Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-4°
Boom metrics
Звезды7 октября 2015 6:50

Знаки судьбы Ларисы Васильевой

Известная российская поэтесса и писательница в беседе с нашим корреспондентом рассказала о загадках истории, о своей творческой судьбе, о роли женщин в коридорах власти и о любви, которая спасает наш мир
Марк ОСТАНИН (Таллин)
Известная российская поэтесса и писательница Лариса Васильева

Известная российская поэтесса и писательница Лариса Васильева

Фото: Анастасия МЯЛЬСОН

Лариса Васильева верит в Судьбу. В Судьбу с большой буквы. Она старается читать знаки Судьбы. А Судьба верит в Ларису Васильеву. Ее книги очень популярны в Эстонии и других балтийских странах. Их покупают, их читают в библиотеках, их переводят. Ларису Васильеву не раз приглашали в Эстонию. Не удивительно, что она стала долгожданным гостем международного медиаклуба «Импрессум», который организовал творческую встречу российской писательницы и поэтессы с читателями, многие из которых помнят ее светлые, хрустально-звонкие стихи, печатавшиеся в 1960-х годах в «Юности». А еще больше тех, кто полюбил ее как автора «Кремлёвских жён» и вообще - как рыцарственную даму женской исторической прозы.

Толстой тоже писал глупости

Творчество Ларисы Васильевой и ее общественная деятельность отмечена множеством наград, в том числе Большой Бунинской премией в номинации «Поэзия», итальянской премией имени Анны Ахматовой, премией «Роза Петрарки» и другими. Она является президентом Международной Лиги писательниц, профессором Ноттингенского университета в Великобритании, членом Академии Российской словесности.

Лариса Николаевна как настоящая женщина очень открыта, но в то же время весьма загадочна, даже таинственна.

О чём можно и нужно говорить с писателем и поэтом? О литературе? О поэзии? Конечно. Но Лариса Николаевна предпочитает говорить о времени, об эпохе, свидетелем которой она была.

- Всего десять десятков лет тому назад, - именно так определила столетие поэтесса, - мы начали жить при электрическом свете. И мы его, не задумываясь, транжирим. А ведь Пушкин писал при свече и не знал никакого электрического света. Еще одно обстоятельство... Лев Николаевич Толстой однажды написал глупость, - огорошила столь непочтительным отношением к «зеркалу русской революции» Лариса Николаевна. - Без женщин врачей, учителей и пр. мы обойдемся, сказал он. Но через десять лет это уже звучало ахинеей. Сегодня женщина и лечит, и учит. И как бы они обошлись без нас? Вот все эти обстоятельства очень меня напрягают и дисциплинируют.

Таланту возраст не помеха

- Сергей Владимирович Михалков, - вдруг вспомнила она своего старшего современника, - написал, что талантливый человек не может постареть. Мне понравилось, и я стараюсь этому следовать.

За окном покачивались мачты яхт, по Таллинскому заливу медленным айсбергом скользило огромное круизное судно. Метались чайки, но, к счастью, не было слышно их пронзительных криков.

- Мы с Сергеем Владимировичем частенько бывали в поездках, - принялась вспоминать о Михалкове Лариса Васильева. - И он всегда шутил, что его все и всё время спрашивают: как получается, что вы при всех режимах на плаву? А он так протяжно отвечал, что он - как Волга, которая течет при всех режимах. Овдовев, Михалков вдруг женился на молодой. Ну, как молодой? Много моложе его, - заговорила о своем о женском, то есть о любви, Лариса Николаевна. - Это дочка академика Субботина. Ей не нужно было от него ни денег, ни квартиры, ни дачи. Она мне как-то сказала, что все у неё есть, ничего не надо было, а тут такое счастье свалилось: мы смеемся, мы радуемся вместе, он, ну, Михалков, таскает меня везде с собой, и я совершенно счастлива.

- Вспоминаю, как-то в Колонном зале Дворца Съездов я веду его вечер. Из сидящих в зале добрая половина пришли его «долбать», - не стесняясь «просторечия» продолжала писательница. - Михалков волнуется. Я ему и говорю: «Тут и красные, и белые, и жовто-блакитные, и друзья, и враги, а ты как был Михалков, так им и останешься».

- Болтовня с моей стороны, - с лукавым прищуром сквозь очки взглянула Васильева и этак гордо повела головой. - То, что может себе позволить женщина, мужчина не сможет никогда. Ведь что бы я ни говорила, меня ни снять, ни понизить нельзя. Нельзя никак и ничем наказать.

Сталин и кремлёвские жёны

Слова о Колонном зале Дворца Съездов потянули за собой нить воспоминаний и ассоциаций, клубок стал раскручиваться, раскручиваться…

- 23 ноября в Колонном зале Дома Союзов состоится мой юбилейный вечер - говорит Лариса Васильева и вдруг добавляет: - Этот зал для меня очень важен. Там в марте 1953 года лежал товарищ Сталин. Я девчонкой стремилась попасть в Колонный зал. Попрощаться. А Он меня не захотел. В давке на Трубной площади я всё и услышала: «Издох, собака!» И много-много чего еще. Когда я пришла домой (мама в панике уже обзвонила все морги), то было ощущение, что я постарела на 10 лет. У меня появилось понимание, что не всё так, как кажется.

Многие писатели «попадали» в Кремль вслед за маршалами, партийными вождями, шпионами или контрразведчиками. Ларису Васильеву в Кремль «пригласили» жёны. Простые жёны простых советских вождей.

- Кремлёвские жены очень разные, - сразу отмечает писательница, - они очень сильно влияли на своих мужчин. Но только Нина Хрущёва могла прямо сказать: «Никита, ну что ты возишься с этой кукурузой, займись чем-нибудь другим!» Крупская же выбрала Ленина не в мужья, а в вожди. Он ведь довольно рано перестал существовать во власти, - приоткрыла писательница завесу тайны над последними годами жизни «вождя пролетарской революции». - Он получил три отравленные пули и фактически умер еще в 1918 году. Надежда Крупская делала всё, чтобы он выглядел живым. А Раиса Максимовна хотела, чтобы у нас всё было как там, на Западе, но по-коммунистически, - отвечает Лариса Николаевна на вполне закономерный вопрос о временах не столь давних, как «ленинская эпоха». - Горбачёв как-то подошел ко мне и сказал, что не было минуты, чтобы он о ней не думал. О Наине Ельциной? Она очень верная жена. Я никогда не стала бы о ней писать. Мои кремлёвские жёны закончились на Раисе Максимовне.

- А что вы думаете о жене Путина? – как не спросить.

- Я о ней ничего не думаю. Пусть он думает, - решительно пресекла праздное любопытство Лариса Васильева.

Планетарный зародыш

- Что сказать про женщин во власти? - отмахивается Лариса Николаевна от нашей попытки увести разговор в русло гендерных проблем. - Тут всё не так-то просто.

Тем не менее Васильева зацепилась за вопрос.

- Недавно ушедшая от нас Людмила Швецова была настоящей хозяйкой Москвы. Вот я люблю изучать таких женщин. И она стала моей «жертвой». Мне женщины, работающие во власти, очень любопытны. Я как-то ей сказала, что нужно всячески очеловечить власть. Вот она смогла, она очеловечила московскую мэрию. Знаете, с Лужковым, когда он работал мэром Москвы, не особенно было поспорить. А она была способна этак по-женски сказать «нет», я думаю по-другому, послушайте меня. Это-де женская точка зрения. А нас много. Нас больше. Помните теракт на Дубровке? Люся помчалась туда после работы. А там уже штаб какой-то собрался. Лужков ей сердито так говорит: «Нам тут баб еще не хватало!» Она как настоящая женщина не стала спорить. Вышла из штаба, а там толпа народу, родственников. Никто ничего не знает. Никто ими не занимается. Она нашла поблизости какое-то здание, по-моему, это было ПТУ, и стала выяснять, что нужно, какие и кому нужны таблетки, какая еще помощь и много-много всего. Через час прибежал Лужков узнать, какая ей помощь еще нужна. Постоял, посмотрел и понял, что лучше не мешать.

- Мужчины прямолинейны, а у женщины преобладает круглое движение, - делает вывод Лариса Васильева. Ведь у нее живот, а там ребенок. Женский опыт говорит, что никогда не нужно бороться с прямой мужской силой. Булгаков правильно сказал: не просите ничего, сами придут и сами всё дадут.

- Я согласна с академиком Лихачёвым, - искренне улыбнулась Лариса Николаевна, - что женщины по природе своей антинаучны. А что такое наука? (Отвечать же на столь запутанный вопрос писательница не стала. - Авт.) У меня есть книга «Василиса». Мужчины ее не читают. В основе этой книги лежит взгляд, что Земля - это зародыш в матке Солнечной системы, и это я доказываю на основе алфавита. Кириллицы и глаголицы. «Василиса» - моё главное произведение.

- Как-то я рассылала приглашения и надписывала конверты, - пустилась она в воспоминания. - Смотрю на индекс и меня вдруг пронзила мысль: это же формула развития зародыша. Земля - это зародыш. Один из девяти в матке Солнечной системы. Поэтому не Земля принадлежит народу, как принято говорить, а народ Земле. Она на седьмом месяце. Месяц - 50 миллионов лет. Мне для осознания этого факта не хватает математики, - с неподдельной досадой обронила писательница. - Но думаю, что я это открытие всё-таки обозначила, но педалировать не буду.

Двадцать одна фамилия

Нет, наверное, ни одного известного писателя, которого бы не просили оценить современную литературу. Что читать? А что не читать?

- У меня в готовящейся к изданию книге «Путешествие друзей с врагами» (или врагов с друзьями), - смеётся Лариса Николаевна, - есть перечисление самых-самых. Это – двадцать одна фамилия. Среди них и Пушкин, и Толстой (которого я, конечно, не люблю), и Булгаков, и Симонов. Список кончается Валей Распутиным, - как бы подвела итог русской литературе XX века писательница Васильева.

- Те, кто не вошел в этот список, - продолжила она, - не значит, что они плохие. Для них находятся свои места. Предъявляя такой счёт, чувствуешь, что литература - дело более серьезное, чем нам кажется. В XXI веке я тоже ищу, но пока никого не вижу.

- Литературный процесс почил, - вдруг в голосе писательницы зазвучала пессимистическая тональность. - Все умерли из поколения XX века. Новые не проклюнулись. А иные лучше не проклевывались бы.

- Вот часто спрашивают, как я отношусь к Акунину, – как будто предвидя наш очередной вопрос, повернула разговор Лариса Васильева. - Отвечу: он - мастер. Кстати, он когда-то работал в редакции журнала моего мужа «Иностранная литература». Тогда у него была какая-то грузинская фамилия, - затруднилась припомнить ее Лариса Николаевна.

Из литераторов, пишущих на исторические темы, Лариса Васильева весьма дружелюбно говорит и о кумире телезрителей начала двухтысячных годов Эдуарде Радзинском.

- Эдик - мой сосед по подъезду в Москве, - по-свойски рассказывает писательница. - Живет он двумя этажами выше. Наискосок, - махнула она рукой в неопределенную сторону. - Но воду спускает в нашу сторону.

- Как-то два американца приехали к нам домой в гости, увидели по телевизору выступление Радзинского и давай так жарко спорить, кто, мол, выступает - мужчина это или женщина? – добродушно посмеивается Лариса Николаевна. - Я люблю его иной раз поддеть, когда оказываемся в лифте вместе. Вот, говорю, среди расстрельщиков царской семьи был человек по фамилии Родзинский. «Это однофамилец! – кипятится Эдик. - И фамилия одной буквой отличается». А вообще-то, он молодец тем, что пробуждает интерес. И я ему искренне симпатизирую. Ведь он любит Доронину. Это меня с ним примиряет.

О знаках судьбы и платонической любви

Тема знаков судьбы стала доминирующей в одной из ее последних книг об императоре Александре I «Исчезновение императора».

- Я должна была найти его тайну, - взволнованным голосом говорит писательница. - В серии ЖЗЛ опубликованы три книги об Александре I. Почему они перепевают друг друга? Конечно, он победил Наполеона. Конечно, его судьба не может не интересовать. Но куда он пропал?

- Для меня всё то, что официально считается научной историей, на самом деле не история, а истористика, - безапелляционно утверждает Лариса Николаевна. - Самое важное как раз то, что кажется неопределённым, неточным, требующим особого внимания. Вот и Александр I, сколько бы о нём ни писали, ускользает. Я должна была подойти к его тайне как женщина. Найти что-то в его физиологии. И нашла. Когда он мальчиком стоял около пушки, из которой его отец Павел выстрелил, то у мальчика «из ушка вытекла водичка». То есть он оглох на одно ухо. Я консультировалась с лучшими отоларингологами, и стало ясно, что со временем и второе ухо Александра тоже потеряло слух. Я теперь понимаю, что это и было тайной - глухой император. Знаки судьбы меня ведут еще дальше. Где в России была создана первая школа для глухих? В Павловске, в резиденции его матери - для того, чтобы обучить будущего императора и обманывать народ. Александр I был блестящим артистом. Он просто мастерски на публике играл хорошо слышащего человека. А его главная мечта была - уединиться, чтобы его никто не нашел. Он смолоду этого хотел.

- Всякие глупости, которыми я занимаюсь, они, конечно, антинаучны, - со скромностью и гордостью заметила Лариса Васильева и еще долго рассказывала о детях императора Павла, о фрейлине Ушаковой, дочери знаменитого адмирала.

- Я верю в Бога. Всё остальное подлежит рассмотрению, - сформулировала свое кредо Лариса Васильева. - То, что с нами происходит - это знаки судьбы, которые нам посылают свыше. Мы же должны учиться их читать. Вот судьба династии Романовых началась с детоубийства и закончилась детоубийством в Ипатьевском доме.

- В детстве я хотела податься в актрисы, - сменила вдруг предмет разговора Лариса Николаевна. - В юности в моей жизни большую роль сыграла Вера Марецкая. Она мне прямо сказала: «Ты не сможешь всю жизнь говорить чужие слова!» В результате я не пошла в актрисы, а пошла на филфак в МГУ.

- Меня по жизни ведут знаки судьбы. Знаки судьбы и мой ангел-хранитель уберегли меня от очень многого. Девочкой я влюбилась в портрет. В портрет генерала Багратиона. Теперь я понимаю, что платоническая любовь спасает. Вот и меня, наверное, спасла.