Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-4°
Boom metrics
Дом. Семья22 августа 2012 22:00

Виктория Токарева: «Все вокруг пили, совокуплялись, обожали Тарковского»

Наконец-то Виктория Самойловна выпускает новую книгу

Прочитать книгу.

Книжку можно открыть на любой странице и сразу узнать Токареву. У нее всегда просто о сложном и весело о грустном. У нее счастье не надо «выслуживать» у судьбы, а несчастье бывает таким обаятельным. Она считает, что любовь - это необязательно. Об этом, о низости гениев, о клонировании и фантастике, мы и поговорили с Викторией Самойловной.

- Мир ваших книг поделен на мужчин и женщин. Писателей тоже, наверное, можно поделить? Одни пишут для денег и «воплощают проект», другие творчеством решают какие-то свои метафизические проблемы...

- Так для кого-то и деньги - метафизика. Я по-другому думаю. Всякое творчество – художника или писателя – это инстинкт передачи информации. Вот женщиной, например, руководит инстинкт продолжения рода. Поэтому все женщины стремятся родить. Людьми руководит инстинкт сохранения поколения. Поэтому родители любят своих детей и стараются их взрастить. А творцы – это инстинкт передачи информации. И поскольку инстинкт очень мощная вещь, то творцы садятся и пишут. Вон Лев Толстой сколько написал. Это же своего рода графомания. Нормальный же человек столько писать не будет.

- А вот Сорокин недавно сказал, что нужно уметь не писать. Потому что иначе станешь литературным наркоманом.

- «Уметь не писать» – это талантливая фраза. Может, Сорокину, если в нем не созрели какие-то идеи, лучше и не писать. Но был такой писатель Юрий Нагибин, который писал постоянно, каждый день. И когда ему не хотелось, или был кризис, или просто не о чем было... то он сочинял рассказ «Немота» - о том, что ему не хочется писать. Потому что любую ситуацию можно сделать темой творческой.

- Вы только что выдали индульгенцию всем, кто засоряет интеллектуальное пространство.

- А знаете, сколько наши спутники вываливают в космос отходов? Вокруг Земли столько хлама летает! Значит, любое пространство может подвергнуться засорению. Ничего. Если среди книг много мусора, это не значит, что я буду это читать. Я знаю, какие книги я хочу, люблю, какие душу мою будоражат. А всякую …. – я могу это не покупать.

Или выбросить.

Любовь к мужчине -  это необязательно, считает Виктория Самойловна. Вот роман с внучкой - это очень весело!

Любовь к мужчине - это необязательно, считает Виктория Самойловна. Вот роман с внучкой - это очень весело!

Фото: ТАСС

- А вы же считаете, что можно жить и без любви и это вполне нормально.

- Вы имеете в виду мужчину? Любовь любовью, но главная задача природы – размножение. И она, природа, заложила детородный период где-то 30 лет. И вот эти первые 30 лет от 16-ти до 46-ти женщина красива, и она природой предназначена, чтобы родить. И тут любовь, конечно, главная приманка природы, чтобы жизнь не останавливалась. А дальше, когда у женщины репродуктивный период кончается, тогда природа машет на женщину рукой. Вот вы заметили, что старухи, они безобразные, каждая по-своему. Потому что природе на них уже наплевать. Как хотите, так и выкарабкивайтесь. Без любви. Хорошо, если ты родила уже, если ты ничего не должна этой природе... Но судьба это такое дело – как получится. Вот, например, Бунин говорил, что большая любовь никогда не кончается браком. Потому что очень высока температура кипения страстей, и такая любовь нежизнеспособная. Войнович например, говорил, что брак по расчету гораздо более жизнеспособный, чем брак по любви. Потому что любовь проходит, а расчет – нет.

- Это мудро, конечно. Но так грустно!

- Любовь прекрасно можно замещать просто интересом к жизни. Куда входит дружба, любовь к природе, любовь к животным. Туда только не входит это раболепство перед мужиком.

- Человечество от губительной страсти и разбитых сердец могла бы спасти технология клонирования.

- Я думаю, что клонирование пригодится только для медицины – вырастить сустав, орган. А целого человека клоном не создать, он неполноценный получаются. Вот эта овечка Долли была какая-то жуткая, какая-то громадная, дрожала вся. Это ерунда. Человек должен состоять из мужского и женского начала. А вне второго начала он не получается.

- Зато как приятно фантазировать! Кстати, реализм дает ограниченное количество мотивировок для поступков. И мне, например, жаль, что жанр научно-популярной фантастики вообще загнулся. Вы бы не хотели его возродить?

- Хотела бы, но я не умею. Я однажды спросила у внучки: «Скоро наука продвинется так, что можно будет личность закачивать в любое тело. Ты хотела бы, чтобы я, твоя бабушка, сейчас была бы молодая блондинка с прекрасной фигурой и зелеными глазами?» Она долго смотрела, хмурилась, а потом сказала: «Нет. Лучше как сейчас». Она не хотела бы видеть меня молодой и прекрасной, она бы хотела меня своей. Это ее бабушка и больше ничья.

- А может, она просто деликатная девочка и понимает, что вам было бы горько это слышать?

- Как бы не так! Никаких деликатностей. Когда мне недавно подарили очень дорогой телефон, она сказала: «Отдай мне, тебе он не нужен, ты старая».

- С другой стороны, это говорит о степени доверия и откровенности между вами. А скажите честно, хотели бы вы жить вечно? И как проходила бы ваша жизнь?

- Я хотела бы знаете как жить? Предположим, мне исполнится в этом году 75 лет. А на будущий год пусть бы мне исполнилось опять 75, а потом 74, а потом 73. И вот так вниз-вниз, скажем, до 15. И каждый раз, теряя год, я на год молодею, меняюсь, но мой опыт остается. И приходит какая-то другая любовь, другие приоритеты. Так бы дожила до 15 и опять вперед, до 75. И так раза три туда-сюда. Это было бы 200 лет. А совсем вечно не хотела бы. Надоест.

- Но 15-летняя девочка с вашим жизненным опытом, с вашим интеллектом - это чудовищная комбинация!

- Да мой опыт меня никак не отягощает. У меня практически всегда хорошее настроение.

- Но книги грустные.

- Это подсознательное. А так мне все нравится.

- И та суета, которая за окном? Митинги, Pussy Riot?

- Их поступок был, конечно, мерзкий, противный и бездарный. Но мстить сильно-то не надо. Потому что они идиотки, дуры. Надо было просто взять с них штраф ощутимый. А раздувая из этого драму, мы ставим себя в положение довольно-таки глуповатое перед всем миром. Позор, да и все.

- Виктория Самойловна, Петр Наумович Фоменко, светлая ему память, говорил своим актерам и друзьям, что ему интересно все неправильное. А вам?

- Я неправильных людей видела много. Как правило, это творцы. И очень часто их интересует только творчество и их жизнь в творчестве, а в обыденной жизни они очень часто бывают скоты.

- Но об этом вслух лучше не говорить. Лучше молчать, например, о том, что Есенин пил и интересовался казнями.

- Ох. Помните? «Взволнованно ходили вы по комнате и что-то резкое в лицо бросали мне. Вы говорили: нам пора расстаться, что вам пора за дело приниматься, а мой удел – катиться дальше вниз». Есенин, я думаю, он был очень высок в своем творчестве и очень низменный в своей жизни. Про Достоевского я даже говорить не хочу. А вот Довлатова обожаю. За то, что «чувства добрые он лирой пробуждал». И за то, что он оставил такое наследие, пускай маленькое, но яркое. Лично я бы простила ему все. Но те, кто жил возле него, они, конечно, натерпелись. И если бы меня спросить, с кем бы я больше хотела жить: с талантливым скотом или с обычным, но нравственным человеком, я бы, наверное, не выбрала ни первое, ни второе. Независимость – вот счастье.

- А вы? Правильный или неправильный человек?

- Я собой довольна. Я человек ответственный. Вот есть у Жванецкого замечательные слова: «Как страшно умирать, когда ты ничего не оставляешь своим детям»... Я оставлю своим детям свои книги, свое имя, дом, который я построила на деньги, заработанные честным красивым трудом.

- Это дорогого стоит, такое наследство. Только вы не торопитесь оставлять.

- А я и не тороплюсь.

ОТРЫВОК ИЗ СБОРНИКА ВИКТОРИИ ТОКАРЕВОЙ «КОРОТКИЕ ГУДКИ»

ВСЕ ИЛИ НИЧЕГО

Ира - это не женщина, а мужчина. Полное имя - Ираклий Аристотелевич. Фамилию Ираклия произносили редко. Ее просто невозможно было выговорить... Он приехал в Москву из города Сочи, чтобы поступить в Институт кинематографии на режиссерский факультет. Конкурс был большой, но Ира поступил благодаря заиканию. Его замыкало на согласной букве, лицо перекашивала ученическая гримаса, он не мог перескочить через «т» или «д». Комиссия ждала минуту, другую и в конце концов махала рукой: ладно.

Ира получил место в общежитии, но ему там не нравилось. Из чего состояла молодая жизнь: честолюбивые мечты, романы, нищие застолья, запах жареной картошки, неутоленный аппетит. Как говорил Пушкин: «прожорливая младость». Все вокруг пили, совокуплялись, обожали Тарковского. Ира не пил, здоровье не позволяло... Он был невысокий, худой, как подросток, с узкими плечами и крупной головой, которая покачивалась на тонкой шее. Его дразнили «сперматозоид» именно за большую голову с несоразмерно узким телом.

Красивыми у Иры были глаза: большие, мерцающие, карие и теплые. Однако глаза не спасали. Ира не нравился девушкам. И даже самые страшненькие, интеллектуалки с киноведческого, - даже они не обращали на Иру внимания.

Он не пил, не совокуплялся. Ему оставалась только жареная картошка и монологи об искусстве. Эти монологи никто не слушал. Ира заикался. Ни у кого не хватало терпения дождаться, пока он завершит слово. Ему помогали.

- Самое г-г-г-г... - начинал Ира.

- Говно, - подсказывали окружающие.

Ира тряс головой.

- Грубое, - помогали девушки.

- Н-нет, - отмахивался Ира. - Г-г-г-лавное... Все облегченно вздыхали.

- Т-т-т... - продолжал Ира.

- Труд...

- Талант...

Ира тряс головой. Все уставали смотреть на его лицо, сведенное судорогой заикания, махали рукой и расходились, так и не узнав, что самое главное...

Ира делал вид, что не обижался. Он приучил себя прощать и сглатывать обиду. Но жестокие комплексы терзали его душу. Он жаждал реванша и компенсации.

По ночам Ира не мог заснуть. Слушал стоны сладострастия. Его сосед Мишка приводил иногороднюю девушку с актерского. Они занавешивались простыней и...

Ире оставалось только слушать и завидовать. С ним не считались. Он не удивился, если бы кто-то стал мочиться на его голову.

Иногда к Ире приезжала мама, с редким именем - Анатолия. Это была смуглая черноволосая женщина средних лет. Она привозила с собой изысканные кушанья, накрывала стол. Студенты сбегались, как голодные псы, и начинался праздник. Утолив первый голод, ставили музыку... Студенты танцевали с девушками, а Ира с мамой. Она обожествляла своего сына и не видела его некрасоты. Он казался ей принцем. И ни одна из окружающих девушек его не стоила. Ни одна. Хотя девушки с актерского факультета - самые красивые в стране и самые тщеславные. Другие просто не идут в артистки.

...Анатолия проводила с сыном несколько дней, а потом уезжала восвояси. Студенты какое-то время смотрели на Иру доброжелательно, как будто видели на нем отсвет материнской любви. Но постепенно все возвращалось на круги своя.

Все равно Ира был похож на сперматозоид. Все равно его тягостно было слушать.

- С-с-с... - начинал Ира.

- Смысл, - подсказывал Мишка.

Ира удовлетворенно кивал головой. Соглашался. Потом снова начинал по новой:

- С-с-с...

- Соус, - подсказывали девчонки. - Салат оливье...

- С-с-с... - свистел Ира.

- Самоусовершенствование! - выкрикивал Мишка. Ира устало кивал головой. Да, смысл жизни - самоусовершенствование. Так же считал их кумир Андрей Тарковский. Но Тарковский не заикался, хотя и грыз ногти, как говорят.

Мишка стал приводить в комнату Машу Шарапову с третьего курса. Маша - красавица в стиле Кармен, с черной лакированной головкой и пышным ярким ртом, как роза. Ира ее и раньше видел в коридорах института и буквально балдел, наблюдая издали. А тут ее привели за занавеску и обладали ею в трех метрах от Иры.

Ира съехал из общежития на съемную квартиру.

Квартира оказалась на улице Горького...

Читайте рассказ целиком!