О легендах «Комсомольской правды»

ЛЮДМИЛА СЕМИНА

О легендах «Комсомольской правды»

ЛЮДМИЛА СЕМИНА
Ежегодно 24 мая, в день рождения «Комсомольской правды» её сотрудники коллективно фотографируются у подъезда редакции. Больше семидесяти лет, с 1934 года по 2005 год (до пожара в феврале 2006 года), это происходило у левого подъезда номер 1 издательского комплекса «Правды» на улице Правды, 24, над дверью которого был укреплен монументальный логотип газеты с пятью советскими орденами «Комсомолки». Традиция получила продолжение и на новом месте, у редакционного подъезда на Петровско-Разумовском проезде, 23\1. Такой коллективный снимок вполне можно считать визиткой «Комсомольской правды» всех поколений.
О легендах «Комсомольской правды»
Люди Шестого этажа

Эта медаль была выпушена в честь 50-летия «Комсомольской правды». Её получили все сотрудники газеты и участники торжественного собрания в Колоном зале Дома союзов. Есть такая медаль и в редакционном музее.
24 мая 2020 года «Комсомольской правде» исполнится 95 лет. Ее история — это история страны. И вместе с тем — звездные судьбы множества выдающихся людей, уникальных личностей, оставивших заметный и реальный след в истории и газеты и Отечества, и даже мира. «Комсомолка» всегда собирала талантливую молодежь. Сюда можно было попасть буквально «самотеком», прислав по почте свою дебютную заметку. Студентами-практикантами начинали здесь свой профессиональный путь будущие главреды газеты Алексей Аджубей, Борис Панкин, Владислав Фронин, Владимир Сунгоркин. Кстати, главредами тут нередко становились, не достигнув тридцатилетия или только перевалив за него: и первый Александр Слепков, его преемники Тарас Костров и Иван Бобрышев, и затем вся предвоенная плеяда, от Владимира Бубекина до Николая Михайлова, и военный главред Борис Бурков, и шестидесятники, включая Юрия Воронова, да и другие, «присланные» со стороны оказывались ненамного старше, на пару-тройку лет, — в 50-е Дмитрий Горюнов или в 80-е Геннадий Селезнев.

Шестой этаж знаменитого издательского здания на улице Правда, 24 нередко становился настоящим родным домом и семьей для своих сотрудников. Сюда приходили делать именно журналистскую карьеру и, достигнув высот самоутверждения в самом популярном издании страны, став и сами именем в профессии, оставались здесь навсегда. Василий Песков и Инна Руденко отработали в «Комсомолке» без малого по 60 лет, Ярослав Голованов — 45, Алевтина Левина — от стажера до кончины через 25 лет (уже лауреатом премии Ленинского комсомола за книгу своих блестящих очерков), Леонид Репин, и поныне репортер газеты — 53 года. А вообще в списке сотрудников с сорокалетним стажем работы только за последние годы более пятидесяти человек.
23 мая 1975 года. Выпускающая бригада — ведущий и дежурный редактор, ответсек, выпускающие сотрудники секретариата и отдела иллюстрации, дежурные по отделам, авторы публикаций, верстальщики и метранпаж, корректура, бюро проверки, цензор, «свежая голова» — все удостоверили готовность юбилейного номера. Первый оттиск с ротации завтрашней газеты с размашистой подписью ведущего редактора «В свет!» вышел, как обычно, после 22-х часов. Выпускающая бригада прямо в цехе снялась на память.
Отсюда уходили главредами и золотыми перьями в другие СМИ, нередко при этом создавая или преображая их: в «Известия» — сначала командой за Аджубеем, потом командой Льва Корнешова, Николая Боднарука, Андрея Иллеша, Александра Куприянова, Юрия Данилина, Виктора Сагидова и, наконец, командой Владимира Мамонтова; в «Литературку» — командой Юрия Роста, Юрия Щекочихина, Лидии Графовой, Александра Сабова, Юрия Куликова; в «Советскую Россию» — Александр Яковенко, Марина Чередниченко, Владимир Шин, Геннадий Жаворонков; в «Труд» — Олег Жадан и Юрий Совцов, а затем команда Валерия Симонова; в «Трибуну» — командой Анатолия Юркова и Виктора Андриянова; в «Коммерсантъ» — командой Азера Мурсалиева; в «Российскую газету» — в начале двухтысячных уже третьей туда командой Юрия Лепского, Ядвиги Юферовой, Николая Долгополова, Геннадия Бочарова к ставшему там главредом Владиславу Фронину; в «Новую газету» — командой за Дмитрием Муратовым, Сергеем Кожеуровым, Зоей Ерошок, Акрамом Муртазаевым; организатором и главредом газеты «Россия» стал Александр Дроздов;
в «Учительскую газету» — командой Петра Положевца и Ольги Мариничевой; в «Деловой вторник» — Федор Сизый и Леонид Арих, главредом журнала «Юность» — Виктор Липатов. Список, конечно же, далеко неполный… Все названные имена — культовые и в сегодняшней журналистике, их творчество изучают в университетах.
«Комсомольская правда» обладала разветвленной сетью корреспондентских пунктов по всему СССР и за рубежом. Собственные корреспонденты газеты являлись реальной силой на местах, своевременно информировали редакцию о положении и событиях в регионах, проверяли письма в редакцию от читателей, писали яркие заметные материалы (иначе их не взяли бы собкорами). Ежегодно весь собкоровский корпус собирали на Шестом этаже для «сверки часов». Доклады, отчеты, оценки, разбор практики, постановка новых задач, общение. И обязательно — фото на память в Голубом зале редакции — с ведущими журналистами этажа. Снимок из 80-х годов. Главный редактор Геннадий Селезнев в центре в первом ряду.
«Комсомольская правда» оказывалась лифтом и в высшие этажи государственного управления. И не только в сфере СМИ. Еще предвоенный главред Николай Михайлов, оставаясь руководителем газеты, был избран первым секретарем ЦК ВЛКСМ и оставался им все годы Великой Отечественной. Борис Бурков, пройдя после «Комсомолки» журналистские руководящие посты в «Правде», «Труде», стал основателем АПН, которым и руководил затем десять лет. Борис Панкин стал основателем ВААП и руководил им до перехода на дипломатическую работу, в которой достиг поста министра иностранных дел СССР. Дмитрий Горюнов и Виталий Игнатенко «рулили» ТАСС, причем, В. Игнатенко одновременно был вице-премьером РФ. Председателем Госдумы Ф С РФ двух созывов стал Геннадий Селезнев. Георгий Пряхин, сменив Виталия Игнатенко, был пресс-секретарем Президента СССР. Валентин Юмашев руководил Администрацией Президента Р Ф; Павел Вощанов и Дмитрий Якушкин были пресс-секретарями Президента Р Ф; Борис Миронов — председателем Комитета по печати РФ; Андрей Крайний — руководителем Федерального агентства по рыболовству. И это тоже далеко не полный список.
Год 1984-й, очередная молодая поросль собкоров, очередное собкоровское совещание на Шестом этаже, очередной снимок на память в легендарном Голубом зале редакции. Главный редактор Геннадий Селезнев в последнем верхнем ряду, седьмой слева. Пожалуй, ни в одной друго редакции не было в те времена такой теплого и неформального журналистского братства.
Среди выходцев из «Комсомолки» — основатель отечественной социологической науки Борис Грушин, основатель и руководитель проекта «Детские деревни SOS» Елена Брускова; основатель и председатель общественного Форума переселенческих организаций Лидия Графова: секретари Союза журналистов России Надежда Ажгихина, Павел Гутионтов, Рафаэль Гусейнов, Леонид Никитинский; секретарь Президиума Союза писателей России, главред журнала «Форум» Владимир Муссалитин и ректор Литинститута Сергей Есин; научный обозреватель и советник Президиума РАН Владимир Губарев; действительный член Академии художеств России, карикатурист Игорь Смирнов; именитые деятели кино и телевидения — заместитель министра культуры РФ и организатор кинофестиваля стран СНГ Константин Щербаков; продюсеры Серогей Кушнерев («Жди меня», «Последний герой») и Константин Смирнов («Школа злословия»), кинорежиссер Михаил Дегтярь, сценарист и художественный руководитель киностудии Нина Аллахвердова; член Академии российского телевидения Михаил Кожухов; ведущий программы «Вести» Сергей Брилев, телеведущий и литератор Андрей Максимов, обозреватель Общественного телевидения России Сергей Лесков. Современная российская литература тоже обязана «Комсомолке» плеядой крупных имен: от Владимира Дудинцева, Владимира Чивилихина, Владимира Орлова, Юрия Додолева, Юрия Роста, Николая Булгакова, поэтов Владимира Сидорова, Алексея Дидурова, драматурга и поэта Ольги Кучкиной до Андрея Тарасова, Вячеслава Недошивина, Александра Потемкина, Владимира Чернова, Николая Андреева, Александра Лапина, поэтов Андрея Чернова, Олега Хлебникова, Марины Князевой, Виктора Злобина, Наталии Моржиной.
Накануне каждого Нового года традиционно проходит тоже легендарный редакционный «капустник», сценарии которого представляют историю «Комсомолки» в сатирическом и персонифицированном виде. Остроумные цитаты «капустников» живут десятилетиями в памяти участников, иные спародированные образы навсегда приклеиваются к персонажам шуток. На этом снимке из 90-х годов два великих обозревателя газеты, которым Союзом журналистов России присвоено звание «Легенда российской журналистики» — Василий Песков (первый ряд, второй слева) и Инна Руденко (четвертая слева).
Юбилей полезен хотя бы тем, что появляется возможность такого «поминальника». И «понимальника». Потому что появляется повод еще раз осознать, среди кого поработать, с кем тесно пообщаться подарила тебе возможность судьба. Кто-то правильно сказал, что Шестой этаж — это отдельная партия в истории страны. У нее есть даже свое название: «Дух Шестого этажа». Это имя родилось в 1973 году, когда главреда Бориса Панкина провожали на работу по созданию ВААП: ему тогда на прощание подарили запечатанную бутылку с нашим воздухом. Дух этот, или как сегодня сказали бы, — аура, менталитет, контент, — неповторим, но он остается в людях «Комсомолки» навсегда, где бы и как бы они не продолжили свою судьбу.
О легендах «Комсомольской правды»
О «ГВОЗДЯХ» И «БОМБАХ»
У каждого времени — свои памятные статьи, которые стали символом эпохи. Можно вспомнить целинную эпопею и опубликованную в главной молодежной газете песню «Едем мы, друзья» в 50-е, знаменитые дискуссии «Комсомолки» о физиках и лириках и о наличии жизни на Марсе в 60-е, педагогов-новаторов и БАМ — в 70-е, афганские репортажи и таежный тупик семейства Лыковых — 80-е…

Если пройтись по годам конкретно, обязательно найдешь 5−6 таких резонансных публикаций, которые становились насоящими «бомбами» или, как мы говорили тогда, «гвоздями», взрывали общественное мнение, вынуждали власти менять ситуацию или, наоборот, награждать новых национальных героев соответственно их высоким заслугам.
«Комсомольская правда», благодаря профессиональному подвигу репортера Тамары Кутузовой (псевдоним Ольга Апенченко) и фотокора Василия Пескова, стала единственной газетой мира, которая первой рассказала о полете Юрия Гагирина и о нем самом уже к вечеру 12 апреля 1961 года.
Гагаринский номер

13 апреля 1961 года единственная газета мира вышла с рассказом о первом космонавте Земли Юрии Гагарине. Так получилось, что за год до полета журналистке «Комсомолки» Тамаре Кутузовой (Апенченко) удалось устроиться лаборантом только что созданного первого отряда космонавтов. Она вела дневник отряда. Из редакции пришлось уволиться, чтобы не нарушать секретность. Но когда было принято решение о полете, Тамара примчалась к главреду Юрию Воронову и все ему рассказала, положив на стол для публикации свой дневник. Воронов тут же создал две бригады из репортера и фотокора (Тамара Кутузова-Василий Песков и Ярослав Голованов-Илья Гричер), одну направил в Звездный городок (там работала Кутузова и жил Гагарин), другую на Алтай, к родителям дублера Германа Титова. Едва прозвучало по радио сообшение ТАСС, Кутузова и Песков тут же оказались в семье Гагариных. Все остальные газеты и цензура только ждали инструкций, а «Комсомолка» уже публиковала и дневник, и ставшие классикой снимки Пескова, и репортажи с улиц страны от ее ликующих граждан. А Песков с редактором отдела информации Павлом Барашевым «напросились» у маршала авиации, с которым лично дружили, в полет на место посадки, провели ночь в одной гостинице с отдыхающим Гагариным, летели с ним обратно в Москву и уже вечером в спецвыпуске «Комсомолки» напечатали первое в мире интервью с первым космонавтом. А репортеры Анатолий Иващенко и Юрий Бережной разыскали на одном из столичных заводов двоюродную сестру Юрия, рассказавшую о детстве космонавта. Это был настоящий подвиг и подлинный исторический триумф газеты, который сделает этот номер бессмертным, как и сам полет Гагарина.
Газета Клуба журналистов КП «6 этаж» рассказала в апреле 2011 года о том, как «Комсомольская правда» освещала тему космоса, и о том, как выпустила первый в мире гагаринский номер с помощью «королевы сенсации» Тамары Кутузовой и будущего великого обозревателя, а в те дни фотокора Василия Пескова.
История с Соляником

21 июля1965 года «Комсомольская правда» опубликовала первую в советской прессе антикоррупционную статью Аркадия Сахнина «В рейсе и после» с разоблачением зарвавшегося и морально разложившегося самодура, генерального директора китобойной флотилии «Слава», Героя Социалистического труда Алексея Соляника, одного из самых могущпественных хозяйственников своего времени. Публкацию обсуждали на Президиуме Ц К КППСС во глве с Леоидом Брежневым. Соляник потерял свой пост, что было немыслимой победой газеты; но и свой потерял главред «Комсомолки» Юрий Воронов. Фактом публикации была пробита тогда решь и цензуры, и партийной дисциплины.
«В рейсе и после» — первая антикоррупционная публикация «Комсомольской правды» о генеральном директоре китобойной флотилии «Слава» обсуждалась после выхода на Президиумей Ц К КПСС и стоила должности как могущественному хозяйственнику того времени Алексею Солянику, так и главному редактору газеты, известному своей отвагой и блокадными стихами Юрию Воронову.
Перечитывая сегодня статью, удивляешься ее беспрецелентной откровенности, «мясистости» живописания той страшной каторги, в которую превратилась при Солянике работа китобоев. Статья была, конечно, по-своему тенденциозна, но отказать ей в беспощадной правдивоййсти невозможно.

Подвиг стюардессы

В середине октября 1970 года в «Комсомольской правде» стали появляться репортажи Геннадия Бочарова о подвиге 19-летней стюардессы Надежды Курченко, погибшей от рук угонщиков самолета. Это были первые в отечественной журналистике публикации о террористическом акте. Никто не давал разрешения на эти публикации, цензура не имела никаких распоряжений на запрет подобной информации. Журналист «Комсомолки» оказался единственным на месте происшествия. И скажем честно: если бы не его фантастический стилистический талант, выдвинувший Г. Бочарова не то что в «золотые» — в «бриллиантовые» перья советской прессы, этот самоотверженный, но должностной поступок Надежды не приобрел бы величие подвига. Отклики восхищенных героизмом читателей шли в газету миллионами. К тому же Надя была такой красивой! Газета не пожалела места на ее портрет, что тоже было редкостью в те времена.
Первая антитеррористическая публикация «Комсомольской правды» — рассказ о подвиге стюардессы Надежды Курченко, расстрелянной угонщиками самолета в Турцию. Очеркист Геннадий Бочаров сумел так рассказать о служебном долге стюардессы, что девушка стала национальной героиней, ее имя звучит в ряду выдающихся поступков до сих пор.
Начало байкальской эпопеи

11 августа 1970 года «Комсомольская правда» опубликовала статью Анатолия Юркова «У Байкала». Со скучным как бы подзаголовком «Проверяем выполнение постановления Совета Министров СССР „О мерах по сохранению и рациональному использованию природных комплексов бассейна озера Байкал“ от 21 января 1969 года».Это был мощный удар в защиту уникального озера, показавший реальную опасность его загрязнения стоками Байкальского целлюлозо-бумажного комбината. Публикации уже предшествовал скандал: «Комсомолка» схлестнулась с академиком Жаворонковым, который с высоких трибун вещал об экологической безопасности проекта. Секретарь Ц К КПСС Петр Демичев лично обвинил молодежную газету и ее главреда Бориса Панкина едва ли не во вредительстве. Однако вышеназванное постановление о рациональном пользовании ресурсами озера все же вослед скандалу появилось. А Юрков, проверяя его выполнение, сумел найти и такие документы, которые подтвердили показуху всего этого «рационального пользования». Совмин выделил тогда средства на очистные сооружения. А байкальская тема стала ключевой в газете на многие годы.
«У Байкала» — эта публикация журналиста «Комсомольской правды» Анатолия Юркова о том, как выполняется Постановление Совмина по защите уникального озера, развеяла все иллюзии и вынудила правительство внести существенные коррективы в намеченные губительные проекты.
Откровенно о закулисье торжеств

В начале 70-х общественность взорвала первая в совпетской прессе публикация об оргиях и разврате среди комсомольских вожаков, районного, правда, масштаба — статья Валерия Аграновского «Вольские аномалии». Заголовок принадлежал «осторожному», как писал в своих воспоминаниях автор, главреду — Льву Корнешову, таким образом подчеркнувшему частный, единичный, противоестественный характер описанного. Но все прекрасно понимали, что речь — о явлении, причем — именно типичном, ставшем нормой. И не только в комсомольской среде. Потому-то и стала публикация в «Комсомольской правде» настоящей бомбой, в прямом смысле слова. Автор тогда усидел, главред не только усидел, но свои позиции как реальный политик только укрепил: факты были неопровержимы. Номер газеты, несмотря на ее миллионные тиражи, в одно мгновение стал раритетом: читатели передавали его из рук в руки как какую-нибудь самиздатовскую нелегальщину. А название стало своего рода псевдонимом коллективных партийных пьянок, обычных и до сих пор. Только теперь они называются корпоративами.
И т.д., и т. п.

Стать автором резонансной публикации — войти в плеяду лучших журналистов страны. «Комсомолка» давала шанс каждому на этаже, и нередко звездный час здесь наступал даже для тех, кому едва минуло двадцать. «Спросите Зою» — эта первая в советской журналистике именная персональная рубрика появилась в 1963 году, придуманная для стажера Зои Васильцовой, которая впоследствии более трех десятилетий была главредом самого массового журнала «Работница». Алику Шумскому было позволено писать текстовки к снимкам в стихах, такого тоже не водилось в советской прессе. Всемирная слава обрушилась на Юрия Роста, когда он 19 сентября 1976 года написал про собаку, встречающую у трапа каждого прибывшего рейса исчезнувшего хозяина. Репортажи Александра Пумпянского из США стоили ему карьеры, но навсегда изменили наши тогдашние представления об американцах. Яркий репортер Татьяна Агафонова, искавшая в Гималаях «снежного человека», вошла в большую историю как личный друг Галины Улановой, интервью с которой вернуло великую балерину из ее затворничества на сцену общественного интереса.
Легендой «Комсомольской правды» репортер Татьяна Агафонова стала еще во время гималайской экспедиции по поиску «снежного человека». Ее перо умело открыть свой ракурс в любой ситуации. Здесь публикация о подвиге стюардессы Надежды Курченко и о материнской скорби-гордости.
На этаже вырастали быстро и мощно. И оставались в истории журналистики. И, конечно, в истории самой газеты.
О легендах «Комсомольской правды»
ЛЕГЕНД НЕ ВЫБИРАЮТ, ИМИ СТАНОВЯТСЯ
Накануне наступившего 2018 года главный редактор газеты Владимир Сунгоркин принял решение об учреждении почетного звания «Легенда «Комсомольской правды». Встал вопрос, кому его вручить? Ушли великие журналисты Ярослав Голованов, Василий Песков, Инна Руденко, работавшие в «Комсомолке» всю жизнь и, несомненно, оставшиеся навсегда ее легендами. Отметили в прошлом году 70-летие тоже уже покойного главреда и выдающегося общественного деятеля, председателя Госдумы Геннадия Селезнева. А сколько еще живущих и деятельных, кто, безусловно, остается легендарной личностью газеты! Было решено доверить выбор ветеранам, журналистам всех поколений «Комсомолки» Каждый декабрь вот уже двенадцать лет они проводят в Домжуре вечер чествования юбиляров года. И сразу стало ясно, что не менее трех нынешних юбиляров давно легендами уже являются. Выбрать из них невозможно: каждый вошел в историю по-своему, но непобедимо. Поэтому вручили диплом о звании, серебряный значок и благодарственные письма всем трем. Кто же они, первые лауреаты звания «Легенда «Комсомольской правды»? Рассказом о них начинаем публикацию исторических материалов в эту рубрику «Навстречу 95-летию «Комсомольской правды» и, надеемся, ее поддержат и читатели, слушатели, зрители нестареющей «Комсомолки».
О легендах «Комсомольской правды»
КАК ПАНКИН СПАСАЛ ОКУДЖАВУ
Сначала его уволили по сокращению штата. Тогдашний главред Дмитрий Горюнов не счел за обузу лично встретиться со стажером отдела комсомольской жизни и пояснить, что не может сократить кого-то из коренных кадров, опытных, давно работающих, семейных. Пригласил продолжить сотрудничество до поры до времени вне штата. Но тут за стажера вступилась редакционная гвардия: бывшие фронтовики, занявшие в пятидесятые годы ключевые позиции в газете: Илья Шатуновский, Владимир Чачин, Юрий Фалатов. Им стажер успел приглянуться. Вчерашний выпускник журфака МГУ Борис Панкин, в 1953-м подтянувшийся в «Комсомолку» вслед за сокурсником Алексеем Аджубеем, тоже прорвавшимся в стажеры, побыв уволенным пару суток, вернулся в газету. Как позже выяснилось, на двадцать лет.

Потом была та самая резонансная публикация, после которой журналист просыпается знаменитым. В отдел пришло письмо из Калуги. Авторы, местные комсомольцы, жаловались, что начались гонения на их молодежный клуб «Факел» при областной газете «Молодой ленинец». Клуб обвинили в крамоле, мол, ведут идеологически неправильные разговоры, песни странные поют под гитару, стихи сомнительные читают. Короче, «шьют» антисоветчину. Редакция отправила в командировку своего корреспондента. Тот быстро разобрался, что гонения идут от перестраховщиков, которых оживленная деятельность не по инструкции просто пугает, что им, не переварившим еще новизну недавно прошедшего ХХ антисталинского съезда партии, не по себе, что молодежь «слишком много позволяет». Панкин привез из командировки статью в защиту клуба и его участников, особенно молодого журналиста Булата Окуджавы, который «Факел» и создал. Горюнов вызвал к себе корреспондента, показал свою правку и спросил, почему не назван по имени виновник травли? Борис пояснил, что речь о первом секретаре горкома партии. Формально «Комсомолка» не имела субординационного права критиковать партийных руководителей. Горюнов нахмурился: «Вы уверены в своей правоте? Тогда пишите фамилию гонителя». 9 декабря 1956 года «Комсомольская правда» вышла со статьей «Как погасили «Факел», где калужский партийный вождь поименно и нелицеприятно обвинялся в зажиме молодежной инициативы, в непонимании нового курса партии на освобождение от догм и методов сталинского культа. Сам факт подобной публикации был знаком начавшихся перемен, своего рода подтверждением, что пришли новые времена и новые нормы жизни. Знаком начинающейся оттепели.
1956 год. На снимке журналистская бригада по освещению комсомольской конференции. Слева в первом ряду восходящая легенда Шестого этажа, автор самой резонансной публикации года, спецкор отдела комсомольской жизни Борис Панкин.

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Борису Панкину не исполнилось еще и тридцати, когда он стал заместителем главного редактора, через три с небольшим года после той публикации. Пять лет в паре с Юрием Вороновым и затем восемь лет уже и сам главредом. Шестидесятые — звездное время для «Комсомолки». Годы, когда она позволяла себе публиковать острейшие дискуссии о путях общественного развития, спорить с авторитетами, называть вещи своими именами, создала Институт общественного мнения и проводила первые в стране социологические опросы, когда даже в отчетах с Пленумов Ц К комсомола, своего учредителя, могла высказать собственное критическое мнение, когда театральные рецензии становились знаменами свободомыслия, а очерки о педагогах-новаторах — знаменами реформаторства, когда подросткам она подарила отдельную трибуну «Алый парус», а молодым ученым «Клуб любознательных», когда академики, министры и великие поэты за честь почитали опубликовать на ее страницах хоть пару абзацев, экономисты всех мастей проводили эксперименты под ее патронажем, когда спасали Волгу, Арал, Байкал и малые реки… Борис Панкин, так вовремя хлебнувший эликсира смелости от старших коллег-фронтовиков, от главреда, показавшего ему силу правды, не уставал придумывать и поддерживать все эти выдающиеся для советской журналистики находки и начинания. Принял эстафету от своего «Факела» и понес дальше.
1960 год. На снимке с планерки справа заместитель главного редактора «Комсомольской правды» Борис Панкин. Начиналась новая эпоха, которую назвали оттепелью и которую молодежная газета и ее журналисты формировали решительно, задорно, полемично и с неистощимой выдумкой.

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Каждый номер газеты обязан был содержать в себе «гвоздь», который делал этот номер событием. Этому правилу главред Панкин следовал неукоснительно. Собственно, уже первый подписанный им в новом ранге номер содержал статью такой взрывоопасной силы, что вновь встал вопрос об увольнении. Собкор по Татарстану Жан Миндубаев написал о подчинении юридоческих органов партийной власти. «Трудно быть прокурором в Гукове», — так называлась скандальная публикация. Тогдашний руководитель отдела пропаганды ЦК КПСС и еще не демократ, А Н Яковлев заявил: «После

такой статьи мы бы, отдел, отозвали бы наше представление Вас на главреда, ессли бы накануне оно уже не было утверждено инстанцией». Так что увольнения в этот раз опять не получилось. Но ситуация стала повторяемой.

Много шуму наделала в 1970 году рецензия Михаила Синельникова с критикой неосталинистких романов Ивана Шевцова «Во имя отца и сына» и «Любовь и ненависть». От публикации статьи отказались «Правда» и «Литературная газета». Против «Комсомолки» выступила «Советская Россия». Раскол произошел и в отделе пропаганды ЦК КПСС, и среди помощников генсека Леоида Брежнева. Панкин, для которого тема борьбы со сталинизмом как идеологическим догматизмом стала ключевой, дошел до Брежнева. Тот словесно поддержал позицию Панкина, но полемику комсомольской газеты с партийной запретил продолжать.
1961 год. Этот снимок Бориса Панкина и Юрия Гагарина стал
олицетворением эпохи: первый космонавт и легендарный журналист
любимой миллионами «Комсомольской правды».

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
В борьбе за правду доходило порой до анекдотов. Рецензию самого Панкина, который был уже известным литературным критиком, о повести «Белый пароход» Чингиза Айтматова секртариат ЦК ВЛКСМ снимал из номера. Все же «Комсомольская правда» была органом ЦК и обязана была утверждать номер там. Чингиз пошел на прием к первому секретарю Евгению Тяжельникову и напугал в разговоре, процитировав строки корана, которые были вытканы на ковре в кабинете комсомольского вождя. Тот заволновался и снял запрет.

Две публикации той поры Панкин всегда вспоминает особо. Это статья 1967 года Федора Бурлацкого и Лена Карпинского «На пути к премьере», где газета выступила против вакханалии цензуры в культурной, особенно, театральной сфере. Статья вызвала настоящий переполох как в стране, так и за рубежом, по-разному, естественно, окрашенный. Но щедро спущенные свыше наказания по партийной линии воспринимались «виновниками» как награды. Авторов «списали» работать в научный институт и в опальный журнал. Газету вынудили публично извиниться за «недопонимание». Но тронуть ее руководителя уже не посмели. Времена в самом деле изменились. И правда, пусть с небольшими тактическими потерями, прозвучала на весь мир.

Спустя три года, в 1970 году, в КП появилась двухподвальная статья-«распашка» самого Бориса Панкина «Живут Пряслины» в защиту эпопеи писателя Федора Абрамова, а тем самым и журнала «Новый мир», гонения на который достигли кульминации. Его главред Александр Твардовский откликнулся на эту публикацию письмом автору, которое вошло в собрание сочинений великого поэта.
1970 год. Борис Панкин (справа), главный редактор «Комсомольской правды», известный литературный критик и исследователь творчества писателя Федора Абрамова в кабинете главного режиссера легендарного театра на Таганке Юрия Любимова (в центре).

Театр ставит спектакль по Абрамову «Деревянные кони». Панкин консультирет постановку.

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Понятно, что такую самостоятельность главреда всего лишь молодежной газеты (хоть и самой многотиражной в стране — и это при централизованной лимитированной разнарядке на ее подписку) партийные бонзы не приветствовали. Член Политбюро Ц К КПСС, курирующий там сельское хозяйство, предсовмина РСФСР Дмитрий Полянский обвинял Панкина за продвижение кубанского опыта безнарядных звеньев как прообраза фермерского хозяйства в «потакании кулацким инстинктам». За положительные очерки о методиках Сухомлинского и Шаталина как педагогике новаторства, красноречиво разоблачающие косность советской школы, разнос на бюро Московского горкома партии и на коллегии Минобра СССР. За публикацию интервью с опальным маршалом Георгием Жуковым — объяснительная министру обороны СССР и вызов «на ковер» в Кремль. Даже за персональную рубрику Панкина «Читатель-газета-читатель», где главред отвечал на вопросы многомиллионной почты от подписчиков, ему нередко, как шутил, «шили крамолу».

Неугомонного главреда пытались «передвинуть» с его поста соблазнительными предложениями, звали и в отдел пропаганды «большого» ЦК, и собкором «Правды» в Югославию. Наконец, уже не спрашивая согласия, поручили в 1973 году создать Всесоюзное агентство по авторским правам. Ранг министра. Продвижение отечественной культуры за рубеж. Почти десять лет он им руководил, обеспечив реальный прорыв лучших произведений и лучших авторов по всему миру.

С 1982 года — Чрезвычайный и Полномочный посол СССР в Швеции, Чехословакии, РФ в Англии (1992−94). В 1991 году — Министр иностранных дел СССР.

Из резонансных акци и выступлений Панкина-дипломата можно отметить его личное заявление на посту советского посла в Праге в августе 1991 года против ГКЧП, оказавшееся практически единственным в дипломатической среде того периода; восстановление дипломатических отношений с Израилем и Мадридское соглашение об урегулировании арабо-израильского конфликта на посту последнего советского министра иностранных дел. Написанная и опубликованная издательством «Соверешенно секретно» в 1992 году книга Панкина «Сто оборванных дней" — о последних днях СССР, обострила его отношения посла России в Великобритании с командой Ельцина, что привело к досрочной отставке в 1994 году.
Из «Комсомольской правды» Борис Панкин уходил в ранге министра
СССР — председателем вновь созданного Всесоюзного агентства по
авторским правам (ВААП), которое прозвали «Минкультом для заграницы».

Фото из архива Клуба журналистов КП (личный архив
Людмилы Семиной и Бориса Панкина)
Борис Панкин — член Союза писателей России и Швеции, Союза журналистов России. Лауреат Государственной премии в области литературы (1982), премий Союза журналистов и Ленинского комсомола. Лауреат национальной премии «Элита» (2003). Первый лауреат премии Integration Prize за развитие культурных и интеллектуальных связей Швеции с другими странами, носящей с тех пор имя Бориса Панкина. Премия имени Юрия Казакова казахстансткой секции Пен клуба, членом которого был избран.

Имеет ордена и медали СССР, а также медаль «За доблесть» Конгресса США.

В 2016 году Борису Дмитриевичу Панкину исполнилось 85 лет. Он в строю, издает книги, пишет публицистику, активно комментирует события, выступает с докладами и лекциями.

Именно ему первому было присвоено звание «Легенда «Комсомольской правды» от журналистского сообщества всех поколений газеты.
О легендах «Комсомольской правды»
КАК РЕПИН БЫЛ ИХТИАНДРОМ И РОБИНЗОНОМ
Всемирная воистину слава накрыла Леонида Репина, репортера «Комсомольской правды», когда он в 1974 году вернулся с необитаемого острова в Тихом океане, где три путешественника провели в одиночестве целый месяц на положении Робинзонов. Его репортажи разошлись тогда по всему миру. Не исключено, что именно они дали старт спустя тридцать лет телевизионному проекту «Последний герой».

Однако журналистская судьба Леонида Репина гораздо полновесней, чем лишь это приключение. В 1964 году его пригласили в «Комсомолку» ведущим только что запущенной полосы отдела науки и техники «Клуб любознательных». Репин выпускал ее десять лет, создав уникальный формат отсутствующей тогда в стране массовой газеты о достижениях и проблемах научной среды. Кстати, это единственная рубрика советской «Комсомолки», дожившая до сего дня. Ей уже больше полувека. Как и стажу работы в газете ее первого ведущего, публикации которого по-прежнему на полосе. Сам Леонид выделяет в своих писаниях несколько основных линий.
1974 год. Репортер «Комсомольской правды» Леонид Репин проводит эксперимент на выживание на необитаемом острове в Тихом океане. Таким он встретил коллегу-фотокора через месяц после существования на подножном корму.
Цикл репортажей Леонида Репина об эксперименте на выживание на необитаемом острове печатался из номера в номер, сразу превращая их в сенсационные.
Репортерская.

В 1968 году он запустил в журналистский оборот понятие «экспедиция газеты». До него это было сугубо научной категорией. Будучи прирожденным искателем приключений и путешественником, а также чемпионом по духу (был спортсменом и чемпионом Москвы по бегу на короткие дистанции, между прочим), Репин решил сам организовать от имени «Комсомолки» научно-спортивную экспедицию — полет на воздушном шаре. И летом 1968 года полетел, преодолев все запретительные барьеры, раздобыв и шар, и газ, и полетные разрешения. Аэронавт Репин стал лауреатом звания СЖ СССР «Лучший репортер года», а экспедиции с тех пор стали популярным журналистским жанром.
1968 год. Первая в истории газеты экспедиция «Комсомольской правды» — полет на воздушном шаре, организованный репортером отдела науки Леонидом Репиным (слева). В 2018 году отмечается 50-летие этой формы работы и первой полученной Репиным профессиональной награды — звания «Лучший репортер года», присвоенного Союзом журналистов СССР.
Всего Репин участвовал в тридцати с лишним экспедициях, среди них — три самостоятельно организованных на выживание в природной среде: на необитаемом острове (о. Большой Пелес в Тихом океане, в акватории Японского моря, 1974); в сибирской тайге Красноярского края (1977) и по следам русских дальневосточных первопроходцев во главе с Иваном Москвитиным — из Якутска, через хребет Джугджур, по горным рекам Секча и Улья, к Тихому океану (1989). За этот цикл он в 1989 году удостоен учрежденного газетой звания «Король репортажа». Эксперимент на выживание внесен в национальную «Книгу рекордов и достижений «Диво». Сам Репин, однако, гордится не столько своими текстами, сколько тем полезным опытом, который старался в них заложить. Его примеры поведения в экстремальных условиях цитируют ученые всего мира.
1975 год. Африканское путешествие репортера «Комсомольской правды» Леонида Репина едва не закончилось трагически: его взяла в плен военная группировка «Унита» и собиралась осуществить высшую меру наказания. Спасением журналиста занимались высшие руководители Советского Союза.
Не особо афишируя это, Леонид поставил перед собой как журналистом увлекательную цель: итспытать себя во всех стихиях — на земле и под землей, в возддухе и в космосе, на воде и под водой, в горах и в пустыне, на экваторе и за полярными кругами (северным и южным), в джунглях и в тайге… Самое удивительное, что такой немыслимый для одного человека замысел ему удалось реализовать.

В 1966−67 годах он стал первым журналистом-акванавтом, приняв участие в советском аналоге проекта подводного дома Жак Ив Кусто. Первый такой дом «Ихтиандр» на дне Черного моря, подле мыса Тарханкут в Крыму построили молодые инженеры из Донецка, а первые репортажи из-под воды написал спецкор «Комсомольской правды» Леонид Репин. Это было непросто — быстро освоить акваланг и добиться права попасть в проект.

Почти сразу после «Ихтиандра» репортер «Комсомолки» вошел в программу испытаний скафандров всех типов. Первым был лунный, о котором, правда, написать удалось только много лет спустя по причине его засекреченности. Но об испытаниях прочих репортажи шли один за другим: о космическом, радиационном, гатескафе — скафандре, в котором можно было сидеть в горящей печи.

Далее, с 1972 года, — репортажи о проекте «рукопожатия в космосе», совместного советско-американского полета «Союз-Аполлон». Самое начало космической эры, первая стыковка в космосе, первый совместный проект двух космических держав. Репин работал испытателем в этой программе, единственным журналистом, включенным в подготовку полета. Так что и звание космонавта вполне к нему применимо.

На счету Репина — экспедиции со спелеологами в горных пещерах, где приходилось продираться боком, выдыхая воздух, чтобы уменьшить объем груди. Экспедиция с гляциологами на движущиеся ледники Колка и Майли в Северной Осетии (через много лет именно Колка накрыл киногруппу Сергея Бодрова). Репин-путешественник побывал на всех шести континентах, земной экватор пересекал по земле, воздуху и по морю. В его блокноте репортажи из колумбийской Красной пустыни, эвкалиптовых лесов Австралии и непроходимых лесов Амазонии, из сверкающей полудрагоценными камнями среднеазиатской пустыни Гоби (горсть опалов оттуда есть в редакционном музее) и пышущей жаром африканской Сахары. Он описывал пирамиды древних египтян и жертвенные пирамиды ацтеков, на самую высокую из которых — Пирамиду Солнца поднимался; водопады Игуасу в Бразилии, торосовые надолбы Северного Ледовитого океана и поразительной чистоты льды Антарктиды.

Но самым экстремальным оказалось путешествие в Анголу в 1975 году. Вот это было выживание без скидок! Тогда туристы попали в плен враждебной военной группировки «Унита». Репин оказался единственным в то время советским гражданином, оказавшимся в зарубежной тюрьме. Его освобождением занимались лично Андропов, Косыгин и Громыко. История едва не закончилась высшей мерой… Спасение было настоящим чудом. «Комсомольская правда» опубликовала потом десять подвалов об этом редком для советской действительности событии.
Детективная.

С началом перестройки и гласности Леонид Репин вошел в число тех журналистов, которые стали активно осваивать запретные прежде темы, занялись журналистскими расследованиями, компроматом, исследованиями криминальных схем, уголовными преступлениями. Первым циклом этой линии стали громкие публикации об убийствах одиноких людей за квартиры. Они назывались пугающе-зловеще: «Квартира с видом на морг», «Звери в городе», «Любовь до гроба»… Второй залп — расследования хищений нефти и газа на государственном уровне. Коррупционные схемы тогда еще только зарождались, были на виду. Репин самостоятельно докапывался до имен расхитителей, встречался с ними, передавал свидетельства следователям. Эффективность своих расследований он считал по переданным в суд делам. Вслед за топливом последовали статьи о кражах на золотообогатительных фабриках, о хищениях и подпольных поставках в Москву якутских алмазов. Всего спецкор «Комсомолки» провел более 50 таких расследований.

Но было одно преступление, на расследование которого у Репина ушло десять (!) лет. Речь об убийстве в 1985 году семерых мальчиков в хакасской тайге. Чтобы скрыть улики, убийцы — в стельку пьяные отморозки, забившие на железнодорожном разъезде подростков молотками, бросили их тела под поезд. Убийц арестовали сразу, но вот собрать неопровержимые улики не удавалось. Дело взял под личный контроль президент России Борис Ельцин. И только когда был привлечен выдающийся криминалист, следователь по особо важным делам при Генеральном прокуроре Владимир Гуженков, удалось довести следствие до конца. Журналист «Комсомолки» Леонид Репин вместе с ним выезжал на место события, участвовал в допросах подозреваемых, ходил по таежным тропам, самостоятельно изыскивая возможных свидетелей. Газетный триллер «На тихой станции, в тайге» держал в напряжении всю страну. Материалы журналистского поиска, давшего дополнительные факты, а также публикации в газете были приобщены к делу. Убийцы были изобличены. Заключительный отчет с заседания Верховного суда Репин опубликовал в 1995 году.

Чтобы его родная газета обладала эксклюзивными материалами, Леонид стремился оказаться на месте происшествия не только первым, но и единственным. На долгие годы он прочно занял нишу репортажей с места катастроф. В советские времена такие происшествия всегда скрывались под грифом секретности. Публикации Репина пробивали первую брешь в доступе к закулисью трагедий. Взрыв лайнера со смертником на борту… Гибель самолета с футбольной командой «Пахтакор»… Новые подробности всемирно известной катастрофы южно-корейского «Боинга»… Летом 1983 года он единственный из корреспондентов центральной прессы сумел оказаться, благодаря помощи главреда Геннадия Селезнева, на месте крушения под Ульяновском теплохода «Александр Суворов», который врезался в железнодорожный мост. Кое-что Репину удалось сообщить в газете. За ним тогда буквально гонялись другие журналисты, и наши, и зарубежные. Но лишь спустя двадцать лет удалось полностью рассказать о том, что видел своими глазами на месте аварии спецкор «Комсомолки». Его свидетельство очевидца так и осталось эсклюзивным.
Всю жизнь журналист «Комсомолки» Леонид Репин неразлучен со спортом. В свое время был чемпионом Москвы в беге на короткие дистанции. Здоровый образ жизни он вел всегда, всю жизнь, например, вставал не позже семи утра, не ел после шести вечера, не курил, практически не употреблял алкоголя.
Историческая.

В своей повести «Время-бремя», выпущенной Леонидом Репиным к 90-летию «Комсомольской правды», он рассказал поразительную и практически никому не известную историю из предвоенной поры. Был в редакции сотрудник-орденоносец, что в те времена было громадной привилегией. Никто в редакции не знал, чем он занимается, куда порой исчезает, за что получает награды. История завершилась в тот момент, когда не прошли проверку документы, поданные на присвоение ему звания Героя Советского Союза. Выяснилось, что это был авантюрист-уголовник, сбежавший из места заключения, проникший на шестой этаж «Комсомолки» под видом секретного агента НКВД и воспользовавшийся телефоном кремлевской связи в кабинете главреда. Раздобыл бланки наградных документов, сам их оформлял и отправлял по инстанциям, подкрепляя телефонными договоренностями с высшими чинами (!).
«Клуб любознательных» — самая долгоживущая рубрика «Комсомольской правды», у истоков которой стоит обозреватель газеты Леонид Репин. В 2019 году «Клуб любознательных» отметит свой 55-летний юбилей.
Страсть Леонида Репина к раскопкам всевозможных исторических тайн и событий стала еще одной ключевой линией его творчества. Много лет он собирает материалы и публикует цикл очерков «Как расстреляли генетику» о российской школе генетиков, о погибших и подвергнутых репрессиям ученых, открывая читателю неизвестные до его исследований факты. Более 20 очерков уже появились на свет. Работа продолжается.

Столица обязана обозревателю «Комсомольской правды» Репину спасением многих своих культурно-исторических мест. Именно после его публикации «Ленинка жива, Ленинка почти жива, Ленинка будет жить?» начались, наконец, работы по восстановлению знаменитого Пашкова дома, годами стоявшего в лесах. Только после публикаций Репина «Парк злодейства и забвения» и «Наезд на Нескучный» было приостановлено строительство нового жилого дома на территории парка, засыпан отрытый уже котлован, прекращена вырубка деревьев, закрыт проект строительства фотоцентра в саду.

Он шел по следам Гиляревского по переулкам старой Москвы, проникая с диггерами в ее подземелья, тринадцать лет вел рубрики «Московские романы», «Страшные места Москвы», «Прогулки по Москве», в очередной раз получив за этот цикл звание «Лучшего репортера года». Сегодня персональная историческая рубрика Леонида Репина на страницах газеты называется «Свидетель времени».

В 2017 году он отметил свое 80-летие. В 2018 году отмечает 50-летие рубрики «Экспедиция «Комсомольской правды». На его счету только репортажей больше двух тысяч. Дважды лауреат звания «Легенда «Комсомольской правды» (редакционное -2016, журналистов всех поколений — 2017).
О легендах «Комсомольской правды»
КАК СНЕГИРЕВ ОТКРЫЛ СЕВЕРНЫЙ ПОЛЮС
Легенда «Комсомольской правды» Владимир Снегирев получил это звание на своем 70-летнем юбилее. Он по-прежнему в строю, пишет, выпускает книги, готовит еженедельные газетные публикации.
Владимир Снегирев пришел в «Комсомолку» 22-летним юнцом сразу после окончания журфака Уральского университета. Причем о том, чтобы когда-нибудь оказаться на Шестом этаже, он и не мечтал. Но две студенческие практики в «Известиях» сыграли свою роль: начальники с улицы Правды обратились к коллегам с Пушкинской площади с просьбой порекомендовать какого-нибудь способного юношу — так Снегирев, еще не получив диплома о высшем образовании, оказался корреспондентом знаменитой газеты. И, как он сам вспоминает, вначале сильно растерялся: кругом были мэтры журналистики, живые классики, что ни имя, то легенда. Он быстро осознал, что приглашение на Шестой этаж — это всего лишь аванс, счастливый случай, что его прежние умения, которые были хороши в Свердловске, здесь никуда не годятся, надо начинать с нуля.

Эта растерянность могла бы сыграть с ним роковую роль, если бы не очередной счастливый случай — теперь в лице московского ученого Димы Шпаро; тот пришел в «Комсомолку» с идеей полярной экспедиции газеты с последующим покорением на лыжах Северного полюса. Идея эта была настолько сумасшедшей, что тогдашний главный редактор Борис Панкин ее сходу подхватил. На лыжах к Северному полюсу? Да в то время каждый полет над Арктикой считался почти героическим. Но это была «Комсомолка», и сюда можно было прийти и со столь безумным замыслом.
Все семидесятые годы для Владимира Снегирева прошли в подходах к Северному полюсу. Он и сам принимал участие в первых лыжных переходах по Арктике, в качестве радиста полярной экспедиции «Комсомольской правды».

Фото из личного архива Владимира Снегирева

Вот когда, по словам Снегирева, у него открылось «второе дыхание», а из-под его пера стали выходить заметки, за которые ему не было стыдно. Он продолжал работать в отделе спорта, освещал Олимпиады (их четыре на счету Владимира), ездил на крупные международные соревнования, дружил с Владиславом Третьяком, вместе с коллегами придумал футбольный «Супер-Кубок» Советского Союза, но главным делом его жизни на многие годы стала полярная экспедиция.

На лыжах к Полюсу? Никто тогда не верил в такое. Еще были живы папанинцы — легендарные герои, которых в 1937 году забросили «на земную макушку» не менее легендарные летчики. Еще не утихли споры: кто первым покорил полюс на собачьих упряжках в начале века — Пири или Кук? И только-только вышел на экраны знаменитый фильм «Красная палатка», повествующий о драматической экспедиции к полюсу адмирала Нобиле на дирижабле «Италия». Но на лыжах? Пешком? Больше тысячи километров ледяной пустыни? Нет, заслышав о таком, самые смелые начальники «по северАм» крутили пальцем у виска: безумцы!

Владимир Снегирев написал о полярной экспедиции «Комсомольской правды» и об Арктике сотни репортажей в газету, несколько книг, сценарии документальных фильмов. Но вначале он сам встал на лыжи, участвуя как радист в первом экспедиционном походе по Северной Земле: 500 километров по ледникам и островам самого сурового арктического архипелага! Это было в 1971-м. А затем, на следующий год, отправился и во второй маршрут — через пролив Лонга, отделяющий Чукотку от острова Врангеля. Вот как он сам вспоминает об этом в книге «Рыжий»:

"Когда я стал участником полярной экспедиции, то словно порыв свежего ветра ворвался в форточку. Дни наполнились неведомым прежде содержанием. Во льдах не было идеологии. Зато была бездна романтики. Я с головой погрузился в историю освоения Арктики. Какие героические судьбы открылись! Какие приключения и подвиги! Полюс, словно сильный магнит, всегда притягивал к себе людей, кружил им головы, заставлял совершать поступки порой безрассудные. Только ради того, чтобы ступить на него. Только чтобы увидеть эту воображаемую, ничем не отмеченную точку. Только чтобы сказать: «Я сделал это!»
Семидесятые годы.
Заместитель редактора по спортивному отделу Владимир Снегирев (слева) берет интервью у Владислава Третьяка, легендарного вратаря советской сборной по хоккею

Фото из личного архива Владимира Снегирева

Пройдет целых восемь лет, прежде чем мечта исполнится. Все эти годы пролетели как бы на одном дыхании. По нескольку раз в неделю участники экспедиции тренировались в спорткомплексе издательства «Правда», готовили снаряжение, радиосвязь, каждую весну отправлялись на Север. Бориса Панкина сменил Лев Корнешов, потом на редакторскую вахту заступил Валерий Ганичев, но надо отдать должное всем: каждый из них в меру своих сил тоже поддерживал сумасшедшую идею покорения полюса. Впрочем, союзники появлялись не только на Шестом этаже. Ребята с теплотой вспоминают о поддержке первого секретаря ЦК комсомола Бориса Пастухова, который взял на себя ответственность перед самой высокой партийной инстанцией, когда на Секретариате Ц К КПСС многие большие руководители категорически высказались против экспедиции и, более того, — требовали наказать ее инициаторов.

Старт к полюсу состоялся в марте 1979 года. Это был драматический эпизод: прямо у острова Генриетты, откуда лыжники отправились в путь, в ходе торошения льдов они провалились в воду, мороз стоял под сорок градусов, но парни справились, никто не запросился обратно на землю. Впереди у них были полторы тысячи километров ледяной пустыни, 76 дней маршрута.

Снегирев отвечал за работу штаба экспедиции. Семь человек шли на лыжах, базовые радисты трудились на дрейфующих станциях «Северный полюс», в его же обязанности входило все это увязывать — ход лыжников, вахты базовых групп, парашютные сбросы продовольствия и горючего (они осуществлялись раз в две недели), взаимодействие с авиацией и еще многое-многое другое… Он утверждает, что те 76 дней были лучшими днями их жизни: «Сумасшедшая, безумная, бессонная, сладкая весна 1979-го года».

Из книги В. Снегирева «Рыжий»: «Там тогда многое свелось — и магия полюса, и верность цели, и настоящая мужская дружба, и острота ощущений от смертельной опасности, и то, что мы были первыми… Все сплелось, будоражило, кипела кровь. Я мог не спать много суток подряд и — ничего, ни усталости, ни раздражения. В каждый номер газеты следовало писать репортаж или очерк. Составлять десятки радиограмм. Готовить заседания штаба. Разгребать череду больших и малых проблем. Отчеты в „инстанции“. Командировки на север… Я не знаю, что такое наркотик, но, наверное, мы были прочно нанизаны на ту иглу».

31 мая 1979 года в два часа сорок пять минут по московскому времени семь лыжников ступили на «земную макушку». Потом на полюсе состоялась трогательная церемония: поднятие флага, хоровод вокруг «земной оси», приветствие почетных гостей, среди которых были поэт Андрей Вознесенский, полярник Артур Чилингаров, журналисты Василий Песков и Юрий Сенкевич. Потом — волнующая встреча на Большой земле. Прием в Кремле. Ордена. Статьи и книги. Приглашение в Лондон на церемонию вручения международного приза «За мужество в спорте».

Экспедиция, как теперь уже ясно, будет навечно вписана в историю нашей «Комсомолки». Не случайно в музее редакции бережно хранятся полярные реликвии тех лет: лыжи, радиостанция, копия непотопляемого контейнера, оставленного на полюсе с запиской для потомков и официальным протоколом о первом в истории пешем покорении вершины Земли. В контейнер, изготовленный на одном из предприятий космической отрасли, согласно традициям тех лет поместили еще символы времени: костыль со строительства БАМа, сноп пшеницы с целины, спецвыпуск «Комсомолки». Возможно, когда-нибудь он будет обнаружен нашими современниками или потомками — во всяком случае, сам Владимир и его друзья-полярники верят в это. И давайте не будем забывать: та вписанная в историю Арктики победа была одержана под флагом «Комсомольской правды».

Тут надо еще сказать, что и впоследствии Владимир Снегирев до конца оставался на командном мостике экспедиции. Были еще походы: первый в истории маршрут по льдам полярной ночью (1986 год), первый в истории лыжный переход от берегов СССР к берегам Канады через полюс (1988 год). Уже другой главный — теперь им был Селезнев — поддерживал экспедицию, в 1988-м Геннадий Николаевич даже участвовал в торжественной встрече лыжников на Северном полюсе.

Наверное, в мире больше нет такой газеты, которая бы так долго, восемнадцать лет (!!!), фактически ежедневно занималась вопросами полярных путешествий. Но ведь и газете это явно шло на пользу. Даже сейчас читатели 70-х и 80-х с восхищением вспоминают репортажи из Арктики, написанные Владимиром Снегиревым, радиограммы с маршрута, составленные Дмитрием Шпаро. Такие строки и воспитывали настоящих мужчин.
Восемь лет готовила «Комсомольская правда» и ее журналист Владимир Снегирев лыжный переход к Северному полюсу полярной экспедиции газеты под руководством Дмитрия Шпаро. Репортажи с трассы перехода шли в каждом номере.
С 1981 года в биографии Снегирева начинается другой этап — афганский, он едет в Кабул, фактически первым собкором «КП» на войне. Год в Афганистане. Причем это было не лучшее время для журналистов: война была засекречена, свирепствовала цензура, а боевые действия, между тем, становились все активнее. Володя фактически первым из советских журналистов приоткрыл тайну над этой войной, написал о наших солдатах и офицерах. Он и впоследствии еще много раз возвращался в Афганистан, счет командировкам потерян. Провел там в общей сложности более трех лет. И опять — сотни репортажей в газете, книги, киносценарии, защита кандидатской диссертации по новейшей истории Афганистана.
Восьмидесятые годы — работа в Афганистане, на положении военного корреспондента необъявленной войны. В 90-х годах Владимир Снегирев вытаскивал наших военнопленных из афганского плена. И с тех пор не пропустил ни одной «горячей точки» на планете.

Фото из личного архива Владимира Снегирева
Мало кто об этом знает, но именно он способствовал освобождению наших военнопленных, а затем еще много лет занимался поисками без вести пропавших бойцов. В конце 1991 года, вместе с двумя британскими журналистами (они были посредниками в предстоящих переговорах с моджахедами), отправился в рискованное путешествие из Таджикистана в Афганистан с целью найти и освободить пленных. Шел Снегирев по заснеженным памирским горам под легендой финна — русского убили бы на первом же километре. А всего таких километров было более трехсот. Кстати, свою резолюцию под решением отправить в Афган эту рискованную экспедицию, наряду с другими высшими лицами государства, поставил и Борис Панкин — тогдашний министр иностранных дел СССР. Тот самый Панкин, который брал когда-то Владимира на работу в «КП».

Очерк Снегирева «Он вернется» — о Герое Советского Союза Руслане Аушеве — вызывал больше всего писем-откликов в 1987 году, этот материал перепечатали затем почти все республиканские, краевые и областные газеты СССР. Его книга «Рыжий» (там есть и полюс, и Афган) получила премию С Ж России, как лучшее документальное произведение года. Другая книга «Вирус «А», написанная в соавторстве с Валерием Самуниным, стала лауреатом Национальной премии «Лучшая книга года».
Сам Владимир Снегирев считает, что «легенды КП» —
это едва ли не все журналисты, работавшие когда-то на Шестом этаже. Вот он — с «легендами» у себя на даче: Михаил Кожухов, Акрам Муртазаев, Юрий Филинов, Вячеслав Недошивин, Виталий Абрамов.

Фото из личного архива Владимира Снегирева

В перестроечные 1985−88 годы Владимир Снегирев возглавил первый в стране цветной еженедельник «Собеседник», который в то время был приложением к «Комсомольской правде». Он и потом не потерялся в бурном, стремительно перестраивающемся на новый лад журналистском мире: был главным редактором, директором и издателем журналов («Вояж», «Вояж и отдых», «Национальный банковский журнал»), главным редактором газеты «Метро», международным корреспондентом «Вечерней Москвы» и «Российской газеты». Его авторитет среди фронтовых журналистов не подвергается сомнению: освещал бевые действия и конфликты в Афганистане, Ираке, Карабахе, на Северном Кавказе, в Косово, Сирии, Ливии, Египте…

Награжден знаком «Золотое перо России», лауреат премии имени Юлиана Семенова «За достижения в области экстремальной журналистики». Лауреат премии СЖ СССР и СЖ РФ. Награжден тремя орденами, а также медалями РФ, ДРА, стран СНГ.

К своему 70-летию в 2017 году выпустил новую документальную книгу «Как карта ляжет».
2010-е годы Владимир Снегирев проводит в Европе собственным корреспондентом «Российской газеты». Одна из любимых командировок — неделя бесед под Парижем с другом, известным скульптором Михаилом Шемякиным.

Фото из личного архива Владимира Снегирева
С 2016 года представляет «Российскую газету» в Праге, как корреспондент по странам Центральной Европы.

Удостоен в числе первых трех лауреатов звания «Легенда «Комсомольской правды» (2017).

Комментарии для сайта Cackle
Made on
Tilda