Звезды11 ноября 2013 2:00

Нормальная патология Ильи Олейникова

Год назад от нас ушел донкихот подмостков

Мы с Денисом Клявером, он с красивой женой, я с красивой дочкой, сидим за столиком в ресторане; он, явно волнуясь, рассказывает, отведя глаза, какая нестерпимая боль изводила папу долго-предолго. И извела.

Или папа сам извел себя, будучи идеалистом?

«Все вместе, наверное», - говорит Денис, и я не решаюсь ему сказать, что, по-моему разумению, папу сожгла эмоциональная близость с каждым (включая меня). Он доверял людям, так и прошагав сквозь жизнь с открытым забралом и сердцем, и все, чем жили даже поперечные, сообщалось ему. Если верить Бердяеву, а он поумнее нас с вами, люди, пропускающие все через себя, однажды «разрываются, как разрывается небо, когда молнии с огненным треском раздирают его над головой».

Он, само собой, очень переживал за сына, за «чайный» дуэт, подошел ко мне однажды на презентации сыновних песен и шутливо пригрозил, что если дуэт не объявлю цветисто, он меня укокошит. А еще я вспоминаю сейчас наш с Маэстро разговор в питерском кафе; тогда только начал греметь доктор Хаус, и мы все хотели походить на него. «Я бы так не смог, - сказал тогда Олейников, - он же не верит никому; в чем тогда смысл?»

Ах, как хочется вернуться в «Городок», который 20 лет строили Илья Олейников и Юрий Стоянов.

Фото: RUSSIAN LOOK

Все, чего хотят большие люди, это быть понятыми теми, кто одних мыслей с ними.

Для знаменитости его уровня Олейников был неправдоподобно доброжелателен. Пока мы говорили за жизнь, к нему беспрестанно подходили, он был терпелив, негромок, улыбчив. Я спросил, что он более всего в себе любит и что ненавидит.

- Я всегда очень и чересчур рассчитываю на всемирную божескую справедливость, но по нынешним временам это иногда... не помогает, - как-то уклончиво ответил он. Но я был настойчив, решив сразить его домашней заготовкой: в буржуинском журнале я вычитал, что у каждой звезды должна быть патология. Не может звезда без хоть какой-то патологии, эстетической, идеологической, бытовой, какой угодно, и вопросом этим я очень рассмешил Олейникова.

Но он вдруг перестал смеяться и сказал: «Запиши и оставь, как скажу: Олейников - очень особый случай: его патология состоит в абсолютной, раздражающей и все более неуместной нормальности».