Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+17°
Boom metrics
Общество24 июня 2003 13:18

Средь лесов, полей, болот мы вершили Крестный ход

Наш спецкор Николай Варсегов испытал на себе всю благодать русского Крестного хода, самого жестокого и беспощадного в мире, но не бессмысленного
За шесть суток Крестному ходу надо пройти 90 километров по бездорожью.

За шесть суток Крестному ходу надо пройти 90 километров по бездорожью.

Если бы вятское телевидение да было бы расторопным, то Москва и весь прочий мир содрогнулись бы в первые дни июня от увиденных событий, происшедших в Кировской области. Впрочем, события те случаются на вятской земле уже 603-й июнь и зовутся они Крестным ходом. ТВ освещает лишь парадную часть действа, но не садится на вертолеты и вездеходы, дабы отразить истинную картину.

Представьте себе людскую колонну из восьми тысяч православных паломников, которая движется под холодным ливнем по лесным буреломам и бесконечным болотам, утопая в трясине и жидкой глине. Идет та колонна шесть дней и пять ночей 160 километров, неся во главе своей одну из главных русских святынь - икону Николая Святителя, загадочную историю которой мы рассмотрим чуть позже. А еще та колонна несет на себе весь скарб, инвалидов и даже грудных детей. Слышится то и дело: «Передайте по рядам: доктора в конец колонны! Доктора в середину колонны!» И доктора ошалело мечутся, не в силах понять, где тот конец, где середина многокилометровой человечьей змеищи. Вот лежит на кочках изнуренный тощий мужик, зажавши руками сердце. Над ним заботливо держат пленку от измороси.

- Да где ж этот чер... ой, прости Господи, Богов врач?! - не выдерживает кто-то из окруживших.

- А вы помолитесь за меня, православные, - просит лежащий.

- А зовут-то тебя как, брат?

- Иваном меня зовут.

- Ивану, брату нашему во Христе, Господи, помоги! Господи, помоги! Господи, помоги-и-и! - распевает, крестясь, толпа, и на болезненно-сером лике брата Ивана является легкая тень улыбки.

Вы, конечно, прекрасно знаете, какие слова должен вымолвить русский человек, когда он, поскользнувшись, плашмя хлопается в жижу. И непостижимо даже гениальным умам вообразить себе столь нереальную картину, что среди болот могут собраться восемь тысяч русских со всех волостей и окраин, которые шесть суток не будут ни крыть матом, ни пьянствовать, ни поносить друг дружку, а только пытать себя целомудрием: «Прости, сестра, что грязью обрызгал». - «Ничего, брат, Бог тебе в помощь!» Тут уж, хотите, верьте...

Журналисты в рай не попадают

Сказать, что в числе паломников сплошь смиренные богомольцы, было бы кривдой. Тут вам и отряд монархистов с медалями за чеченскую войну и с иконами страстотерпца Николая II, здесь же делегаты от РНЕ и даже некое опричное братство Иоанна Грозного из Сибири. У последних на знаменах грозный лик Христа и начертано: «ПРАВОСЛАВИЕ ИЛИ СМЕРТЬ». Понимай как хочешь. И там еще Бог не разберет, сколько разных народно-патриотических течений, у которых «Комсомольская правда» - логотип на моей куртке - далеко не в чести. Подошел бородач в рубище и с килограммовым крестом на мощной груди:

- Хочешь, брат, притчу тебе расскажу? Умирают, значит, закоренелый убийца и журналист «Комсомольской правды». Оба, понятно, в ад попадают. У душегуба под котлом огромный такой факел пылает, а у журналиста лишь ма-аленький фитилек. Журналист радуется, думает, скоро отпустят. Но со временем у душегуба огонь становится все меньше-меньше, а у этого, наоборот, все больше и больше. Он жариться начинает, возмущается весь! А черти ему и вещают: мол, много времени уж прошло, родственники убиенных душегубом почти все померли, и теперь никто на него зла не держит, а вот твои, журналист, книги стали все больше печатать!

Мое легкое обалдение явно добавило мужику благодати, тогда он достал из котомки осколок красного кирпича:

- Это я отколол от стены, у которой расстреляли царскую семью. Возьми и помни...

Среди паломников десятка два самых закоренелых бомжей.

- А вас-то сюда что привело, сердешные?!

- Чо-чо! Из Питера вывезли нас на время праздника. Глядим, все идут, вот и мы пошли. Думали праздновать чо-то будут, давать чо будут, думали, недалеко, а тут завели в тайгу, и никуда не выйдешь! Третий день уже без спиртного! Трясет и колотит!

Русские идут

Начинается Крестный ход 3 июня в городе Кирове от Свято-Серафимовской церкви, после литургии, часов в 10 утра. Милиция перекрывает движение и сопровождает колонну.

- Вот ведь как оно стало, - удивляется маленькая старушка с большим рюкзаком, - в сатанинские времена эта милиция всех ходоков вылавливала, по лесам ночами пробирались, но и там ловили. Однажды моя бабушка вернулась, вся голова разбита, а теперь та же милиция нас охраняет! Сам-то откуда будешь? А-а... - И бабка, крестясь, шарахается в сторону.

Удивляет огромное количество молодежи дискотечного возраста. Статные девушки в длинных юбках звонко распевают псалмы, на ходу их вычитывая по бумажкам. Парни же, приосанившись, поглядывают на них с затаенным восторгом. Впереди колонны молодой священник в белой позолоченной рясе несет фонарь на высоком древке. За ним несут крест и позолоченные хоругви. За ними на плечах духовенства и в окружении хора певчих чинно плывет сама святыня с ликом Святителя Николая. За иконой опять священники с краснобородым отцом Тихоном, возглавляющим Крестный ход. Далее - грешный русский народ. Во всех церквах города отчаянно бьют в колокола. По обочинам толпы провожающих, многие вытирают слезы.

Смысл Крестного хода в том, чтобы пронести икону путем в 90 километров на север от Кирова до села Великорецкого, стоящего на реке Великой. Отслужить там Божественную литургию и вернуться с иконой обратно. Литургии также служатся и на всех местах разрушенных храмов.

За постой здесь денег не берут

Прошли километров десять. Устроились на второй привал где-то во чистом поле. Всюду младая рожь чуть выше колена. Народ нечто выискивает по сторонам.

- Пошли, сестры, во злаки, - предлагает одна из паломниц, - пушшай пошокотит, прости меня, Господи!

Сестрам, конечно, проще, а братьям надобно уходить далече, и тысячи-тысячи ног пошли топтать то ржаное поле, хотя по дороге до леса всего-то не более километра. Но традиции православия не допускают отступов, и коль привал испокон веков был в этом месте, значит, так тому быть всегда!

Я решил обогнать колонну, оправдываясь тем, что я на работе, и вошел на час раньше в село Бобино, где паломникам предстоит ночевать. Продавщицы убирали с витрин все спиртное, включая одеколоны.

- Ведь вам же нельзя это дело, - пояснили они.

- Лично мне можно, я на работе.

- Это что за работа така?! - удивились царицы прилавка.

Но, несмотря на дождь и холод, спиртного я брать не стал из уважения к братьям и сестрам. В ближайшем лесу разбил палатку и с большим трудом запалил костер из сырых дров. К полуночи вернулся в село. Паломники приютились вповалку в школе, клубе и по частным домам (денег хозяева с них не берут), иные также разбили палатки. В два часа ночи подъем, молитва, в три - отправление.

Под огромным развесистым тополем сидели две сестры, жгли костер.

- Где ж вы сухие дрова достали?

- Где-где, в селе своровали.

Сестры Ирина и Ольга прибыли из Великого Устюга, они там турфирмой руководят. Дело в том, что три года назад дела у них совсем худо пошли, тогда директриса Ольга сходила в Крестный ход, и турист повалил к ним валом. Теперь вот опять все захирело, потому и отправились попросить помощи в бизнесе у Николая Чудотворца.

У бабки Татьяны из Нижнего Новгорода своя история. Зять шибко пил, неизлечимо. Но восемь лет назад сходила в Крестный ход, умолила Николая Угодника, и зять пить бросил. Тогда дала слово каждый год в Крестный ход ходить, пока ноги держат.

Но немало здесь и людей истинно верующих, которые ничего не просят, а просто идут, пребывая во благодати. Их одежды и обувь зело ветхи, зато лики светлы и улыбчивы. Много в среде таких одиноких девушек и парней. Но чаще молодые семейные пары, наверное, нашедшие себя здесь же. Иногда с детьми. Весь путь они читают молитвы и распевают Акафист. На их драных рюкзаках болтаются вместо котелков банки из-под консервов с проволочными дужками. На привалах они варят кашицу, вкушают хлеб и зеленый лук. Разговаривают друг с дружкой полушепотом и мило так улыбаясь. Вот они по-настоящему счастливые русские люди. Она его никогда не пилит типа: «Где деньги?!» А он никогда не «нажрется» и слова грубого ей не скажет.

На третий день, когда я прикусывал губы от боли кровавых мозолей и тяжело опирался на посох, эти светлые люди все так же порхали, как утренние птахи, улыбались и пели. Для них Крестный ход - великий праздник. Весь год они живут воспоминаниями о походе, весь год готовятся к предстоящему ходу.

(Окончание в следующем номере.)

Удивительная история иконы Николая Святителя

Село Великорецкое и по нынешним временам затеряно в северных дебрях российских, а в XIV веке, когда все случилось, невозможно вообразить, какая глухомань царствовала тут. Но почему-то именно в этом месте, как утверждают многие исторические источники, «в год 1383-й, 24 мая по старому стилю, крестьянин по фамилии Агалаков из деревни Крутицы, находясь по делам в лесу, заметил необыкновенно яркий луч света, который спускался с небес на поляну. Приблизившись, Агалаков увидел под этим лучом образ святителя Николая. Павши с молитвой к Чудотворцу, крестьянин взял образ и тайно унес в свой дом, никому про то не сказав.

Но не такова была воля Божия. Уже 20 лет в той же деревне Крутицы лежал неподвижно больной по имени Иоанн. Скоро святитель Николай явился Иоанну во сне и говорит: «Поди к Агалакову, там у него найдешь образ мой: облобызай его и получишь исцеление». Иоанн не поверил видению. Но и в следующую ночь явился Николай Чудотворец, сказав: «Если ты не сделаешь того, что я сказал, то не выздоровеешь никогда». Иоанн уже не решился ослушаться Угодника Божия и с помощью своих домашних направился к Агалакову. Припав к иконе святителя Николая с горячей молитвой и в слезах, Иоанн мгновенно исцелился.

Быстро облетела весть о милости Господа, явленной православным через Его Угодника, и со всех сторон земли Вятской пошли к чудотворному образу. Незрячие прозревали, неходячие становились на ноги. Чтобы сделать образ доступным всем, на месте его обретения была построена часовня, а после и храм...»

В 1400 году образ тот запросили в Хлынов (былое название Вятки, Кирова). Великорецкие разрешили, но взяли слово, что раз в год икону будут доставлять в Великорецкое в день ее обретения. Так и повелось.

А в 1555-м Иоанн Грозный запросил образ в Москву и, основательно помолясь святителю Николаю, отправился брать Казань, после Астрахань. В 1556-м образ вернули в Хлынов. Еще не раз в тяжкие для страны годы образ возили в столицу...

А в 1935 году в Кирове взорвали Троицкий кафедральный собор, где образ хранился. Икона бесследно исчезла, и с тех пор паломничество идет с копией ее.