Общество

Как я торговала на рынке

Корреспондент «КП» встала за прилавок вместо продавца-мигранта
Репортер «КП»:  - Быть совсем честным  на рынке - разорительная роскошь, но я могла себе это позволить!

Репортер «КП»: - Быть совсем честным на рынке - разорительная роскошь, но я могла себе это позволить!

КРАТКОЕ СОДЕРЖАНИЕ ПРЕДЫДУЩЕЙ «СЕРИИ»

Хозяин торговой палатки на одном из уличных рынков с радостью взял автора работать продавцом фруктов. Работавшую у него до этого мигрантку ему пришлось уволить - по новому закону торговать может только гражданка России. Работать пришлось по 12 часов в сутки на морозе в грязной тесной палатке. Неудивительно, что наши сограждане не торопятся занять освобожденные для них рабочие места. Выдавать пакистанские мандарины за абхазские, турецкие помидоры за подмосковные - вот особенности торговли на рынке. Жить на рынках торговцам приходится по законам, которые устанавливают охранники. Осталось выяснить самое главное: как работает рынок изнутри, кто накручивает цены и зарабатывает на наших покупателях.

Окончание. Начало в номере за 9 февраля с. г.

Хамство - религия рынка

На следующее утро, с трудом проснувшись в 6.30, я обреченно пришагала на свою новую работу, где меня ждал неприятный сюрприз. За ночь замок замерз, и теперь его было не открыть. Минут 10 я ползала перед ним, уговаривала и пыталась отогреть зажигалкой. Ключ дрогнул, замок поддался, к тому времени околела я.

Как оказалось, печка в палатке работала всю ночь, чтобы товар не замерз. Но все накопившееся тепло сразу испарилось через открытую витрину. Ветхие обогреватели, которые работают круглые сутки, по идее должны были бы привлечь внимание бдительных пожарных. Любое замыкание, и жестяная палатка, обитая внутри деревом, вдобавок уставленная картонными коробками, вспыхнет в один миг.

За час я наторговала 2 тысячи. Это называется попался хороший утренний покупатель, то есть люди, которые закупаются по дороге на работу. В этот день рынок преподнес мне еще один урок.

Если на восточном рынке торгуются, на московском хамят. Торговаться здесь не принято, а эмоции выразить нужно. Но из уст торгаша мат хотя бы звучит более-менее логично. А вот когда интеллигентная женщина в меховой шубке обкладывает тебя отборным трехэтажным, только потому что ей кажется, что апельсины на самом деле с толстой корочкой, как-то теряешься. Чтобы сносить такое отношение, шкуру явно нужно иметь толстую.

- Что ты ее в ответ не послала? - возмущается Катя-молдаванка из соседней палатки. - Я бы ее заткнула!

Да, моей фразы «Почему вы позволяете себе выражаться?!» на рынке явно недостаточно. Конечно, и продавцы, и покупатели бывают разные. Но в большинстве своем человек за прилавком для клиентов уже не человек. Наверное, еще с советских времен застряло в головах людей пренебрежительное отношение к рыночному продавцу. Витрина, разделявшая меня с покупателями, оказалась пропастью социального различия.

- Только врете вы все, обвешиваете! Скоты, понаприезжали сюда, гнать всех надо, - скандалила тетка с ребенком у палатки рядом.

Как же хотелось запустить в эту фурию пропавшим турецким помидором...

Чтобы продать, сначала заплати

Парень-узбек подогнал к нашей палатке огромную тележку, груженную ящиками.

- Я же утром за товаром ездил, - объяснил Арсен, который пришел вместе с молодым человеком.

Ящики с мандаринами-апельсинами-яблоками затаскивали в тесную палатку, отчего места в ней не осталось совсем.

- Теперь я витрину делать буду, - это наука целый, тебя потом научу.

Арсен скрупулезно стал перекладывать каждый мандарин в рядки. Заменил помидоры, которые уже изрядно померзли, виноград - внизу покрытый плесенью. Товар с витрины мне предстоит «впихнуть» покупателю, не выкидывать же добро...

«Делая витрину», Арсен расслабился и стал мне рассказывать про овощную базу и поборы. Торговцы с рынка закупаются, как правило, на одной и той же базе в Подмосковье. Чтобы туда попасть, встать надо в 4 - 5 утра. На базе можно купить оптом любые фрукты, лишь бы деньги были. На рынок товар идет в фурах: за доставку каждый торговец отдает 500 - 800 рублей - зависит от количества ящиков. Потом ящики нужно привезти к палатке. На это есть специально обученные парни-узбеки с тележками. За свои услуги извозчики берут 100 - 150 рублей. Плюс 500 рублей в день надо отдать продавцу...

Зарабатывают торгаши не «накруткой», а объемом. Вот, например, ящик марокканских мандаринов на оптовой базе стоит 400 рублей. В нем 10 килограммов. Покупатели получают мандаринки по 50 рублей за кило. Вот и получается 10 рублей с килограмма - это прибыль торгаша.

- Этому запляти, другому - дай на лапу, продавцу зарплату надо отдать, - ворчит Арсен. - Вот сама и считай, что останется мне от этих 10 рублей?

Цены на фрукты во всех палатках примерно одинаковые, товар тоже разнообразием не отличается. Торговцы закупаются на одной и той же базе. Если мандарины здесь кругом по 50 рублей за кило, в магазинах они по 80 - 100 рублей. Получается, что рыночные торговцы накручивают 25% (10 рублей), а хозяева магазинов гребут прибыль в 100 - 150% (80 - 100 рублей). Конечно, у хозяина магазина и затраты другие: арендная плата, оплата персонала и т. д.

- Вот раньше все торговали нормально, и никакого разрешения на работу не спрашивали, - говорит Арсен. - А сейчас из-за нового закона на каждого продавца без гражданства надо разрешение делать. И нам это дорого обойдется. Чтобы совсем в убитки не уходить, придется товар делать дороже.

- А разве разрешение за деньги выдают? - наивно спрашиваю я.

- Там очереди такие, что две недели стоять надо. А торговать тогда кто будет? Там каждый начальник придирается. Есть люди, которые за 10 тысяч делают тебе разрешение, официальное. У них все куплено, поэтому через них получить разрешение можно быстро и без проблем. Только денежки пляти. Ну скоро уже начнут делать липовие разрешения.

Старая система, когда продавца можно было найти без проблем, теперь не работает, а вот новой пока и нет. Торговцы во все глаза следят за каждой новостью по телевизору: вдруг еще какой закон по рынкам и гастарбайтерам примут. Цены в любом случае придется поднять, но не в пользу барышей торговцев, разницу нужно будет отдать за платные разрешения на работу. Интересно, а этот нюанс был предусмотрен разработчиками закона по мигрантам?

Обитатели прилавков

Москвичей за прилавками нет. Труд каторжный, а платят копейки. Работают в основном люди приезжие, часто не из России. Граждане бывших союзных республик еще по старой памяти считают Москву своей столицей. Правда, теперь Москва для них - это не Красная площадь с открыток, а холод, грязь и поборы ментов. Хотя все равно едут и будут ехать, потому как деваться некуда - деньги здесь. Для них все дороги ведут в Москву.

- Ми три года не были в родном городе, - рассказывает Арсен, пока нет покупателей. - Там мать и сестры, отправляем им денег и все. Вот квартиру би найти под съем и забрать их. Там совсем плёхо. Нет работа.

Обитатели прилавков не знают другой жизни, кроме рыночной, и ждут они не повышения в должности, а лета, когда будет настоящая торговля. Здесь нет разговоров о том, где провести отпуск, в Турции или в Египте, лето они проводят на рынке. А о далеких странах узнают только по надписям на коробках с фруктами.

От грустных мыслей нас отвлекает местная звезда тетя Соня - незаменимый поставщик горячей еды и питья.

- Ко-о-офе, чай, пиро-о-ооженае! Ко-о-офе, чай, пиро-о-оженае! - толкая впереди себя тележку, орет Соня.

Кофе тетя Соня делает на редкость гадкий, и пить его было выше моих сил. Как сказал мой хозяин, я просто «зажралася». Пришлось принести из дома банку с нормальным растворимым кофе, а у тети Сони покупать только кипяток без сахара.

- Гёргий, - восклицала тетя Соня. - Твоя продавщица сумасшедшая, она кипяток пьет без сахара!

Рынок гудит акцентами, говорами и иностранными языками. Я со своим чистым произношением фрукт еще тот. Даже неудобно перед людьми...

Соседка по «камере» у меня полная гидроперитная блондинка Катя-молдаванка. Она бизнес-леди. То есть сама себе хозяйка. Ее продавцы в основном землячки. Катя может ворковать с клиентами, материться с грузчиками, кокетничать с мужчинами, таскать ящики, строить работниц - универсальная женщина.

Продавщицы одеваются на работу, как «капусты». По три свитера, двое штанов, но это не спасает от холода. Профессиональных болезней здесь целый букет: хронический бронхит, перетекающий в воспаление легких, радикулит, обморожение, больные почки и прочие приятности, которые появляются от переутомления и постоянного холода.

Продавщицы - существа бесправные. Ни регистрации, ни знакомых у них, как правило, нет. А утром торговка пряностями Марина рассказывала, что и изнасилования здесь не редкость, заволокут вечером за палатку, ударят, чтобы не сопротивлялась, и никто тебе не поможет. Кому пожалуется продавщица? В милицию? Придется сначала штраф заплатить за отсутствие московской регистрации... Да и чаще всего насилуют не хозяева палаток, а сами охранники.

Мне уже приходилось выслушивать от хозяина и его друзей кучу липкостей. Да и в тесной палатке, где двоим не разойтись, Арсен то и дело пытался приобнять. На эти «ухаживания» приходилось отвечать жестко, но вежливо.

Вне закона

Рынок - место, где Трудовой кодекс не работает, здесь о нем и не знают. День начинается в 8.30, а заканчивается в 20.30. Нормальный 12-часовой рабочий день. Вы еще соцпакет попросите, на смех поднимут. Про условия работы и говорить не приходится: грязь, мороз, теснота. Ну и где блюстители прав и свобод человека прохлаждаются?

Между прочим, московскую регистрацию у продавцов тоже не требуют. Стоимость штрафов за ее отсутствие включена в ежедневные поборы.

- Ребята, платите за продавца, - потребовали две женщины с папками и листами бумаги.

- Э, какой опять плятить? - возмущался Арсен, повысив тон. - Я еще за место не наторговал, а вам все плятить! Кто мне будет плятить?

- Так, паспорт девушки предъявите и санитарную книжку, - потребовала вторая проверяющая. - На месяц разрешение стоит 450 рублей, а на неделю - 140. Вы же понимаете, что вам выгоднее 450 сразу заплатить, и мы вас больше трогать не будем.

Арсен завел долгую песню о вечных поборах и своих убытках. Он кричал и ругался. Я стояла с паспортом в руках, понимая, что санитарной книжки-то у меня нет. Вдоволь наругавшись, Арсен сказал:

- Отдай им 450 рублей, пусть подавятся! - Я отсчитала деньги из кассы, женщины почти смущенно взяли деньги.

- Раз за месяц сразу платите, тогда с санитарной книжкой можете не торопиться. Документы вам как-нибудь на следующей неделе принесем, - сказали они на прощание и отправились собирать деньги дальше. Арсен выругался им вслед.

- Половину денег я с тебя возьму. Из зарпляты вычту, - развел руками Арсен, мол, селяви, крошка.

Так я стала беднее на 250 рублей.

Через пару часов перед палаткой возник охранник.

- Давай плати за место! - грозно скомандовал он.

- Отдай им тысячу, - тут же скомандовал Арсен, на этот раз без всяких претензий.

Охранники протянули мне талон, который дает право торговли на рынке и свидетельствует, что все санитарные нормы соблюдены. По крайней мере именно так и было написано на клочке бумаги. Ни слова о сумме сбора и вообще о деньгах на талоне нет. 1000 рублей в день - это постоянная такса. Не важно, открывал ты палатку или нет, то, что ты заболел или у тебя нет продавца, администрацию рынка не трогает - 1000 рублей. Из этих денег хозяин рынка сам расплачивается с санэпидемстанцией, милицией, пожарными. Торгашам удобно, и проверяющим не надо ходить по палаткам.

- А ты палатку арендуешь? - спрашиваю я Арсена, когда сборщики ушли.

- Какой арендую! Я ее купил! 90 тысяч рублей отдал летом. А вторую палатку ми с отцом купили еще три года назад за 120 тысяч. Торговать становится не так выгодно, вот и палатки дешевеют.

Хозяин рынка родом из Дагестана. По словам Арсена, ему же принадлежит еще один московский рынок. Раньше работать было сложнее, рэкет, менты. Сейчас платишь только хозяину рынка, а он уже сам разбирается.

Конец света

Свет в моей палатке погас неожиданно. По крикам торговок я поняла, что ЧП коснулось не только меня. Нет света - значит, нет и того незначительного тепла, которое дает электрическая печка. Хотелось разреветься...

Девчата решили более активно согреваться спиртным, тем более что пьянка сегодня намечалась по поводу - у одной из торговок день рождения. От предложенного пластикового стаканчика с мутноватой водкой я отказалась, согреюсь вряд ли, а траванусь точно. Что произошло с электричеством, никто не знает, такое здесь не редкость. Может, включат к концу дня, а может, и нет...

- В том году у меня три раза весь товар в палатке ночью замерзал, полностью, - рассказывает Арсен. - Мороз быль сильный, убытков много.

Здесь все думают о тепле. Тепло для местных обитателей не просто тепло, для них это заработок. В мороз люди не идут на рынок, а вот летом... Летом будет черешня и клубника, эти культуры принесут долгожданные деньги. Заработки будут, только работать придется по 15 - 16 часов в сутки, а под бешеными барышами мои хозяева подразумевают 800 - 900 рублей.

- Ти только до лета потерпи, - уговаривает меня Георгий, глядя, как меня колотит от холода. - Вот летом и тебе очень хорошо будет. И всем очень хорошо будет.

Звучит как мантра. Очень хочется прилечь и замерзнуть до лета.

- У меня в конце августа 10 тысяч долляров был, - ностальгирует Арсен. - А сейчас один дольги. Куда что ушел?

Вопрос Арсена застывает в морозном воздухе. Зима - время убытков.

Последний день

В мой последний день погода была такая, что даже злой хозяин собаку бы на улицу не пустил... Но я бежала на работу вприпрыжку - это последний день.

- Подходите за мандаринками, яблочками! Молодой человек, не проходите мимо, лучший товар на рынке!

Знай, покупатель, в последний день своей торговли на рынке я работала на тебя! Арсен доверил мне торговать без присмотра, и покупатели получали только отборные фрукты. Если под контролем хозяина приходилось округлять вес товара на 50 граммов, то в этот день мои клиенты получали 50 - 100 граммов вдовес. Я честно признавалась, какие мандарины с косточками, а какие без, советовала не брать хурму с прилавков, там она мороженая. Товар «не первой свежести» нужно смешивать с только что завезенным. Быть совсем честным на рынке - разорительная роскошь!

На рынке я заработала 1500 рублей, отличную простуду, обморозила ноги, руки, нос и щеки.

Жизнь по ту сторону прилавков - каторга с запахом гнилых фруктов.

На рынках хотели навести порядок, а получилось как всегда. Из-за нехватки продавцов-россиян палатки закрываются, торговцы готовятся повышать цены в ожидании дополнительных трат на взятки. А страдать от этого будут бабушки-пенсионерки, для которых рынок - единственное место, где можно купить недорогие продукты. Интересно, именно этого хотели авторы законов о трудовой миграции?..

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА

Евгений ГОНТМАХЕР, руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН: Чиновники не знают жизни

- От всех этих мер по устранению мигрантов с наших рынков пострадает большая часть населения страны. Поймите, у нас не растут ананасы с бананами. Для того чтобы они попали к нам на стол, работает целая цепочка, которая в основном состоит из приезжих. Есть люди, которые занимаются хранением, перевозом, доставкой на рынок до палатки. Чтобы продолжать работать, хозяева палаток найдут продавца-россиянина, предложив ему хорошую зарплату. Это увеличит расходы торговца, и он их компенсирует ростом стоимости товара. То есть вся «рыночная» реформа будет за счет тех, кто отоваривается на рынке. А среди них и малоимущее население, пенсионеры, инвалиды.

И будет два варианта: либо ты приходишь на рынок и там вообще ничего нет. Тогда ты идешь в соседний супермаркет и покупаешь в два раза дороже. В этом случае владельцы супермаркетов должны памятник поставить авторам закона.

И второй вариант - покупать на рынке, но уже по новым, более высоким ценам, чем сейчас. Для бабушки с пенсией в три тысячи рублей каждая копейка на счету. Зато за прилавком будет стоять россиянин.

А что творится на вещевых рынках? Наш Росстат отрапортовал, что цены снижаются. Мол, первое достижение правительства. Конечно, торговцы по-быстрому распродают свой товар и собираются уезжать в страхе перед штрафами. И они уедут до 1 апреля. А что будет делать половина населения, которая одевается на дешевых рынках? Идти в бутик?

Глава Минэкономразвития Герман Греф уже обмолвился о том, что, может быть, отсрочим полный запрет до конца года. Но ведь людей уже распугали! И создали предпосылки для роста цен!

И посмотрите, сама идея была основана на том, что нашим производителям не дают попасть на рынок. Чиновники радостно решили, что они освободят рабочие места и российские фермеры придут торговать. Вот вам полное непонимание, как живет российский крестьянин. У нормального фермера нет времени стоять за прилавком. Он собрал урожай редиса, уже пора заниматься помидорами, а потом наступит время картофель копать. Ему проще отдать свой товар оптовику. Даже если нашему фермеру выделят бесплатное место на рынке, даже если его уберегут от поборов милиции, пожарных и прочее, во что мало верится, вы посчитайте его затраты. Товар нужно привезти в город, а это транспорт и бензин, найти и оплатить временное жилье. Давайте сделаем закупочные пункты в сельской местности, и пусть они будут под контролем государства.

Чиновникам нужно иногда выбираться на рынок, надевать накладную бороду, чтобы их не узнали, и смотреть, как на самом деле существуют люди, жизнь которых они так старательно хотят улучшить.

Получилось, что закон придумали, а вот о его последствиях не подумали.

И самый важный момент: нужно все-таки начать реальную войну с коррупцией. Запретить милиции заходить на рынки. Взятки ведь тоже входят в стоимость товара. Мзду берут, начиная от чиновников, которые выдают разрешение на торговлю, заканчивая пожарными и хозяином рынка. А платят за все простые люди.

А вы как думаете, нужно ли выгонять с рынков иностранных продавцов?

Звоните в понедельник, 12 февраля, с 11 до 12 часов по московскому времени по телефону (495) 257-57-57 или пишите по адресу beroeva@kp.ru