Роковая жена "кровавого наркома" отвергла Сталина и принесла смерть всем своим любовникам

Евгения Ежова с приемной дочерью Наташей. Девочку взяли из детдома в пятимесячном возрасте. Фото: Wikimedia Commons

В романе «Отчаяние» Юлиан Семенов пишет, что накануне расстрела главы НКВД Ежова Сталин со слезами на глазах рассказал его преемнику Берии, каких замечательных людей погубил этот душегуб и алкоголик. «Берия испытывал ужас, ибо он-то знал одну из причин предстоящего устранения Ежова: Сталин был увлечен его женой - рыжеволосой, сероглазой Суламифью, но с вполне русским именем Женя. Она отвергла притязания Сталина бесстрашно и с достоинством, хотя Ежова не любила. Женя стала ежедневно встречаться с Валерием Чкаловым. Через неделю после того, как это дошло до Сталина, знаменитый летчик разбился при загадочных обстоятельствах. Женя не дрогнула: проводила все время вместе с Исааком Бабелем; арестовали Бабеля. Сталин позвонил к ней и произнес лишь одно слово: «Ну?» Женя бросила трубку. Вскоре был арестован Михаил Кольцов, затем шлепнули Ежова - тот был и так обречен, «носитель тайн».

С Чкаловым Юлиан Семенов попал впросак: легендарный летчик разбился спустя три недели после смерти Ежовой. А вот журналиста номер один Страны Советов Кольцова, знаменитого писателя Бабеля, других ее именитых любовников действительно расстреляли. Как и двух мужей.

Любила фокстрот и шампанское

Родилась наша героиня в Гомеле, в семье торговца Соломона Фейгенберга. Получила библейское имя Суламифь. В 17 лет выскочила замуж за слесаря Лазаря Хаютина и упорхнула с ним в Одессу. В литературном журнале печатала на машинке стихи, рассказы Катаева, Багрицкого, Олеши. Сменила ветхозаветное имя на Евгению. А вскоре и мужа. Соблазнила директора столичного издательства «Экономическая жизнь» Алексея Гладуна, прибывшего в Одессу в командировку.

Рестораны, фокстрот, шампанское стали в Москве ее атмосферой. Столичная богема дала Жене прозвище Стрекоза. И не зря. Она весело порхала по жизни. Мужа отправили в Лондон вторым секретарем советского посольства. Женя Гладун работала там машинисткой. В 1927-м Лондон разорвал дипломатические отношения с Москвой. Супруг вернулся на родину, Женю перевели машинисткой в торгпредство СССР в Берлине.

Исаак Бабель крутил c Евгенией любовь в Берлине. Фото: Wikimedia Commons

Вскоре в Германию прибыл Исаак Бабель - автор нашумевших «Одесских рассказов», «Конармии». Известный ловелас. Наведался к знакомому советскому дипломату. «Там я познакомился с Гладун, - поведал позже писатель следователю НКВД. - Она встретила меня словами: «Вы меня не знаете, но вас я хорошо знаю». Вечеринка сопровождалась изрядной выпивкой, после которой я пригласил Гладун покататься по городу в такси. Она охотно согласилась. В машине я убедил ее зайти ко мне в гостиницу. Там произошло мое сближение с Гладун, после чего я продолжал с ней интимную связь вплоть до дня своего отъезда из Берлина».

Евгения вернулась в Москву к мужу, устроилась машинисткой в «Крестьянскую газету», орган ЦК ВКП(б). Главный редактор Семен Урицкий сделал ее журналисткой и любовницей.

Осенью 1929-го Женя отдыхала в Сочи в правительственном санатории. Там познакомилась с женатым инструктором ЦК партии Николаем Ежовым. Ей - 25, ему - 34. Курортный роман продолжился в столице. В 1931-м они поженились, получив разводы. «Она называла Ежова восходящей звездой, и поэтому ей было выгоднее быть с ним, чем со мной», - заявит позже на допросе в НКВД дипломат Гладун.

Николай Ежов быстро сделал карьеру и еще быстрее был низвергнут. Фото: Wikimedia Commons

Первая дама королевства

Ежов уже заведовал в ЦК кадрами. Он и пристроил новую жену в журнал «СССР на стройке». Простенькое название обманчиво. Это был рупор пропаганды на Западе про успешное строительство социализма в СССР. Журнал основал сам Горький. Красочно иллюстрированный, он выходил на пяти языках. Среди подписчиков - Бернард Шоу, Герберт Уэллс, Джон Голсуорси, Ромен Роллан.

Главными редакторами последовательно были бывший 1-й секретарь компартии Украины, глава Госбанка СССР Георгий Пятаков, бывший председатель Госплана СССР Валерий Межлаук, 1-й секретарь ЦК ВЛКСМ Александр Косарев. Член редколлегии - Михаил Кольцов.

Ежов уверял, будто Михаил Кольцов спал с его женой по заданию английской разведки. Фото: Wikimedia Commons

Но фактически журналом руководила жена Ежова.

Евгения Соломоновна не зря сделала ставку на мужа. Сталин последовательно продвигал своего любимца по служебной лестнице. Член ЦК, Оргбюро ЦК, председатель Комиссии партийного контроля при ЦК ВКП(б), секретарь ЦК. На всех постах Николай Иванович успешно выполняет указания вождя. Вершина карьеры - нарком НКВД, кандидат в члены Политбюро. В 1937 - 1938 годах Ежов был четвертым человеком в СССР после Сталина, Молотова, Ворошилова.

Руками Ежова и была устроена чистка старой ленинской гвардии.

Огромная квартира в Кремле, роскошная дача с павлинами в Мещерине за Ленинскими Горками. Евгения блистает на кремлевских застольях.

«Подумать только, - восхищался Бабель, - наша одесская девчонка стала первой дамой королевства!»

В журнале Евгении печатается весь цвет советской литературы, включая давних друзей-одесситов. Супруга Ежова организовала светский салон. Роскошный стол за счет спецфондов НКВД, приятные разговоры. Сюда заглядывают не только Кольцов и Бабель, но и Эйзенштейн, Утесов, Маршак, видные партийные работники.

Однако главным в салоне была... спальня, говорил писатель Иван Катаев (однофамилец Валентина Катаева), член правления Союза писателей СССР. Он тоже был любовником Ежовой.

«Евгения Ежова была очень распущенной, - утверждал историк Рой Медведев, знаток кремлевских тайн. - Это активно обсуждали в московских кругах. Конечно, Ежов был не слишком завидным мужем: маленького роста (рост - 151 см. - Ред.). Глядя на него, думаю, все понимали, что ее брак с ним был явно основан на расчете. И она часто пользовалась своим положением жены Ежова, порой и в интимных целях».

«Невероятно развратничал»

А что же сам железный нарком, перед которым трепетала вся страна? Ежов закрывал глаза на увлечения жены, ведь он и сам не пропускал ни одной юбки. Включая двух ближайших подруг супруги. Секретарь журнала «СССР на стройке» Зинаида Кориман расскажет на допросе в НКВД, как он привез ее на свою квартиру в Кремль и затащил в постель: «Хотя меня дома ждал муж, я решила, что ничего не потеряю, если уступлю Ежову, тем более знала, что Евгения тоже путается со многими мужчинами». А референт Иностранной комиссии Союза писателей СССР Зинаида Гликина после развода и вовсе поселилась у Ежовых, где сблизилась с наркомом. Поэтому знала все их семейные тайны. «Ежов систематически пьет и часто напивается до омерзительного состояния, - сообщила она следователю. - Наряду с этим невероятно развратничал и терял облик не только коммуниста, но и человека».

Позже свергнутый нарком признавался: «Каждый из нас жил своей интимной жизнью».

Трудная любовь Шолохова

В августе 38-го в редакцию «СССР на стройке» заглянули Михаил Шолохов и Александр Фадеев. Пообщались с Евгенией Соломоновной, потом все трое поехали в «Националь», где остановился автор «Тихого Дона». Выпивали, веселились. Не зная, что шолоховский номер на прослушке. На следующий день Шолохов и Ежова появились в номере уже вдвоем и провели вместе несколько часов. Стенографистка НКВД все зафиксировала: «идут в ванну», «ложатся в постель», поцелуи, любовные возгласы, стоны... «Трудная у нас будет с тобой любовь, Женя», - скажет Шолохов на прощание.

Расшифрованную стенограмму отправили Ежову. О реакции наркома позже расскажет следователю та самая подруга Евгении Зинаида Гликина: «На другой день после свидания с Шолоховым поздно ночью Хаютина-Ежова и я собирались лечь спать. В это время приехал Н. И. Ежов. Он пригласил поужинать с ним. Ежов ужинал и много пил, а мы только присутствовали как бы в качестве собеседников. После ужина Ежов в состоянии заметного опьянения и нервозности встал из-за стола, вынул из портфеля какой-то документ на нескольких листах и, обратившись к Хаютиной-Ежовой, спросил: «Ты с Шолоховым жила?»

Нарком решился на развод только после интрижки супруги с Шолоховым. Фото: Музей-заповедник М.А. Шолохова

После отрицательного ее ответа Ежов с озлоблением бросил документ в лицо Хаютиной-Ежовой, сказав при этом: «На, читай!» Как только Хаютина-Ежова начала читать этот документ, она сразу же стала сильно волноваться. Я решила удалиться, оставив их наедине. Но в это время Ежов подскочил к Хаютиной-Ежовой, вырвал из ее рук документ и, обращаясь ко мне, сказал: «Не уходите и вы почитайте!» После этого Ежов окончательно вышел из себя, подскочил к Хаютиной-Ежовой и начал избивать ее кулаками. Лишь при моем вмешательстве Ежов прекратил побои».

Откуда вдруг вспышка ярости у железного наркома, который прежде закрывал глаза на шашни супруги?

Ответ прост: Ежов знал, что копия стенограммы ляжет на стол Сталину.

Против чаровницы не устоял даже Валерий Чкалов. Фото: В. ФИШМАН/ТАСС

Впала в кому

Доподлинно неизвестно, какие отношения были у Сталина и Ежовой. Говорили, будто она отвергла ухаживания вождя и тот гневался. Возможно, это слухи, но еще весной 1938-го Сталин выразил наркому недовольство, что его жена ранее имела связь с расстрелянным троцкистом Григорием Аркусом, зампредседателя Госбанка СССР. И порекомендовал Ежову развестись. Тот медлил с разводом. Видимо, останавливала мысль о приемной дочери Наташе, которую он очень любил. Девочку Ежовы взяли в 1933 году из детдома. Своих детей у супругов не было.

А тут интрижка с Шолоховым. Что скажет на это Иосиф Виссарионович? Ежов решил больше не тянуть с разводом. Объявил о своем решении жене. Та впала в депрессию. Слала Сталину истеричные письма, моля о помощи и защите. Вождь оставил их без ответа.

29 октября 1938 года Евгению с диагнозом «астено-депрессивное состояние» положили в подмосковный санаторий для больных с тяжелыми формами психоневрозов. 8 ноября Ежов с доверенным человеком передал ей статуэтку гномика и снотворное. Считается, что гномик был сигналом к самоубийству. 19 ноября Евгения выпила все таблетки, впала в кому. Врачи пытались спасти супругу наркома, но 21 ноября она скончалась.

Советской Суламифи с бурным прошлым было всего 34 года.

В ТЕМУ

«Умирать буду с именем Сталина на устах»

Спустя четыре дня Ежова на посту наркома НКВД сменит Лаврентий Берия. Николай Иванович останется секретарем ЦК, председателем Комиссии партийного контроля. Через 4,5 месяца Берия его арестует.

Мавр сделал свое дело - зачистил ленинскую гвардию, непокорных генералов, маршалов, возможных соперников Сталина. Мавр должен уйти. На него свалили террор. С подачи Берии это время назовут «кровавой ежовщиной».

На следствии Ежов вовсю «топил» любовников покойной жены. Дескать, Михаил Кольцов спал с Евгенией по заданию английской разведки. А завербовал ее еще в Лондоне второй муж Алексей Гладун. Бабель - тоже заговорщик. На суде Ежов отказался от своих признаний в шпионаже, терроризме и заговоре против Сталина, которые сделал, по его словам, после сильнейших избиений. «Передайте Сталину, что умирать я буду с его именем на устах».

Ежова и Гладуна расстреляют. Как и Бабеля, Кольцова, Косарева, Ивана Катаева и других любовников советской Суламифи. Поставят к стенке ее брата Илью Фейгенберга, лучших подруг - Гликину и Кориман. Из побывавших в ее объятиях уцелеют писатель Михаил Шолохов, академик Отто Шмидт и первый муж Лазарь Хаютин. Гомельский слесарь дослужился до начальника отдела Наркомата легкой промышленности СССР, в 1938-м получил 8 лет лагерей, отсидел и умер дома в своей постели.

На ее могиле на Донском кладбище стоит памятник: «Евгения Соломоновна Хаютина. 1904 - 1938». Неподалеку в «могиле невостребованных прахов» № 1 крематория Донского кладбища смешались останки Ежова, Кольцова, Бабеля.

Художник Борис Ефимов, родной брат Михаила Кольцова, нарисовал знаменитый шарж «Стальные Ежовы рукавицы»: сталинский нарком сжимает гидру с лицами Бухарина, Зиновьева, Троцкого и прочих «врагов народа». Фото: Wikimedia Commons

КСТАТИ

В реабилитации отказали

В 1998-м в прокуратуру обратилась магаданская пенсионерка Наталья Хаютина, приемная дочь Ежова, с просьбой о его реабилитации. Дескать, отчим был «добрый, сердечный и ласковый. Не он один участвовал в репрессиях». Но Военная коллегия Верховного суда РФ Хаютиной отказала. «Суд считает, что действие закона «О реабилитации жертв политических репрессий» на Ежова не распространяется. Ежов, прямой виновник репрессий, не может быть признан жертвой».

Все остальные расстрелянные по делу советской Суламифи реабилитированы.