2015-02-04T03:40:00+03:00

Россия вернулась в Арктику?

Как в далеком советском прошлом, корреспондент «Комсомолки» проводил на Северный полюс экспедицию героев-полярников
Поделиться:
Комментарии: comments14
Изменить размер текста:

Окончание. Начало в номере за 22 января

«Край летающих собак»

Лучше всего про остров Средний сказал первый его житель Георгий Ушаков, человек, который открыл часть архипелага Северная Земля в 1930 году: «Остров еще не имел названия. Его невозможно было найти ни на одной карте мира. И необитаем он был настолько, насколько может быть необитаем маленький клочок земли, только что открытый среди полярных льдов, почти на 80-м градусе северной широты... На нем не было ни гор, ни озер, да они просто не могли бы здесь поместиться. Это был гребень известняковой скалы, выступившей из моря».

С тех пор много что поменялось. На широченной взлетной полосе, способной принимать стратегические бомбардировщики, сыто урчал дизелем новенький плавающий вездеход «Тайга». Такие машины выпускают по спецзаказу МЧС крохотными партиями. Летом, которое длится здесь ровно два месяца - август и сентябрь, подарок выгрузили на острове Средний с корабля-снабженца. Вся остальная техника здесь 10 - 20-летней давности и, как сказали мне пограничники, работает уже на чистой магии, ибо своим существованием опровергла и сопромат, и все прочие законы физики. Счастливый водитель «Тайги», по совместительству зам. начальника заставы, ходил вокруг вездехода и выбирал льдинки из обрезиненных траков. Со стороны это смотрелось очень трогательно - так каюры ухаживают за лапами своих ездовых собак.

Мы быстро и уже сноровисто покидали экспедиционное имущество, расфасованное по пластиковым бочкам, в «Тайгу» и всего через пару минут въехали в так называемый «внутренний периметр» заставы. Вид у нее в зеленоватом свете ртутных ламп был какой-то неземной, как у инопланетной станции в фильме «Чужие». Я занял койку в казарме, засунул под нижнее белье фотоаппарат и по журналистской привычке отправился прошвырнуться по незнакомой местности. На улице было минус 38, но одеваться тепло я не стал - на мне и так было надето все, что имелось в моем рюкзаке.

За мной увязался станционный пес: то ли охранял, то ли присматривал за незнакомым человеком. Мохнатый, но добродушный зверь был размером с теленка. Говорят, остров Средний в народе называют «край летающих собак». Может быть, поэтому псов тут кормят на убой, чтобы не унесло шквальными ветрами?

Я поглазел на северное сияние, постоял на берегу Ледовитого океана. Сфотографировал заштукатуренную лютым холодом какую-то технику. Выяснил, что арктический мороз просто убивает комплект неплохих батарей всего за пять кадров. А потом я увидел, что от заставы ко мне спешит ее 29-летний начальник Андрей Егоров с «калашниковым» наперевес.

- Дима! Ты видел, чтобы мы куда-то ходили без автомата?

- Нет. Но я же недалеко отошел!

Андрей так тяжело и глубоко вздохнул, что его лица стало не разобрать за клубами пара.

- Несколько лет назад срочник решил сходить из жилого блока в дизельную. Это, как ты видишь, всего метров двадцать ходьбы. Открыл дверь, а на пороге стоит медведь. Снял парню скальп ударом лапы. Вызвали санрейс на Воркуту.

- Пришили скальп?

- Пришили, но криво. Раньше было красивее. Если куда-то соберешься, сообщи - сразу же выдам провожатого или сам с тобой схожу. По Среднему проходит основной миграционный путь белых медведей. И медведи у нас балованные. Им в бок из ракетницы попадаешь, а они даже не чешутся. Ходят и давят лапами фонари на взлетке. Фонари теплые, а медведям тут скучно.

Нас Север просто затянул...

Мне очень хотелось поговорить с молодым начальником заставы, но не для официального интервью о том, как пограничники «преодолевают тяготы службы». Случай представился почти мистический. В Арктику я взял с собой заветную «сиротскую» кружку из нержавейки емкостью около литра. На ее закопченных боках осел дым десятка моих походных костров, и если в городе плеснуть в нее кипятка, по комнате поползет явственный запах леса. А запах, мало кому известно, является сильнейшим стимулятором для человеческой памяти. Андрей учуял волшебную кружку чуть ли не из своего кабинета и заглянул на огонек в столовую. Понюхал кружку, отхлебнул из нее крепчайшего чая, смакуя его, как столетнее вино... Я знал, что завтра начальнику заставы стукнет 30 лет, и ситуация с подарком разрешилась сама собой. Я выцарапал ножом на кружке пару теплых слов от «Комсомолки», и Андрей сразу же убрал ее в сейф:

- У нас же тут все стерильно, никто ничем не болеет. Запахов нет особых, а тут лесом как пахнуло! Я поразился. Здесь же нет природы, а я лес люблю. Могу себе позволить отдохнуть в любом месте за границей, но езжу к родственникам в Бологое или к друзьям в Новосибирск. Мне моей страны для отдыха вполне хватает.

- Сколько лет ты здесь?

- Четвертый год в Арктике. Два года служил на заставе «Эклипс» на Таймыре. Два года - здесь. Но у нас на заставе прапорщик Маркевич служит уже двадцать лет, прапорщик Прадед - пятнадцать. Конечно, я не собираюсь прослужить на заставе всю жизнь. Надеюсь, генералы когда-нибудь позовут меня в свое братство... Но Север просто затягивает. Тянет сюда, и чем дальше, тем больше. Я не могу этого объяснить.

Андрей Егоров рассказал, что к ним на Средний не очень рвутся служить.

Срочников-солдат здесь нет, только офицеры. Основная задача заставы - поддерживать в постоянной боеготовности взлетно-посадочную полосу, которая имеет стратегическое значение. А если метель? Тогда все работают на полосе круглые сутки.

У каждого пограничника есть вторая специальность. Андрей признался мне, что он - сварщик-любитель. Любит варить металл, который в Арктике «устает» очень быстро. Андрей согласился с моим предположением - в последний год страна вдруг вспомнила и про Арктику, и про их заставу конкретно:

- За этот год решили все вопросы - начиная от отопления и кончая новой техникой. А в девяностые отсюда бежали. Сначала гражданские специалисты, потом ушла часть ПВО, следом перестали выделять деньги ученым, и они закрыли свои базы на острове...

Андрей не договаривает до конца, но я уже знаю, что считанные годы назад здесь было очень тяжко. Беда подбиралась к беде. Пропала нормальная вода - шторм захлестнул единственное пресноводное озеро. Забарахлил опреснитель, и морская вода буквально сожрала систему отопления и саму котельную. Техника рассыпалась, а про ее замену на Большой земле старались не говорить. Полный информационный вакуум: телевизор показывал только 15 минут в сутки - кусок дневного новостного блока. От арктической тоски и безысходности в контрольно-дальномерном посту застрелился человек. Тогда люди просто бросили это крепкое двухэтажное здание, и следы того самоубийства так и остались на потолке - мне показывали это жуткое место. Ну а душа самоубийцы осталась на заставе. В первые дни во время коротких прогулок каждый из нас чувствовал, что кто-то шагает с тобой рядом, за левым плечом. Оглянешься, а там никого нет... Повар Илья, бывший срочник, прослуживший на заставе уже долгие пять лет, объяснил эти странности без улыбки:

- Скучно ЕМУ, а тут столько гостей приехало!

Полярная «комсомольская» диета

А гости в это время занимались делом. На третьи сутки мы потеряли чувство реальности. Сказались полярная ночь, четырехчасовая разница во времени, мороз, нехватка кислорода. Мы спали как-то фрагментарно, ели и пили, но не хмелели и не наедались. Матвей и Борис без остановки перетряхивали экспедиционное имущество. На крыльце заставы сутками моргали налобные и сигнальные фонарики - тестировали батареи на морозе.

Борис задумчиво перебирал пакеты с жуткой пищей - сублимированным творогом, сушеным мясом, кашами. По его словам, все наработки по их рациону были сделаны еще во время экспедиции «Комсомольской правды» 1979 года. Тогда питанием полярников занимались целых два института!

- Для нормальной жизни в Арктике в сутки ты должен употребить 6000 килокалорий, - терпеливо растолковывал мне полярник.

- У нас рацион - 5000 килокалорий, и без того он весит ровно килограмм.

- Где же возьмете недостающую 1000?

- Будем дальше худеть, - печально сказал и без того поджарый Борис.

В одну из ночей заставу потрясла страшная канонада - мы испытывали противомедвежьи средства: «Осы», осветительные ракеты и несчастный итальянский помповик. Я окрестил это мероприятие «карательная экспедиция Шпаро», но Матвей попросил смягчить формулировку: белый медведь все-таки в Красной книге, а зверолюбивые экологи уже застыли в стойке. Людей им почему-то не так жалко... Удивился, узнав, что именно этот зверь стоит на первом месте в рейтинге самых страшных возможных неприятностей экспедиции. Матвей и Борис помрачнели, когда выяснилось, что, несмотря на специальную зимнюю смазку и колдовство всего личного состава заставы, итальянское ружье в Арктике стрелять не хочет.

- Да, боимся медведей, - честно сказал Матвей. - Мы в капюшонах, ничего не слышим. Ходит он бесшумно и ночью с двух метров неразличим. И еще, гад, свой черный нос лапой прикрывает.

- А еще чего боитесь?

- Провалиться в трещину с водой. Сушить одежду бесполезно, останется соль, которая начнет собирать влагу. Придется выкидывать и надевать запасной комплект. Ну и не хочется, конечно, переломать ноги на торосах.

Следующую ночь (или день, я не понял) мы лазали по Ледовитому океану. Матвей и Борис пробовали двигаться с грузом в нартах - на каждого по 150 килограммов. После тренировки Матвей любезно разрешил мне дотащить сани до нашего вездехода: мол, расскажешь потом читателям свои ощущения. В соседние санки ради интереса впрягся начальник заставы. Мы их, конечно, дотащили до вездехода, но потом минут десять не могли отдышаться. Как рыбы, хватали ртами воздух, бедный кислородом, и смотрели друг на друга выпученными глазами. Андрей, закаленный Арктикой, все-таки смог вымолвить:

- Ух, злые санки!

Я в ответ лишь кивнул.

Старт неумолимо приближался, и в эту ночь Матвей и Борис остались ночевать на улице, разбив палатку прямо под стеной заставы. Заглянул к ним в гости. За тонкой тканью звенел 40-градусный мороз, но внутри было тепло - плюс 5, работал примус, уютно светился экраном ноутбук. А в тамбуре палатки в это время с потолка сыпался мерзлый конденсат, образовавшийся от нашего дыхания. И каждая снежинка была с мизинец величиной.

Зачем? Или главная тайна Арктики

По словам Матвея и Бориса, на всех пресс-конференциях, в письмах и на интернет-форумах люди задают им один-единственный вопрос: «Зачем?» Зачем ТУДА идти? Ради престижа Родины? Но если стране было бы плевать, как десять лет назад, на всю эту Арктику с Южным полюсом в придачу, путешественники все равно осуществили бы задуманное. Действительно, зачем? По словам Матвея, сначала он смеялся над этим вопросом, потом пытался отвечать чуть ли не библейскими притчами. Потом стал злиться. Я не задавал путешественникам этот вопрос. Меня, как говорится, «прорубило» самостоятельно. Во время испытания самого удивительного снаряжения экспедиции - костюма для пересечения открытых участков воды. Кстати, отчета по этим костюмам с нетерпением ждут бойцы из отряда «Альфа».

Гениальное всегда просто - избитая истина. Костюм из спецткани весит чуть больше килограмма. Одевается за десяток секунд поверх всей зимней одежды и обуви, под горлом застегивается специальная мембрана, но лицо остается открытым. Все. Можно плыть куда угодно, в какой угодно воде - горячей, холодной, пресной или морской. В день испытаний мы уехали на остров Голомяный, к метеостанции, где наблюдалось активное торошение льдов и появились огромные полыньи. По данным метеорологов, температура воздуха в это время была минус 36, температура воды - минус 1,8 градуса Цельсия.

От этого перепада обдало живым теплом, когда я шагнул к краю полыньи и лед разломился подо мной, как халва. Я плавал подобно тюленю, потом перевернулся на живот, и теплые капли соленой морской воды попали на лицо. Крутанулся еще раз на спину и замер. На краю льда выключили мощный фонарь, темнота вдруг расплескалась везде, и все как-то стихло. Я больше не слышал посторонних звуков, и слабое течение еле заметно уносило меня от края трещины. Ширина у нее была непонятная - фонари не добивали, луч света упирался в мрак, как в стену... Но кто будет думать об этом в такой миг? Меня гладили и осторожно сжимали теплые руки Праматери всего сущего. А над головой боги полярного мира разворачивали дивные светящиеся полотна шелка. Звезды висели почти что над самой землей, и мне казалось, что я вижу их ход - Вселенные скручивались в чудовищную спираль. Я чувствовал это.

В наших европейских широтах, если долго вглядываться в звезды, ты просто понимаешь и принимаешь свое ничтожество. Здесь, на куполе мира, я почему-то ощущал равенство несоизмеримого. Наваждение длилось несколько минут и вдруг разбилось вдребезги. В бок что-то мягко толкнуло. Я очнулся и пошарил рукой по водяному стеклу - пусто, приподнялся, как на кровати, и увидел, что налобные фонарики людей едва светят в далекой мгле. И своего фонаря у меня нет, а по воде задувает колючий ветер со снежной крошкой, и вместе с течением они несут и чуть раскачивают мою колыбель. Подо мной 50 метров ледяного студня, и от смерти меня отделяет лишь тонкий слой синтетической ткани.

Я перевернулся на живот и погреб к берегу. Я плыл и наслаждался движениями, не чувствуя ни усталости, ни одышки от бедного кислородом воздуха. Я ничего не стал рассказывать ни Матвею, ни Борису. Зачем? Они все это пережили давным-давно.

С Северной Земли я выбирался причудливо: через Землю Франца-Иосифа. Согласился на такой маршрут с тайной надеждой - увидеть только что достроенную там погранзаставу. С кубометровым аквариумом, бильярдным залом, зимним садом, кинотеатром. Но на заставу меня не пустили и даже категорически запретили вести там фотосъемку. Правда, накормили и уложили спать в тепле. По слухам, на этой заставе сразу после Рождества ждут официального визита первых лиц государства. Таких высоких гостей российская Арктика не знала за всю свою новейшую историю. И это тоже рождает определенные надежды.

Москва - Северная Земля - Земля Франца-Иосифа.

МНЕНИЕ

Писатель Александр ПРОХАНОВ: Арктика - сердцевина русского будущего

- Всего 15 с небольшим лет назад от России отрезали огромные южные пространства. И русский народ все больше и больше становится северным народом. У нас отняли черноземы украинские, выходы к теплым морям, у нас отняли Белоруссию. И нас поджимают, прижимают к северной кромке. И русский народ мучительно расстается со своим восточным сознанием и с южным сознанием. И на смену ему приходит новое мировоззрение - северное миросознание

С Арктикой в России сейчас связано все - начиная от безопасности и кончая чистой водой и углеводородами. Сейчас, как и в прошлые времена, Арктика становится для России предметом ее вожделений и забот. Арктика - это зона непрерывного взаимодействия России и всего остального мира. И Арктика для России сейчас - сердцевина русского будущего.

 
Читайте также