«Свободный полет»:
Андрей Тарковский и художники неофициального искусства 1960−1980-х
«Свободный полет»:
Андрей Тарковский и художники неофициального искусства 1960−1980-х
В Третьяковской галерее на Крымском валу открылась выставка «Свободный полет», посвященная творчеству кинорежиссера Андрея Тарковского и художников–нонконформистов 1960–1980-х годов.

Это первый совместный масштабный проект Музея AZ (Анатолия Зверева) и Третьяковской галереи. Продюсер проекта «Свободный полет» – Наталия Опалева, известный меценат, основатель и генеральный директор Музея AZ.

Музей AZ проделал большую работу, создавая этот проект: от первой выставки «Предвидение», открытой в Электротеатре Станиславский в 2016 году, через «Прорыв в прошлое» (2017 год, Новое Пространство Театра Наций) и вплоть до проекта «Новый полет на Солярис» в 2018 году в Фонде Франко Дзеффирелли (Флоренция) и в Королевском Дворце Монцы, который вызвал большой зрительский резонанс. При этом «Свободный полет» – не просто соединение трех выставок в одну, а самостоятельный проект, созданный с новыми подходами к теме и новыми пластическими решениями. А главное вписанный Музеем AZ в возможности новой площадки в Западном крыле Новой Третьяковки (бывший ЦДХ), где Галерея планирует проводить крупные междисциплинарные выставки, связанные с поиском актуальных тем и смыслов в современном искусстве.

СОВЕТСКИЙ РЕНЕССАНС
В фильме режиссера Валерия Залотухи, посвященном художнику Дмитрию Плавинскому, есть фраза о «маленькой Флоренции в пределах Садового кольца и Раннем Возрождении в эпоху позднего совка». Речь идет об «оттепельном» расцвете искусств 60-х годов ХХ века. Автор и куратор выставки «Свободный полет» Полина Лобачевская развила эту мысль в метафоре о «Советском Ренессансе».

Действительно, в конце 1950-х годов в России и, конкретно, в Москве возникла целая плеяда художников, которые перевернули советский культурный уклад. Это художники – «шестидесятники»: Дмитрий Плавинский, Анатолий Зверев, Владимир Яковлев, Владимир Немухин, Франциско Инфанте, Дмитрий Краснопевцев, Юло Соостер, Лидия Мастеркова, Олег Целков, Владимир Янкилевский, Эрнст Неизвестный.

Сегодня их работы находятся в лучших мировых коллекция и давно стали классикой ХХ века. А полвека назад почти каждый из них испытал на себе «карательную руку» государства. Кто-то подвергся принудительному психиатрическому лечению, кто-то получил тюремный срок за тунеядство, многие были вынуждены эмигрировать.
Кинообразы, созданные Тарковским, и работы художников-нонконформистов представлены в творческом диалоге, которого в реальной жизни между ними не было. Художники и режиссер не были знакомы, их пути не пересекались. Но творчество пересеклось самым прямым образом.
И если имя Тарковского знакомо широкому зрителю, то с художниками история сложнее. Они не имели официального признания, не входили в официальные союзы художников, их приемы и образы не подходили под стандарты соцреализма. Все они – участники московского андеграунда. Работы их можно было увидеть на квартирных выставках для узкой, «своей» аудитории. В СССР крупных прижизненных выставок ни у кого из них не было. Знаменитую «Бульдозерную выставку» в 1974 году разогнала милиция. Такой же сложный путь к зрителям проходили и фильмы Андрея Тарковского. Картина «Андрей Рублев» 7 лет пролежала на полке и вышла ограниченным тиражом со множеством правок, переделок, замечаний и претензий. Например, худсовет требовал «не обижать братский монгольский народ» в эпизодах, где показывались ужасы татаро-монгольского ига. Требовали убрать религиозные сцены из картины, то есть фактически уничтожить весь фильм.

Перед Тарковскими и художниками-шестидесятникам остро стоял вопрос нравственного выбора – и человеческого, и творческого. Каждый из них этот выбор сделал в пользу свободного искусства, протестующего против идеологического заказа, насаждаемого властью. Именно эта схожесть творческой судьбы заинтересовала куратора выставки Полину Лобачевскую.

Выставка «Свободный полет» – это трилогия, в которой собраны произведения 12 художников-нонконформистов и рассказ о трех фильмах Андрея Тарковского – «Андрей Рублев», «Сталкер» и «Солярис».
ПРОРЫВ В ПРОШЛОЕ
Первый раздел выставки называется «Прорыв в прошлое». Эта центральная часть экспозиции целиком посвящена художнику Дмитрию Плавинскому и фильму Тарковского «Андрей Рублев». Изобразительное искусство рассматривается сквозь призму кинематографа. Но и сам фильм родился благодаря изобразительному искусству.
В 1960 году, в разгар «оттепели», отмечалось 600-летие со дня рождения великого русского иконописца. Было официальное открытие музея Андрея Рублева на территории Спасо-Андроникова монастыря. Это событие оказалось в центре общественного внимания, как знак времени. После многолетнего забвения в оттепельный период история Древней Руси, древнерусское искусство стали предметом изучения.
И молодые выпускники ВГИКа Андрей Тарковский и Андрей Кончаловский, заинтересовавшись жизнью и творчеством своего великого тезки (Тарковский был мистиком и внимательного относился к знакам судьбы и всяческими совпадениям) откликнулись на «злобу дня» и написали сценарий «Страсти по Андрею».

В 1964 году в журнале «Искусство кино» этот сценарий был опубликован. И два года спустя Тарковский снял по этому сценарию историческую драму «Андрей Рублев», которая стала классикой мирового кинематографа.
Фильм разделён на восемь новелл-эпизодов. На выставке на нескольких экранах показывают фрагменты из каждой новеллы и рабочие моменты со съемок. Много редких фотографий.
Тарковский всегда обращал внимание на то, как выстроен кадр. Неслучайно все его фильмы ассоциируются с европейской живописью или древнерусским искусством. Герои фильма – Андрей Рублев, Феофан Грек, скоморох, Даниил Черный, дурочка – словно на иконописных картинах.
Анализ фильма Тарковского происходит в диалоге с работами художника Дмитрия Плавинского (автора ставших классикой работ «Крест», «Слово», «Положение во гроб», «Разрушенный храм»), который в то же время, что и Тарковский сочинял своего «Андрея Рублева», путешествовал по русскому Северу и изучал древнерусские фрески в полуразрушенных церквях, посвятительные надписи из древних манускриптов.
Как мы уже сказали, древнерусские письмена, узоры, палеография, иконопись – все это было очень актуально в середине 1960-х годов. Даже собственный автопортрет художник сделал в образе инока.
Его знаменитый офорт «Плащаница» не что иное, как графическая вариация «Плащаницы Старицкой», хранящейся в Сергиево-Посадском музее-заповеднике. Для Плавинского это нравственное послание такое же важное, как для Тарковского фильм «Андрей Рублев».
«Вера – это единственное, что может спасти человека. Это мое глубочайшее убеждение. Иначе что бы мы могли совершить? Это та единственная вещь, которая бесспорно есть у человека. Все остальное – несущественно, – писал Тарковский в своих дневниках. – Художественный образ – это выражение надежды, пафос веры. Творчество – это отрицание смерти».

Плавинский определял свое направление в искусстве как «структурный символизм», где единый образ мира расчленяется на символы. На выставке представлены его знаменитые «Черепаха» и «Носорог», животные, которые символизируют время, память, вечность.
«Бывают предметы или образы, которые наводят на размышления. Одним из них для меня является образ черепахи, который также, как и рыба, проходит через все мое творчество. Китайцы считают черепаху символом мироздания, а я ведь символист, поэтому даже панцирь и щитки этого животного несут для меня глубокий символ», – писал Плавинский об образе, ставшем для него «фирменным».

Тема времени и памяти была для Плавинского одной из ключевых во все периоды творчества. Его работа «Отпечаток памяти» из коллекции Музея AZ смотрится как декоративное панно, где смешаны различные ископаемые словно в кунсткамере, как образно написал искусствовед Сергей Соловьев. Но если изучить каждый элемент отпечатка по отдельности, станет очевидна и логика, и общий замысел произведения. Важным элементом «Опечатка памяти» являются латинские литеры и арабские цифры, письмена и ноты, оформленные в сложные многослойные коллажах, инсталляции и рельефы. Эти букв и цифры, знаки и символы превращают всю композицию в некий загадочный текст, который предстоит разгадать потомкам.
ПРЕДВИДЕНИЕ СТАЛКЕРА
Следующий раздел выставки «Предвидение» посвящен трем «персонажам»: фильму Андрея Тарковского «Сталкер», художнику Петру Беленку и журналистке Виктории Ивлевой.

«Впервые увидев картину Петра Беленка, я испытала потрясение: как мог художник в начале-середине 70-х вообразить и изобразить катастрофу, случившуюся в Чернобыле в 1986 году? И тут же вспомнила кадры, запечатлевшие Зону в фильме Тарковского «Сталкер», который вышел на экраны в 1979-м. Большие художники обладают даром предвидения», – высказывается куратор выставки Полина Лобачевская. И как бы в ответ на ее изумление Тарковский писал в своих дневниках:

«Никто не свободен от своего времени, никто не может сказать, что оторвался от своего времени».
Петр Беленок родился в 1938 году в деревне под Чернобылем. В 70-х годах прошлого века он написал серию картин, изображающих страшную, но абстрактную катастрофу. Свою художественную систему он определили как «панический реализм». Почти все картины Петра Беленка строятся на одном эффектном приеме: живописная стихия вихрей и взрывов противостоит одиноким человеческим фигурам. «На его работах происходило непоправимое. Трансформировалась, распадалась материя. Метались растерянные люди. Налетевшие вихри вздымали их вверх, растворяли в пространстве, видоизменяли привычный пейзаж», – так рецензировал картинку Петра Беленка поэт Владимир Алейников.
Любопытно, что для своих черно-белых коллажей Петр Беленок использовал цветные фотографии из спортивных журналов.

Безусловно, в его экспрессивной живописи есть предчувствие чернобыльской катастрофы. И это предощущение трагедии, апокалиптические сновидения перекликаются с кинообразами Тарковского.

Андрей Тарковский в 1979 году снял фильм-притчу «Сталкер» по мотивам повести братьев Стругацких «Пикник на обочине». Зона в картине – живая субстанция, которая пугает, угрожает, карает. Зона – предвестник Апокалипсиса, предупреждение, предчувствие, предвидение.
Семь лет спустя после съемок фильма случилась авария на Чернобыльской АЭС. Сила искусства в предвидении.
В 1990 году спустя четыре года после аварии фотограф Виктория Ивлева отправилась в командировку на Чернобыльскую АЭС и сделала эксклюзивный фоторепортаж из кратера, образовавшегося на месте четвертого реактора АЭС, таким образом получив не только славу (за этот фоторепортаж Ивлевой присудили главный приз премии World Press Photo), но и немалую дозу радиации.
ВПЕРЕД НА СОЛЯРИС
Третий финальный раздел выставки – «Новый полет на Солярис».

Солярис – это название планеты в фантастическом романе писателя Станислава Лема и фильма Андрея Тарковского.

Если кто помнит фильм, наверняка, вспомнится и такая деталь: на космической станции Тарковский собирает образы мировой художественной классики, которые формировали его мировоззрение и художественный вкус. Пять работ Питера Брейгеля Старшего, «Троица» Андрея Рублева, посмертные маски Пушкина и Бетховена, бюст Сократа, Венера Милосская, «Дон Кихот» Сервантеса с иллюстрациями Доре. В контекст вплетены аллюзии к Рембрандту, Дюреру, музыка Баха (она, кстати, звучит в залах выставки). Наверняка, на этих же произведениях воспитывались художники-нонконформисты.

Идеологи выставки «Свободный полет» выстроили в зале Третьяковской галереи подобие коридора космического корабля, похожего на тот, что в фильме Тарковского построил художник-постановщик Михаил Ромадин (вот откуда появился «Новый полет Солярис» в название раздела). Только на этот раз зрителей будут сопровождать в путешествии к далекой планете картины не старых мастеров, а работы художников-нонконформистов 1960–1970-х годов ХХ века.

Давайте еще раз назовем их имена.
Художник, дизайнер Франциско Инфанте. В 1950–1960-е годы он был активным участником московского андеграунда. Один из лидеров так называемого кинетического искусства. Он входил в группу «Движение», занимался геометрической абстракцией, создавал движущиеся и светящиеся пространственные конструкции.
Дмитрий Краснопевцев еще один яркий представитель неофициального искусства, работал в жанре «метафизического натюрморта», совмещал в своем творчестве традиции символизма и сюрреализма. Дмитрий Краснопевцев стал первым художником, удостоенным премии в области литературы и искусства «Триумф».
Лидия Мастеркова входила в «Лианозовскую группу», в конце 1950-х разрабатывала собственный «нефигуративный стиль», писала в манере абстрактного экспрессионизма. В числе первых среди московского андеграунда работала с чистой абстракцией.
Еще раз вспомним «панический реализм» художника Петра Беленка, работы которого тоже оказались на «космическом корабле» на Солярис. В 1970-е он был постоянным участником квартирных выставок и зарубежных экспозиций. Его коллажи приобрел знаменитый греческий коллекционер Георгий Костаки. В Музей AZ картины Беленка передала дочь Георгия Дионисовича.
Один из самых ярких представителей «второго русского авангарда» художник Анатолий Зверев. В его стиле сплелись традиции мировой живописи с направлениями искусства ХХ века – с ташизмом, абстракционизмом, фовизмом. Георгий Костаки называл Зверева «первым русским экспрессионистом». Работы Зверева находятся в собраниях ведущих музеев мира. Ну и, собственно, названный в его честь Музей AZ был открыт в Москве в 2015 году.



В «Новый полет на Солярис» отправилась серия супрематических композиций, которую Зверев написал для Костаки как парафраз работ Казимира Малевича.
А рядом – полуабстрактные натюрморты с картами Владимира Немухина. Он тоже был активным участником квартирных выставок авангардного искусства, легендарных «бульдозерной» и «измайловской» выставок.
А еще экспрессивные натюрморты и портреты Владимира Яковлева.
Эпический экспрессионизм Владимира Янкилевского да много чего интересного оказалось на космическом корабле, устремленном на Солярис. Идите на выставку и любуйтесь.
Выставка работает с 21 июня по 22 сентября
в залах Третьяковской галереи на Крымском валу, 10 (Западное крыло).
Цена взрослого билета – 400 рублей.
Для льготных категорий от 100 до 200 руб.
Автор: Анастасия ПЛЕШАКОВА

Комментарии для сайта Cackle
Made on
Tilda