Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+6°
Boom metrics
Политика
Эксклюзив kp.rukp.ru
30 ноября 2023 8:25

Жалел, что не смог добиться взаимопонимания между Россией и США: В чем признался Генри Киссинджер за бокалом виски

Виталий Коротич: Киссинджер хотел взаимопонимания между Россией и Америкой
Киссинджер хотел взаимопонимания между Россией и Америкой

Киссинджер хотел взаимопонимания между Россией и Америкой

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Бывший главный редактор «Огонька» Виталий Коротич, 10 лет проживший в США, — с политическим обозревателем KP.RU Александром Гамовым

…- Умер Генри Киссинджер, экс-Госсекретарь США. Виталий Алексеевич, вы же с ним встречались.

- Встречался.

- Расскажите, когда это было. Вы мне много историй о нем рассказывали.

- Вы знаете, в Америке существует какая-то мифология, что ли, американского всемогущества, которая очень портит впечатление от встреч со многими выдающимися американцами.

Вот Киссинджер был одним из тех, кто встречался и общался с совершенно разными людьми на равных и всегда пытался понять собеседника. Вы знаете, я сейчас не могу вспомнить точно год, когда мы с ним встречались. Да это, думаю, не важно.

Это было в Гамбурге, где издательница местной газеты (по-моему, «Die Welt») собрала у себя людей, которые ей казались достаточно авторитетными. Людей - самых разных.

Из россиян она вдруг позвала моего друга, хорошего экономиста, академика Николая Шмелева и меня.

Мы жили в гостинице, и там же остановился Киссинджер. Тогда проходили какие-то семинары, какие-то встречи… Это длилось где-то около недели.

И вот однажды Киссинджер, с которым мы совместно попредседательствовали на одном из таких семинаров, вдруг говорит: «Знаете, приходите ко мне в номер».

Ну, мы со Шмелевым пошли…

- Как вас встретил Киссинджер?

- Приветливо, Он выставил бутылку хорошего виски, мы сели и очень интересно говорили обо всем.

- А поконкретнее вспомните?

- Ничего, кроме желания, чтобы люди жили нормально (ну, – в смысле, не стреляли друг в друга), Киссинджер не предъявлял. Он просто пытался понять, в чем дело… Почему до этого - до стрельбы - все же доходит.

И ещё он размышлял примерно так: почему государство Соединенных Штатов Америки никак не может прийти к добрым отношениям с великой страной - Советским Союзом - живущим иначе?.. По другими совершенно стандартам, с иными экономическими, политическими, культурными принципами…

- А какое он производил впечатление - в чисто человеческом плане?

- Просто интересно было с Киссинджером. Я повторяю - он говорил с нами на равных.

Ему было уже около 70. И выпить бутылку виски (пусть и на троих. - А.Г.) в этом возрасте - с двумя относительно молодыми людьми – это было не очень легко. Я это знаю, когда сам уже перешел через этот возраст. Он выпил вместе с нами - на равных - эту бутылку виски 0,7. И мы говорили, говорили, говорили…

И… вдруг я увидел перед собой государственного секретаря, пусть уже и отставного, который жалеет, что за свою жизнь не сделал всего того, что мог бы сделать для взаимопонимания нашей страны с Соединенными Штатами Америки….

- Вы стали пропадать... Со связью что-то! О чем он жалел?

- Ведь государственный секретарь – это должность, которая не самостоятельная, он выражает мнение своего руководства, позицию президента, Конгресса, сената. И вот Киссинджер стал одним из тех, кого привлек к власти и к руководству очень активному Рейган. О Рейгане говорили: ах, актер, то, сё. А он оказался человеком, который совершенно не боялся людей, которые умнее его.

- Вот так, да?

- Не то чтобы умнее, а люди, которые могли ему помочь - ну, что ли - быть на уровне современных требований. Вот - Киссинджер был для Рейгана таким…

- Поводырем?

- Нет! Советником, консультантом.

Через какое-то время я спросил самого Рейгана, доволен ли он своей работой. Он ответил: «Нет. Единственное, что я пытался сделать, - это быть таким, как я есть. Я не старался быть умнее, или сильнее, или лучше, чем есть. Главное, к чему стремился - это компенсировать свои недостатки наличием в моем руководстве людей, которые могли мне помочь и заполнить эти ниши».

Виталий Коротич

Виталий Коротич

Фото: Александр ГАМОВ

- Виталий Алексеевич, что потеряет американская политика, да и мировая, с уходом из жизни Киссинджера?

- Вы знаете, вот в нашей стране я как-то не могу вспомнить отставных политиков, после отставки которых - скажем так - мы бы горевали об их отсутствии в сфере управления. Киссинджер – один из тех, который и после ухода с государственного поста сохранил свое доброе имя, сберёг репутацию. Сколько уже лет прошло, после того как он перестал быть госсекретарем, а его все время спрашивали: а как будет, а что будет?

Понимаете, важно очень, чтобы человек был самим собой и сохранял в своём багаже то, что называется репутацией, добрым именем. Мы не можем сейчас припомнить имена государственных секретарей американских последних лет. Может, вспомните, а может, и нет. Дело в том, что среди их каких-то индивидуальных решений вряд ли были яркие. Вот уже четыре, по-моему, раза сейчас ездил Блинкен в Израиль. Ну и что, война кончилась? Нет. Какие-то яркие предложения последовали? Увы… А когда Киссинджер шевелился, когда он что-то делал, - это запоминалось.

- Что же вам запомнилось из последних его заявлений?

- Сейчас не могу привести какие-то точные цитаты… Но я хорошо помню, что во всех переговорах, которые касались улучшений отношений с нашей страной, Киссинджер принимал активное участие.

- Но, согласитесь, при всем при этом его трудно было назвать другом Советского Союза.

- Разумеется. Скорее, он был одним из творцов человеческой взаимопонимаемой атмосферы, складывающейся между США и СССР.

Короче говоря, Киссинджер оставался человеком, который очень хотел быть понятым и делал все возможное для того, чтобы руководители наших стран понимали друг друга. Все, что он мог сделать для этого, он сделал.

- Скажите, как к Киссинджеру относились наши руководители? Вы близко знали Ельцина, Горбачева…

Понимаете, об отношении Ельцина мне трудно говорить, здесь многие факторы «принимали участие» в выработке его личной позиции на этот счет…

- А Горбачев?

- А Горбачев относился почтительно. Он, вообще, после своего ставропольского служения остался в чем-то провинциальным человеком, и на него очень действовали разные такие столичные штучки. В Москве действовали москвичи, которые казались ему более авторитетными.

- А про Киссинджера-то может быть, помните, какие-то случаи?

- Я могу сказать только, что Горбачёв Киссинджера вспоминал как человека, с которым можно было говорить и договариваться.

И вот Киссинджер все время вспоминался, даже не как лично Киссинджер -экс-госсекретарь, а - как тип человека, который соответствовал своему назначению.

Это был политик, который, находясь на должности, говоря по-нашему, министра иностранных дел великой державы, делал все для того, чтобы эта держава жила удобно для других, чтобы, так сказать, не только действовала с позиции сила, но в то же время достойно договаривалась, и, таким образом, мир становился лучше.

- В Штатах траур объявят?

- Нет, я не уверен. Понимаете, Киссинджер слишком много сейчас говорил опять же о взаимопонимании и обо всем другом. Он ценил человеческую жизнь.

Байден человеческие жизни не ценит. В конце жизни собственной он совершенно наплевательски относится к десяткам, сотням человеческих жизней на Украине, на Ближнем Востоке, где угодно - где погибают тысячи, десятки тысяч американцев и не американцев.

А Байден считает, что это такое топливо в печке нашего времени.

* * *

- Сколько времени вы тогда выпивали с Киссинджером?

- Где-то с 8 вечера и до 12 ночи.

- Как помянете его сегодня?

- Ну, вспомню, что был такой уникальный человек. И - ещё подумаю о том, что мы ничего не знаем - что происходит с нами после смерти.

Даст Бог, может быть, когда-нибудь удастся увидеться, снова поговорить. И очень интересно было бы с таким человеком увидеться и думать о том, что жизнь бесконечна.

- Если встретитесь, что вы ему скажете?

- Вы знаете, когда-то я спросил у Рейгана: «Вы стали авторитетным человеком, большим политиком, да и небедным человеком. Вы считаете, вам жизнь ваша удалась?» Я бы тот же самый вопрос задал Киссинджеру: «Вот теперь, когда вы свою столетнюю жизнь закончили, вы считаете, эта жизнь удалась?»

Мне кажется, он сделал все, что можно, чтобы эту жизнь можно было вспомнить, не стыдясь своих решений и понимая, что это была достаточно последовательная жизнь.

Он не прыгал с одной точки зрения на другую, а все время пытался действовать, чтобы страны лучше понимали друг друга и умели договориться.

- Спасибо вам огромное, Виталий Алексеевич. Примите мои сочувствия, что один из ваших героев ушел из этого мира в мир иной.