок — неделя бесед под Парижем с другом, известным скульптором Михаилом Шемякиным.

Фото из личного архива Владимира Снегирева
С 2016 года представляет «Российскую газету» в Праге, как корреспондент по странам Центральной Европы.

Удостоен в числе первых трех лауреатов звания «Легенда «Комсомольской правды» (2017).
О легендах «Комсомольской правды»
Как Лидия Графова преодолела «абстрактный гуманизм»
Жизнь взахлеб

Для своего авторского вечера в клубе журналистов «Комсомольской правды» Лидия Графова написала мини-биографию, лучше который не составить. Поэтому есть смысл привести её здесь.

«Я пришла в «Комсомольскую правду» – с ума сойти – сегодня, в 2020 году — это уже шестьдесят лет назад. Прожила на шестом этаже аж девятнадцать лет... Моя первая заметка в ней называлась «Серебряные купола»". Это про СОЛА – симферопольское общество любителей астрономии, кружок звездочетов-энтузиастов, главное событие моего детства. Мы вели, как ни странно, серьезные научные исследования. Заметку поставили подвалом на первую полосу, и Давид Иосифович Новоплянский предложил сразу, как только защищу диплом, идти стажером в отдел информации.
Отдел этот распахнул передо мной всю необъятность Советского Союза. Это ж, подумать только, какое счастье: можно было отправляться в любую точку нашей огромной родины, если только придумаешь интересную тему. Это была жизнь взахлёб. Я летала в пустыню Кара-Кумы, привезла репортаж со станции «Репетек», где ученые-юмористы грозились прислать мне (если что-нибудь перепутаю) посылку с «эфочкой», ядовитой змейкой. Дважды побывала на БАМе и до сих пор помню восторг озноба, когда поезд из трех вагончиков (под звук фанфар) по только что проложенным рельсам отходил от станции Тында. Довелось постоять на берегу Пролива Счастья (по ту сторону был виден Сахалин). Почему-то прямо оттуда полетела в Красный Кут Красноярского края, где жили загадочные люди вымирающего племени нивхов. Проплыла на пожарном катере от Листвянки до верховьев Байкала, спускалась в скафандре первой из журналистов на дно этого славного моря — могла бы теперь сама себе не поверить, но есть фото.

И даже (спасибо Володе Снегиреву) посчастливилось добраться до макушки Земли, когда на Северный полюс пришла на лыжах экспедиции «Комсомольской правды» Дмитрия Шпаро. В экспедицию был приглашен поэт Андрей Вознесенский, попавший тогда в немилость за участие в диссидентском журнале «Метрополь». Редактор «Комсомолки» Борис Панкин, разрешивший пригласить «крамольного» Вознесенского, конечно, рисковал. Впрочем, не в первый и не в последний раз. Вознесенский прямо там, на макушке, на льдине, пробормотал замечательные строчки, которые я потом нигде не видела опубликованными. Привожу их по памяти, почти прозой: «...Пойми, что полюс собирает в фокус все наилучшее в тебе». Для меня это не только про полюс, но и про «Комсомолку». Про ту нашу наивную, озорную, отважную, высоко нравственную, озабоченную судьбой страны и неустанно сражающуюся за «маленького человека» газету.

1963 год. Первой из журналистов страны (и мира!) репортер «Комсомолки» Лидия Графова побывала на дне Байкала.

Фото из личного архива Л.Графовой.

Мной в 60-е годы владела тема Гулага, и потому были командировки в Норильск, на Соловки, в Мурманск, Владивосток, Магадан. Довелось объехать на «перекладных» все так называемое «золотое кольцо Колымы», где дороги вымощены человеческими костями. На трассе в Ягодном мне встретился бывший зек, «австрийский шпион» Петер Демант. Никаким шпионом он, конечно, не был, а после освобождения уехать с Колымы не захотел. Он показал мне фантастически красивые места – мы прошли узкой тропинкой по берегам озёр, которые цепочкой лежат среди сопок. Одни названия чего стоят: озеро Серой чайки, озеро Танцующих хариусов, Озеро Джека Лондона... А сколько незабываемых встреч подарила «Комсомолка»! Была у нас тогда рубрика «Разговор с интересным человеком». Это были именины сердца – писать в эту рубрику. Благодаря «Комсомолке» я познакомилась с Аркадием Райкиным, Михаилом Жванецким, Фазилем Искандером, Натаном Эйдельманом, Андреем Битовым. Многие стали потом близкими друзьями. Сделала для газеты беседу с Валерией Дмитриевной Пришвиной, кажется, называлась «Жизнь это творчество». Стала с тех пор часто бывать у нее в доме на Лаврушинском. Эта встреча была одной из самых значимых в моей судьбе. Она говорила: «Я ничего не боюсь, ни старости, ни болезни. Боюсь только одного — потерять ощущение жизни как Тайны».

А потом меня перевели в литгруппу отдела писем. Здесь я нашла Риту Федотову, Галю Ронину, ВикуСагалову. Нашла навсегда. Они и сейчас остаются моей «референтной группой». Наш отдел регулярно устраивал «Час интересного письма» для всей редакции. Мы чувствовали себя богачами, сидящими на золоте. Самые яркие сюжеты можно было забрать себе и написать очерк в рубрику «Письмо позвало в дорогу». Теперь мне стало уже совершенно безразлично, куда ехать, лишь бы там была интересная ситуация, неординарная личность. Если раньше меня интересовала география пространства, то теперь захватило совсем другое — «география» человеческой души. И здесь открывались свои горы, пустыни, низменности. Можно судить по названию рубрик, которые я вела или в которых участвовала: «Разговор на банальную тему», «Простые истины», «Путь к себе», «Хочешь стать лучше?», «Наедине с собой». Постепенно я выкарабкивалась к теме, которую можно назвать возвышенно, как звучит она в дневниках Толстого: «нравственное самосовершенствование».

Лидия Графова (четвертая слева) с группой журналистов «Комсомольской правды» разных поколений в составе участников международного Родосского форума.

Фото из архива Клуба журналистов КП.
Взлетая к небесам

Не раз Лидия была признана в редакции лучшим репортером года. Но именно тогда, когда ее повернуло на тему нравственных терзаний и поисков, пришел и тот успех, который перевел имя Графовой в ряд нарицательных. Отвечая сегодня на вопрос, с какой публикации в «Комсомолке» начался новый отсчет, она называет очерк «Хоть бы дождь пошел», опубликованный в 1968 году под заголовком «Быть, а не казаться».

Там были две героини - яркая девушка Таня и ее униженная Таней мать Ирина Михайловна, были их непростые взаимоотношения, была сама очеркистка Лидия из «Комсомолки», которая прожила со своими героинями часть собственной жизни и пыталась разобраться теперь, где она оказалась права, а где пошла на поводу обстоятельств. Так в нашей журналистике появилась неожиданная и свежая тема нравственных сомнений АВТОРА.

Вот она пишет там: «Как интересно, но как всё-таки трудно быть жрурналистом. Волей-неволей входишь в чью-то жизнь, выслушиваешь чьи-то признания, сочувствуешь, а потом, спохватившись, вспоминаешь о роли объективного судьи, на которую обрекает тебя профессия... Бывало: отказывалась я писать критическуюстатью, если появлялась надежда, что в человеке пробудился самый главный, самый строгий судья — собственная совесть».

Совесть... Среди репортажей о мартеновских плавках и хлебных жатвах, в окружении деловых корреспонденций и криминальных расследований слова про совесть как таковую звучали непривычно. Такие понятия в те годы числились по ранжиру «абстрактного гуманизма». Был разработан и утвержден в качестве этического ГОСТа «Моральный кодекс строителя коммунизма». Все нормы там были прописаны, причем с единственно верных - классовых - позиций. Нет, никто и после незабытой еще оттепели не требовал, конечно, слепого следования им, не отменял творческого журналистского взгляда на ситуацию этического свойства. Тем более в «Комсомольской правде». Но одно дело рассмотреть, насколько конкретная история соответствует шаблону морального кодекса, и другое - отложить шаблон, подняться над ситуацией и поразмышлять о совести вообще. Подобные размышления воспринимались избыточными.
Первой в истории журналистики Лидия Графова свои сомнения автора сделала главной темой очерка, заслужив обвинения в «абстрактном гуманизме».

Фото Маргариты Кечкиной.

А Лидия Графова зачем-то пустилась именно в такие «абстрактные» размышления. Причем, и себя зачем-то поставила в один ряд с персонажами очерка, не устрашилась показать себя заблуждающейся, обманывающейся, а потому поначалу несправедливой и неправедной. Она откровенно признается: «Девушка с волосами цвета луны — это три года моей надежды — увы! — не сбывшейся».

Она не стесняется рассказать о своем увлечении Таней, которая, как ей

казалось, даже научила ее, «золотое перо» центральной газеты, чему-то

новому: «Сама Таня показалась похожей на свои отнюдь не ученические стихи

— порывистая, чуть резковатая, слегка небрежная в одежде, не обращающая,

видимо, на неё, как и на рифмы в стихах, особого внимания. Свободный от мелочей, естественный человек. ... Говорила она мне о внутреннем, нравящемся ей одиночестве, и я видела в этом завидный, редкий дар личности — самодостаточность. Какая свобода! Да, она свободна, как дождь, как облако»...

Автор даже не скрывает совсем уж «криминального» факта: Таня увлекла ее, взрослую женщину, в ночное путешествие по городским крышам; они бегали по ним под луной, спрыгивая с одной на другую, и Лидия радовалась, что вот тоже может, как свободная девушка Таня, взлететь в небеса, словно персонаж шагаловской картины.

И вот теперь, в своем очерке, ей приходится раскаиваться, что непозволительно долго грубость Тани по отношению к матери оправдывала, искала причину в неинтересности самой Ирины Михайловны. Таня ведь не скупится на знаки внимания для других: может подарить огромный букет роз или даже помыть пол в помощь. Кому-то... А мать для нее - серая мышь... Графова догадывается - с опозданием, но открыто признавая теперь свои заблуждения: «Неужели вся сложность Таниной натуры в том, что она только играет в красивые чувства, которых на самом деле не испытывает?»

Так весь очерк выходит за рамки частной истории и переходит на новый уровень ее осмысления: о том, как сложно бывает отличить в жизни черное и белое, хорошее и плохое, яркое и серое, подлинное и притворное. О том, как рождается и преодолевается предвзятость, поспешная и поверхностная оценка. «Они, двое (только сейчас это осознаю), были мне как луна, повернутая неизменно одной и той же стороной, родительской... Ну а я, я в этой модели представлялась себе, разумеется, землёй, ради которой луна существует и вертится. Но что я знала, что хотела знать про обратную сторону луны? Как-то и в голову не приходило, что там свои моря, кратеры, вулканы».

По ходу всех этих рассуждений Графова вспоминает и повод, позвавший ее к этой истории; повод, необычайно актуально звучащий именно сегодня, хоть и прошло полвека после публикации: «Рассказал мне о Тане человек, которого знаю давно и мнение которого весьма уважаю. Как-то в беседе с ним всплыло слово «брутальность» ( слово украинское: брутальный — грубый, непочтительный, наглый, дерзкий, деспотичный — Из словаря). Мой собеседник сказал тогда, что в стремительном нашем времени, времени деловых, презирающих эмоции людей, его пугает всё напористей проступающая «брутальность». Именно ею он и охарактеризовал Таню. Но Графовой потребовалось три года, чтобы согласиться со справедливостью его вывода. Ее личные отношения с Таней прошли не через одно испытание, прежде чем автору стала понятна суть характера девушки. И вот беспощадный к себе вывод: «На танино последнее письмо я не ответила. Слишком оно красиво, эффектно. Так же красиво и эффектно, как приносить розы в подарок. Как мыть пол в чужом доме. Как совершать ради кого-то чужого добрый поступок, который ему, чужому, может быть, и ни к чему, а матери был бы спасительным глотком в пустыне. Но не ей — им, чужим. Они восхитятся. В них можно отразиться, как в зеркале. Я тоже была зеркалом. Так долго... И за это мне предстояло испытать гнетущее чувство вины перед матерью. Перед её матерью, перед своей — тоже».

Так очерк вдруг приобрел и еще одну дополнительную тему : о пробуждении совести, о правильном осознании этого понятия. Конец закольцевался с началом, где автор рассматривал свою журналистскую профессию как необходимость пробудить в человеке его собственную совесть.

Возможно, сегодня, когда подобные рассуждения и подобное восприятие человеческих отношений кажутся естественными, когда мы привыкли к психологии как неизменному и необходимому атрибуту нашего быта, новизна и острота той эссеистики Графовой ощутима не так пронзительно, как тогда. Но полвека назад это было сказано ВПЕРВЫЕ. И судьба очерка была неоднозначной. Предложенная Графовой рубрика «Наедине с собой», не сразу была принята даже некоторыми коллегами. На летучке шли споры. Газета считалась по знаменитой формуле тех лет «коллективным агитатором, пропагандистом и организатором». То есть, как опять же тогда говорили, «приводным ремнём» партии, проводником ее идеологических установок. К тому же газета была строго лимитирована в объеме: четыре больших полосы, но только четыре! Официальные материалы, идущие через ТАСС, полные тексты докладов съездов и пленумов партии и комсомола, обязательная событийная хроника от многочисленных собкоров с мест, репортажи об обязательных для освещения в газете государственных мероприятиях и торжествах... За место в номере шла постоянная борьба. И «золотых перьев» в «Комсомолке» всегда было не счесть. Писали они подвалами и чердаками, а то и полосами. А тут еще Графова со своими непонятными «Простыми истинами» и прочим «абстрактным гуманизмом»...

Но надо знать характер Лидии Графовой. Бойцовский! Бесстрашный! Одержимый! И газета недолго сопротивлялась ее напору. Тем более тексты она выдавала такие, что не оторвешься. Переписывала по нескольку раз, бывало, додумав что-то, снимала очерк из номера, чтобы еще раз пройтись по тексту. Можно, пожалуй, сказать, что выстраивала невиданный в советской журналистике жанр, который сегодня назвали бы проповедью.

Как раз в это время произошла ее встреча с Валерией Дмитриевной Пришвиной, которая привела ее, комсомолку, советскую журналистку, к вере в Бога. Проходя путь собственного духовного поиска, Лидия транслировала его и на читательскую аудиторию, которой явно не хватало эмпатии в общественных отношениях. «Комсомольская правда», наверное, единственная из советских газет этим свойством обладала, люди нередко обращались к газете как к духовнику. Читая в своем отделе писем ежедневно десятки человеческих исповедей, Графова уловила эту потребность людей, как и потребность найти в журналисте не только объективного судию, но и такого же живого и раздираемого противоречиями человека, каким были они сами. «Наедине с собой» - это был ее ответ на такую потребность.
1995 год. Лидия Графова, председатель «Форума переселенческих организаций», в Чечне, в Грозном с гуманитарной миссией помощи гражданскому населению.
Итогом 25-летней деятельности «Форума...» стала книга Лидии Графовой «Разнесенные ветром».
Напряжение доброты

Естественным для Графовой стал и следующий шаг: переход к правозащитной деятельности. Сопряжение ее обостренной совести с чьей-то драмой униженности и беззащитности не могло не вызвать искры активного поступка с ее стороны. Потому что только такой поступок мог быть признан ею нравственным. Вот что вспоминает она о том, как в ее журналистском лексиконе появилось слово «борьба».

«История началась с письма молодого инвалида из Ново-Московска Тульской области. Он жил в интернате среди стариков и настойчиво добивался создания специализированного Дома инвалидов для молодых. Я к нему поехала. Это был человек без ног. Казалось, у него отсутствовала нижняя половина туловища, только мощные плечи, сильные руки и гордо сидящая на плечах красивая голова. Он передвигался на небольшой платформе, опираясь на пол руками. Как не странно, он не вызывал ни тени жалости. Говорил ярко и убедительно, подробно излагал какие-то свои научные проекты, которые невозможно реализовать, когда он один среди немощных стариков. Он уже завязал переписку с молодыми инвалидами из разных городов. Неуместность его пребывания в этом интернате была очевидна. Он заразил меня своей идеей. Я чувствовала себя обязанной помочь ему и другим молодым инвалидам. Статьи в «Комсомольской правде», хождения по чиновным кабинетам… Ничего, конечно, мы не добились. Но стало понятно, что за права нужно бороться, их надо отстаивать и защищать».

И со всем пылом и энергией свой деятельной натуры Лидия устремилась в эту сторону. Она пишет в своей биографии: «В школе была отличницей, выбирали председателем совета отряда, а, кажется, в девятом классе – председателем совета дружины всей школы. Это верховодство отложило отпечаток на характер, от чего страдает моя семья. Внуки говорят: «Ты нас напрягаешь своей добротой».

Теперь ее доброта обрела смысл и самостоятельный социальный статус. Постепенно, от ситуации к ситуации, Графова становилась серьезным общественным деятелем и влиятельной политической фигурой. Работая уже в «Литературной газете» она опубликовала несколько статей об анонимках. В советской практике работа с письмами и жалобами имела культовый характер, каждое обращение требовало рассмотрения, ответа по существу и принятия мер. Чем и пользовались интриганы и анонимные доносчики. И вот невероятный успех: ЦК КПСС после статей Графовой принял Постановление о запрете рассматривать подметные письма и другое – о наказании чиновников, мстящих за критику.

А потом в ее жизни появилась тема миграции. Тут снова слово самой Лидии.

«Заболела я миграцией почти случайно. Редактор поручил написать информацию о палаточном лагере, который разбили у стен Кремля армяне, приехавшие бороться за возвращение им Карабаха. А в январе 1990 года в Москву на санитарных поездах и самолетах привезли армян, пострадавших в бакинских погромах. Я, как и многие москвичи, понесла продукты и вещи в Армянское посольство, где прямо на полу бывшего Лазаревского особняка лежали раненые старики и дети – те, кому не хватило места в гостиницах и подмосковных пансионатах. Одна статья о беженцах, вторая, третья… Ничего не менялось. Тогда я поняла, что государство просто не в состоянии реально решать судьбы этих, потерявших кров людей. В марте была зарегистрирована первая в СССР общественная организация помощи беженцам – комитет «Гражданское содействие», где я стала сопредседателем.

В 1993 году, когда после распада Союза в Россию хлынули русские и русскоязычные мигранты, был создан Координационный совет помощи беженцам и вынужденным переселенцам. На страницах «ЛГ» я вела рубрику «Дети России». Это была целая полоса, разделенная на две части: «Кто хочет вернуться в Россию?» и «Кто может принять переселенцев?». Мигранты знакомились через газету, стали собираться в общины. В 1996 году возник «Форум переселенческих организаций». Он никем специально не организовывался, он просто родился. В соответствии с требованиями времени. Мне довелось возглавить это движение. Началось строительство компактных поселений силами переселенцев. «Форум» помогал открывать мини-предприятия: мельницы, пекарни, различные мастерские.
«Форум переселенческих организаций» - любимое детище Лидии Графовой. Здесь она среди тех, кто приехав в Россию с постсоветского пространства, сумел крепко врасти в нее и занять достойное положение.
Семь раз во время чеченской войны группа «Форума…» выезжала с благотворительной акцией «Из рук в руки» к беженцам в разрушенный Грозный и в палаточные лагеря Ингушетии и Дагестана. Когда произошла страшная трагедия в Беслане, мы в течение двух лет ездили в этот маленький город великой (вселенской!) скорби.Нашей целью было помочь обезумевшим от горя людям понять, что жертвами всех межнациональных конфликтов становятся совершенно невинные люди. Довелось помогать созданию там общественных организаций: сначала «Учком», потом «Матери Беслана» и, наконец, «Голос Беслана».

В 2021 году «Форуму» исполняется 25 лет. И все эти годы (чеиверть века!) наше многолюдное пересеоенческое братство (267 организаций, созданных мигрантами в 53 регионах России) доказывало не словами, а конкретными делами, что мигранты – не обуза, а благо для нашей огромной страны. Особенно нас волнует судьба стремительно обезлюдевающего Дальнего Востока. В проектах, которые в последние годы реализует «Форум» по президентским грантам, всегда присутствует «дальневосточный вектор». Наш пилоьный регион – Амурская область, мы осуществляем правовое шефство над поселком староверов вблизи города Свободного. Суть наших проектов хорошо передают их названия. Вот некоторые из них: «Собирание народа в России», «В защиту «понаехавших», «Полюби соотечественника, Родина!» и, наконец, – «Право на Родину».
Опять кому-то нужна помощь, защита, совет, рекомендация. И не важно, что в эту минуту Лидия Ивановна Графова далеко в таежном поселке на Дальнем Востоке, где у нее тоже дела.

Фото из личного архива Лидии Графовой

Служение милосердию, доброте, совести и справедливости, защите гражданских прав и человеческого достоинства, служение родом из «Комсомолки», в истории которой именно Графовой принадлежит Особая роль первооткрывателя темы, и сегодня, спустя шесть десятилетий, продолжается в ее жизни. Известная журналистка и общественный деятель Лидия Графова, удостоенная всех высших профессиональных званий, стала и единственной в истории «Комсомольской правды», кто достиг зачисления в номинанты на Нобелевскую премию мира - за свою правозащитную деятельность. А начиналось все с ночного полета над крышами с брутальной девушкой Таней, которая хотела только казаться. В отличие от автора очерка о ней, которая всегда выбирала позицию БЫТ!Ь! Потому что для нее гуманизм никогда не был абстрактным, а всегда был чьей-то конкретной судьбой.
О легендах «Комсомольской правды»
КАК БОЧАРОВ СЛАГАЛ СВОЮ ОДИССЕЮ И ПРОВЕРЯЛ ПРОЧНОСТЬ ЧЕЛОВЕКА
ХРОНИКА ДОЛГОГО СТАРТА

Геннадий Бочаров занял самые высокие позиции в журналистике, давно стал классиком, признан в мировом рейтинге эссеистов и включен в ряд самых крупных отечественных очеркистов вслед за Короленко; его документальная книга об афганской войне "Русская рулетка" стала в свое время мировым бестселлером, а общий тираж его книг, изданных на основных языках планеты, перевалил за полтора миллиона. Он пил чай с вдовой Эрнеста Хэмингуэйя м иссис Мэри в ее квартире в Нью-Йорке и с Габриэлем Гарсиа Маркесом – и не только чай - в своей квартире в Москве. Он вел беседы и публиковал их с президентом Фонда Рокфеллера Петером Голдмарком, признанным мудрецом ХХ столетия Адином Штейнзальцем, автором комментированного перевода Вавилонского Талмуда на современные языки. (Встречался с классиком мировой музыкальной культуры композитором Микисом Теодоракисом ("Грек Зорге"). Более двадцати лет был членом правления Международного фонда авиационной безопасноости и находился в постоянном контакте с мировой авиационной элитой. И пр., пр., пр. Он и внешне этакий лорд: всегда элегантен, подтянут, улыбчив, респектабелен, вежлив. Есть, есть что-то в нем ненашенское, западное… Даже приросшее к нему неофициальне имя Гек тоже всегда ассоциировалось не с гайдаровским пионерским героем, а опять же с кем-то с той стороны, где живут Билли и Гарри... Такой вот аристократический имидж он создал себе сам. И все безоговорочно этому образу верят.
Геннадий Бочаров поднимался в журналистику из шахтерского забоя.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

А, между тем, Геннадий Бочаров поднимался в журналистику из шахтерского забоя. В редакционный штат впервые был зачислен в 26 лет; заведовать сельхозотделом районной газеты. Родившись в селе Духовское возле озера Ханки на Дальнем Востоке, переехав с родителями в Донбасс в поселок «Шахта «Красная звезда», который по причине потери первоначальной метрики был позднее записан местом его рождения, Гена там закончил школу, сюда вернулся на три года проходчиком силикозно-опасного забоя, бросив после третьего курса Харьковский автодорожный институт, отсюда подался монтажником «Автотрансстроя» обратно в Харьков, где успел даже побыть воспитателем двух женских общежитий и где нашел на всю жизнь жену Татьяну. И так, крутясь почти десять лет по первой спирали своей будущей звездной судьбы, продираясь из шахтерских чумазых низов к светлому писательскому ремеслу через внештатное сотрудничество с областной молодежкой на украинском языке, тогда как свой слог шел на русском, причем особенном, неформатном, как сказали бы теперь, Бочаров и дотянул до возраста, в котором другие занимали уже посты главредов, а ему, рабочему парню без законченного высшего, тем более специального образования, редакционные двери были закрыты. Ему помог тогда Владимир Токмань, хороший друг , в то время работник харьковского обкома комсомола. Он по своим каналам устроил в поселок Дергачи, в районку.Так в трудовой книжке Гека, где первой записью была «проходчик», появилась и та, что давала пропуск в журналистику.
И еще шесть лет ушло на движение по второму витку, который и привел его в «Комсомолку».Он снова все бросил, снова начал с нуля, но уже уверенно и осмысленно: уехал в другой шахтерский край – в Караганду, в поселок Шахан, бывший карлаг, где снова взялся за лом и лопату.. И внештатно писал для газет. Писал не только профессионально, но заметно и ярко. Его первая – 1960 года, еще и-под Харькова - публикация в «Комсомолке» «Самолет не вернулся в 43 -м» стала поводом для карагандинского телевидения сделать Бочарову предложение и зачислить в штат. На одну из съемок прилетел из Алма-Аты главред «Ленинской смены», республиканской казахской молодежки, Юрий Зинюк, уже знавший Гека по его корреспонденциям на страницах своей газеты. Так Бочаров переместился в столицу Казахстана, прогремев вскоре исторической сенсацией о фашистском десанте в Казахстане. Теперь его талантливое перо пробивало ему дорогу не хуже забойного молотка. Пока не пробило вход в «Комсомольскую правду», куда он, словно Христос вступил как на Голгофу в 33 года. И втащил-таки свой неподъемный крест желания выразить себя на эту вершину, с которой начался в очередной раз его полет выше, и выше, и выше.
Начинающий репортер Геннадий Бочаров делает первый исторический снимок в ходе поездки главы СССР Никиты Хрущева по Казахстану.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

НОВЕЛЛА О ПОКИНУТЫХ ОСТРОВАХ

Его талант был теперь общепризнан. Но… Мало ли талантов в журналистике? Чем же брал бочаровский текст? Что такого в нем было необычного, безусловного, самоутверждающего, что заставляло разных людей, прочтя, запоминать строки навсегда? В книге воспоминаний о «Комсомолке» 70-х «Больше, чем газета» есть такое, например, свидетельство Валентины Пономаревой: «Вот у Гека Бочарова во вьетнамском репортаже старик «с коричневой, как высохший табачный лист» рукой. Такое врубается в память навсегда». Да, метафорическое мышление было фирменным стилем той газеты, и Гек со своей способностью видеть мир метафорично и со своей специально развиваемой способностью писать «как в «Комсомолке» совпал с этим стилем абсолютно, стал его носителем и очень скоро лидирующим производителем.

Вот еще вопоминание об этом коллеги, журналиста-международника Александра Кармена: «Целые поколения читателей «Комсомолки» воспитывались на очерках любимого мной и неизменно почитаемого Геннадия Бочарова о людях-героях. А его репортажи после поездок в Юго-Восточную Азию, в Анголу… Какой сочный язык, какие метафоры! Сколько раз во время дежурств по международной полосе, стоя у талера, я, будучи околдован его письмом, отбивался от назойливых редакторов и девушек из бюро проверки, пытавшихся изменить его восхитительные, запоминающиеся на всю жизнь образы, смягчить его неординарный, порой нарушающий все каноны журналистики, но неизменно яркий стиль».

И все же не только слово было его отличительным знаком.
Улица Правды, 24, шестой этаж. Здесь больше 70 лет работала "Комсомольская правда". В знаменитом холле у стеллы погибшим в Отечественную войну журналистам КП, шел обмен новостями. На снимке стоят Владислав Фронин (слева) и Юрий Щекочихин, сидит Геннадий Бочаров.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

В сентябре 2020 года, на его юбилей, Юрий Лепский, коллега и друг Бочарова по «Комсомольской правде», первый зам.главреда «Российской газеты», опубликовал эссе-поздравление, которое очень точно и тонко передает ощущение бочаровского феномена. Вот этот текст.

"ОСТРОВ БОЧАРОВ.

Блистательному репортеру и писателю Геннадию Бочарову исполнилось 85. В случае Бочарорва это скорее новость, чем старость.

Много лет назад однажды утром я открыл номер "Комсомольской правды" и остолбенел, прочитав эту заметку. Так в ту давнюю пору не писал никто. Во-первых, заголовок. Он был трехстрочным и начинался с местоимения "Я"(«Я сел в шлюпку и уплыл оттуда навсегда»). Любой редактор в любой другой газете сказал бы вам, что это нескромно. Любой редактор, в любой другой газете. Вам. Но не главный редактор "Комсомолки" и не Геннадию Бочарову.

Заголовок содержал еще одно удивительное качество: он сочетал предельно бытовое действие с категорией вечности. Секундное дело - "сел в шлюпку и уплыл оттуда" с пожизненным "навсегда". Это завораживало. Последующее чтение текста приводило вас в состояние нарастающего волнения.

"Но я чувствовал остров рядом и ощущал перестрелку в сердце..." "Память складывала крылья и камнем летела вниз..." "Утром над морем показалась узкая планка рассвета. По ней двигались легкие тени прожитых когда-то на острове дней..." "Над головами - высокий, гулкий купол жизни..." "Вечные стрелки осени возвращают птиц к знакомым местам..." "А как быть нам?.. Нам - и восемнадцатилетним и сорокалетним - остается кое-что потруднее... Наверное, нам остается рвать золотую паутину миражей и воспоминаний и идти к новым островам, пока есть острова и пока есть силы."... Так не писал тогда никто. Так и сегодня не может писать никто.
С лауреатом Нобелевской премии по литературе, классиком XX века Габриелем Гарсия Маркесом.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

О чем эта заметка? О том, как на далеком острове Барса-Кельмес в Аральском море родился куланенок, о том, как с острова на Большую землю отправляли пять коров.О том, как корреспондент, попавший на этот остров, почему-то был там счастлив? О том, как его всю жизнь тянуло вернуться туда? О том, как многажды он пролетал над островом, и однажды даже поплыл туда на корабле. Но не доплыл. Остров ускользал от него, как заговоренный. О том, что самый мужественный и трудный поступок в жизни человека - не возвращениетуда, где было хорошо, а открытие новых островов, движение вперед, пока на эти открытия и это движение есть силы? Да, да, да. Об этом. По существу, Геннадий Бочаров публично совершал трудный выбор в своей жизни, он впервые утверждал миропонимание нового Одиссея, который не возвращается на Итаку.Это был выбор свободного человекав стране неснесенных вышек вертухаев, колючей проволоки ГУЛАГа и партийного диктата.

Это маленькое эссе способно было изменить жизнь внимательного читателя, поскольку генерировало для него силу и свободу автора.Этой силы, свободы и таланта Бочарову хватило намного и на многое. Он и по сей день остается непревзойденным репортером Отечества".

МИРОПОНИМАНИЕ. Это и есть ключевое слово относительно того, что сделало Гека легендой. Он очень долго шел в журналистику. Но по пути набрал такой собственный и проверенный опыт об устройстве мира и содержании и смысле жизни, который позволил ощутить его непререкаемым и позволял поэтому перевести в авторское Я без всякого лишнего стеснения. Вплоть до того, что можно задать новый курс Одиссею. Это то авторское Я, которое не от самомнения, а от глубины своего взгляда. Ему было что сказать. И ему было интересно искать свои метафорические формулы для происходящего и описываемого.
2000 год, редакция газеты «Известия». Политический обозреватель при главном редакторе «Известий» Геннадий Бочаров с другом и коллегой по «Комсомольской правде», шеф-редактором «Известий» Александром Куприяновым (справа).

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

САГА О РОЖДЕНИИ ГЕРОЯ

В историю шестиэтажной журналистики 60-70-х Гек Бочаров вошел не только своим миропониманием и своим стилем, но и своим жанром. Его тянуло в исследование человеческой стойкости в экстремальных ситуациях, когда эта стойкость, крепость, выносливость, всплывающие резервы организма и воли отдельной личности превышали обычную норму. Он так однажды сформулировал эту загадку: "Читая Хемингуэя, думаешь об особой хрупкости человеческого рода. И о величайшей прочности отдельного человека". Хеменгуэй был для него непререкаем как раз и тем, что являл такой пример необычайной собственной прочности.

А личный любимый жанр Бочарова можно назвать ОЧЕРКОМ О РОЖДЕНИИ ГЕРОЯ. Потому что только герой способен удержать себя на сломе. Поэтому он и герой, а его прочность становится олицетворением подвига.

В советской журналистике героический очерк был, конечно, основополагающим, поскольку абсолютно соответствовал задаче коммунистического воспитания и пропаганды. Шахтер Алексей Стаханов и трактористка Паша Ангелина, пограничник Никита Карацупа и летчик Валерий Чкалов, герои Великой Отечественной Зоя Космодемьянская и молодогвардейцы… Бочаров искал и находил уже новых героев, открывая тем самым и новые грани такого жанра. На смену героям труда и войны он привел на страницы "Комсомолки" подвиг обыденности, когда она достигает почему-либо момента взрыва.
Советский пловец, чемпион мира Шеварш Карапетян в 1976 году спас из упавшего в водохранилище троллейбуса 20 тонущих людей. Геннадий Бочаров представляет героя своего очерка спустя четверть века на встрече с читателями.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

Троллейбус срывается с плотины, падает в водохранилище, прохожий бросается спасать тонущих Им оказывается советский пловец, чемпион мира Шаварш Карапетян, вытащивший из воды боьше двадцати пассажиров. Военный летчик Юрий Козловский, реактивноый истребитель которого падает в катастрофе в забайкальскую тайгу, много дней выползает с перебитыми ногами к людям; Бочаров делает его имволом, назвав очерк "Непобежденный". Пожарный инспектор не подписывает акт приемки цеха без средств защиты от огня, несмотря на прямые угрозы убийства. Шахтер оказывается под обвалом и пробивается оттуда несколько суток навстречу спасателям.Одна из первых книг очерков Бочарова так и называлась – красноречиво и антипафосно: "Что человек может". Может и обязательно сможет, когда обстоятельства заставят…

Но и не дав прямого ответа, Бочаров всеми своими текстами и заложенными в них формулами давно такой ответ нашел. Стоит взять наугад несколько его фраз, чтобы убедиться в этом. Например, такие. "Тот, кто держится до конца, проигрывает последним. Но и проиграв, человек не должен терять достоинства, потому что только достоинствое способно облегчить проигрыш" .Держится до конца в чем? В бою, в схватке, в противостоянии, в сопротивлении. Там, где проигрыш неминуем, но его тоже надо принять с достоинством. По-мужски. Авторский опыт Бочарова подчеркнуто мужской, опыт человека, прошедшего не одну схватку. Чкловека, выросшего в прочной мужской среде поселка шахты "Красная звезда". Здесь был задан вектор его мускулинности, переполняющей и его очерки.

Скорей всего, эта воплощенная в нем порода мужской силы толкала его и по миру и по всем возникающим "горячим точкам" планеты. Афганистан, Никарагуа, Лаос, Ангола, Колумбия, Аляска, Гаваи, Мексика, Канада, Куба, Вьетнам, Англия, Франция, Япония, Германия... Каждая поездка – репортажи, очерки, путевые заметки, переполненные феерическими подробностями. И всегда репортажи и очерки о возможнростях человека даже в смертельной ситуации. Когда и смерть не ломает достоинства.
1983 год, Афганистан. Спецкор «Литературной газеты» Геннадий Бочаров на бетеэре c собкором ЦТ СССР в Афганистане Михаилом Лещинским.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

На вопрос, почему Гек а привлекла именно такая тема, он так и не ответил. Да, разок в юности и сам попал в обвал на шахте "3 бис", где работал в бригаде И вана Кищика, о котором позже тоже написал очерк, после чего бригадир его получил орден Ленина. Две трети бригады за годы ее работы под землей погибли в таких обвалах. Гека судьба уберегла. Но она показала ему цену обыденного труда и достойного поведения в критической ситуации. Сам он по жизни трижды попадал в немыслимо экстремальные передряги: в Афгане, когда его чудом на бэтээре вытащили из захваченного талибами отеля наши десантники; когда при перелете из Колумбии в Нью-Йорк в воздушном пространстве так называемого "Бермудского треугольника" их самолет трижды возвращался с заглохшими двигателями на вынужденную посадку; и когда его ошибочно "поставили" в Скалистых горах в США на слаломную трассу высокой категории и лыжи "Атомик" понесли его, не владеющего слаломом, прямо в пропасть. Справился. Кто-то сверху дал и ему почувствовать, что человек на самом деле может…

Но и не дав прямого ответа, Бочаров всеми своими текстами и заложенными в них формулами давно такой ответ нашел. Стоит взять наугад несколько его фраз, чтобы убедиться в этом. Например, такие. "Тот, кто держится до конца, проигрывает последним. Но и проиграв, человек не должен терять достоинства, потому что только достоинствое способно облегчить проигрыш" .Держится до конца в чем? В бою, в схватке, в противостоянии, в сопротивлении. Там, где проигрыш неминуем, но его тоже надо принять с достоинством. По-мужски. Авторский опыт Бочарова подчеркнуто мужской, опыт человека, прошедшего не одну схватку. Чкловека, выросшего в прочной мужской среде поселка шахты "Красная звезда". Здесь был задан вектор его мускулинности, переполняющей и его очерки.

Скорей всего, эта воплощенная в нем порода мужской силы толкала его и по миру и по всем возникающим "горячим точкам" планеты. Афганистан, Никарагуа, Лаос, Ангола, Колумбия, Аляска, Гаваи, Мексика, Канада, Куба, Вьетнам, Англия, Франция, Япония, Германия... Каждая поездка – репортажи, очерки, путевые заметки, переполненные феерическими подробностями. И всегда репортажи и очерки о возможнростях человека даже в смертельной ситуации. Когда и смерть не ломает достоинства.
Встреча через 25 лет. Специальный корреспондент «Комсомольской правды» Геннадий Бочаров, награжденный боевым орденом Красной Звезды за свою журналистскую работу в Афганистане в 80-е годы, когда там вел действия «ограниченный контингент» советских войск, и командарм 40-й армии, воевавший там и выводивший наши войска после окончания афганской кампании, Герой Советского Союза, губернатор Московской области , генерал-полковник Борис Громов (справа). Борис Всеволодович вручает Геннадию Бочарову Почетный приз Правительства Московской области.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

Книга Бочарова "Русская рулетка", которая разлетелась по миру и всюду попала в топ-рейтинги, так и не была пропущена цензурой к российскому читателю. Потому что она невыносима для живых участников боевых действий из-за беспощадной мясистости письма о трагедии афганской войны, перемоловшей "ограниченный контингент" советских войск в засекреченный от собственной страны "груз 200". Бочаров называет эту войну, где сам чуть не погиб, самой большой ошибкой Советского Союза.

Это очень правдивая книга… Бочаровская мускулинная правда.

ЭПОПЕЯ О НАДЕЖДЕ КУРЧЕНКО

Собкор по Латинской Америке Александр Кармен, с которым Бочаров не раз бороздил страны континента, вспоминал, что Гек писал не о том, что было, как многим очевидцам казалось, в действительности, а о том, как он представлял себе происходящее, составляя его словно пазл из увиденных или не увиденных, но подразумеваемых деталей. Самое парадоксальное, что после прочтения этих репортажей по-другому уже и невозможно было представить. Миллионы читателей воспринимали жизнь по бочаровским лекалам.

Да, он пишет метафорично и ярко, он обладает опытом и миропониманием, он проверяет прочность и героизм человека. Но есть еще вот это: притягательность изложения. Когда не можешь оторваться от рассказа и веришь каждому слову. Мера писательского дара именно в этом. Один расскажет анекдот – и скучно, другой – и давятся смехом.Тут дело в упругости, пружинитости изложения, в его структуре и четком осознании автором, какие клавиши текста какие ноты читательского восприятия извлекут. Гек безупречно владеет этим искусством коммуникации. Он всегда знает, чего ждет от рассказчика читатель.

Возможно, самой притягательной публикацией Бочарова, которая и сделала его имя по-настоящему легендарным, стала эпопея об одном из первых в истории гражданской авиации террористическом акте – захвате маленького – на 46 пассажиров - самолета прибалтийскими бандитами, угнавшими его в Турцию. На этом рейсе был ранен выстрелом в спину командир корабля, истекал кровью его штурман, убита бортпроводница, парализованы угрозой гранатного взрыва люди в салоне.

Это случилось 15 октября 1970 года. Самолет летел из Батуми в Сухуми. Сообщение о захвате пришло от информационных агентсв после посадки самолета по требованию террористов в турецком городе Трабзоне.

Бочарова вызвал главный редактор "Комсомолки" Борис Панкин и сказал, что договорился о его допуске к расслендованию чп на месте с председателем правительственной комиссии, заместителем председателя КГБ. Бочаров, единственный из журналистов страны, вылетел в Сухуми, куда должны были вернуть самолет и пассажиров. Страховали его работу, каждый на своем месте, заведующий отделом информации газеты Виталий Игнатенко и тбилисский собкор КП Теймураз Мамаладзе. Но, конечно, сам Гек в те три дня, которые провел в Сухуме, пока газете не разрешили после всех согласований и цензурных чисток опубликовать 18 октября бочаровский очерк, произвел невероятное по энергичности действие, найдя и представив миру нового национального героя – 19-летнюю стюардессу и комсомолку Надежду Курченко. Надя погибла, но Гек сделал имя ее бессмертным в прямом смысле слова: именем Нади называли улицы и школы, пионерские дружины и даже пассажирский самолет!
Вашингтон, Всемирный фонд авиационной безопасности. Президент фонда Стюарт Мэтьюз (слева) и Геннадий Бочаров.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

Этот беспрецедентный по тем временам подвиг – стюардесса закрыла собой дверь в кабину пилотов – потряс людей не меньше, чем проезд по "закрытому" Советскому Союзу молодого Фиделя Кастро или победа нашей футбольной сборной на Олимпийских играх в Мельбурне. Эхо этого поступка прокатилось по планете как мощное духоподъемное цунами. Такова была энергия журналистского труда Бочарова.

Как же он работал и строил свой рассказ о событии?

Отбор фактуры. Это сотни исписанных страниц блокнотов. Очевидцы, участники угона, специалисты по чрезвычайным ситуациям, по авиапроисшествиям, по международным делам (ведь впервые пришлось и договариваться о возврате угнанных). Бочаров дважды разговаривал из Сухуми и Батуми по правительственной связи с министром гражданской авиации СССР Борисом Павловичем Бугаевым. Гек, единственный, получил у врачей доступ к раненому командиру – на пару минут, но ему хватило.

Поиск героя. Высочайшая профессиональная интуиция спецкора "Комсомолки" сразу выделила из многих фактов тот главный – гибель стюардессы, - который содержал в себе многослойный смысловой набор, способный превратить факт в явление. Были и другие герои , их Гек тоже представил. Например, Зинаида Левина. Которая прорвалась в кабину пилотов сразу после приземления с возгласом "Я врач!", кинулась к штурману с разорванной выстрелом артерией, зажала ее ладонью и держала так до приезда санитарной машины, что спасло штурману жизнь.

Интерпретация подвига. Как вообще поднять поступок до категории подвига, как убедить читателя, что данный поступок – высшее проявление самоотверженности человека, выбора им гибели как оправданного и правильного действия, высшее понимание им целесообразности своей жертвы. Конечно, факт смерти на посту уже способствует такой интерпретации. И все же должно быть что-то потрясающее душу, что-то из области нравственных движений. И Бочаров ищет такое основополагающее движение в поведении и натуре своей героини. Его Надежда не просто гибнет на посту, соблюдая служебную инструкцию. Она защищает своих пилотов и пассажиров, защищает доверенных ей людей. Так мать защищает детей. Это практически рефлекс. Невозможность предательства. Бесстрашие моральной чистоты. Его Надежда приобретает в такой интерпретации почти сакральный смысл, над ней появляется ореол святости, великомученичества. В советской печати таких слов и понятий не было, но в людях ощущение святости неистребимо, они его чувствуют всегда, хотя и называют по-разному.

Струтура, композиция очерка. Они продиктованы воплощением читательского любопытства. Сначала хроника события: что, где, когда и как случилось. Потом интервью с командиром, со спецами. После ожидание в аэропорту Сухуми возвращения пассажиров. Интервью с родственниками членов экипажа, с подругами Надежды Курченко. Прибытие пассажиров и их рассказы. Снова мнение компетентных специалистов. Наконец, прибытие угнанного самолета. Последний взгляд репортера на него: разбитое стекло пилотской кабины, пробоины от 20 пуль. И уже не в тексте, а как бы рядом с ним, отдельной колонкой, справка о террористах: кто такие, откуда, куда, зачем… И это каждый хотел узнать.
"Золотая обойма" лучших перьев страны: легендарные мэтры "Комсомольской правды" и российской журналистики Ярослав Голованов (слева), Василий Песков (в центре) и Геннадий Бочаров.

Фото из личного архива Геннадия Бочарова.

Трое суток профессиональной работы, и очерк о подвиге стюардессы, не стареющий уже 50 лет.

Очерк из золотой обоймы "Комсомольской правды". Изданная вслед книга "Смерть стюардессы" разлетелась стотысячным тиражом за одну неделю.

В заключение можно привести также точные слова главного редактора «Комсомолки» 60-70-х Бориса Панкина, который брал когда-то Бочарова на работу в газету, отправил на первое звездное задание, публиковал его героические очерки и феерические репортажи из разных стран. Поздравляя Гека с очередным юбилеем, он наисал ему: «Гена, вместо поздравления восклицаю:

- Семьдесят пять лет? Нет!

Уж больно не вяжутся с твоим обликом, темпераментом, эмоциями эти цифры. Нет, годы над тобой не властны. Наверное, это выбранная тобой стезя, быть самым первым, самым точным, самым участливым там, где случилось что-то чрезвычайное, счастливое или трагическое, не отпускает, держит в строю, рождает новые репортажи, новые книги, приводит новых друзей и не отпускает старых. Вот и оставайся таким, каким мы тебя знали в прошлом веке и так же любим и ценим в нынешнем. Остальное приложится.

Твой Борис Панкин»
И сегодня, когда Бочаров отметил 85-летие, он неутомимо пишет свои шедевры о прочности человека. И сам эту прочность являет.

Фото Юрия Лепского

Наша справка
Геннадий Николаевич Бочаров. Родился 25 сентября (Международный день журналистики) 1935 года. Трудовой путь начинал проходчиком на шахте «3-бис» Чистяковского района Донецкой области. С конца 50-х годов – в журналистике, начинал с внештатного сотрудничества, потом работал в районной газете, на телевидении в Караганде, заведующим отделом казахстанской республиканской молодежной газеты «Ленинская смена». 17 лет (1967 -84) в «Комсомольbской правде»: спецкор, и.о. заведующего отделом информации. Затем - обозреватель «Литературной газеты» (1984 -94), политический обозреватель при генеральном директоре ТАСС (1994 -97); политический обозреватель при главном редакторе «Известий» (1997 - 2000), постоянный автор "Российской газеты" (с 2001 года).

В качестве специального корреспондента побывал более, чем в 60 государствах мира, в том числе - во всех его «горячих точках». Награжден орденами и медалями СССР, включая боевой орден Красной Звезды, почетными знаками им. Ю.Гагарина, академика С.Королева и др.

Член Союза журналистов России, Союза писателей Москвы. Лауреат премии Ленинского комсомола за книгу «Непобежденный» (1978). Удостоен высших профессиональных наград: премии Союза журналистов СССР, премии им. Михаила Кольцова, премии им. Владимира Гиляровского, высшей награды Союза журналистов РФ - знака «Золотое перо» России" (2011) и др. Награжден «Российской газетой» премией «Золотая страница». Включен в энциклопедический список лучших отечественных очеркистов наряду с Герценом, Короленко, Гиляровским, Горьким, Симоновым, Песковым. Автор 20 документальных книг общим тиражом полтора миллиона экземпляров. Большинство переведены на основные языки мира. Книга Бочарова "Чистые вершины" издана как учебное пособие со справочным аппаратом и ударениями на каждом слове для иностранных вузов с факультетами изучения современного русского языка.

Дизайн и верстка: Наиль Валиулин
Made on
Tilda