Василий Песков18 сентября 2003 16:52

Серпуховской страусятник

Сразу видно: очень рассержен. Нас разделяет высокая изгородь. Чтобы стать с птицей вровень, балансирую на ведре, перевернутом дном кверху. Все равно голова страуса выше, и обычным объективом я снимаю его снизу вверх. Птица не убегает, наоборот, старается клюнуть мой объектив. Он кажется ей глазом противника. Глаза самого страуса не меньше круглой моей стекляшки. Они лишь более выпуклы и похожи на крупные спелые сливы.

Сразу видно: очень рассержен. Нас разделяет высокая изгородь. Чтобы стать с птицей вровень, балансирую на ведре, перевернутом дном кверху. Все равно голова страуса выше, и обычным объективом я снимаю его снизу вверх. Птица не убегает, наоборот, старается клюнуть мой объектив. Он кажется ей глазом противника. Глаза самого страуса не меньше круглой моей стекляшки. Они лишь более выпуклы и похожи на крупные спелые сливы.

Огромные глаза, голенастые ноги и длинная шея - главные приметы экзотической птицы. На равнинах саванн и полупустынь первейшее средство себя уберечь - вовремя увидеть опасность и быстро от нее удалиться.

Страусов я видел и снимал много раз. Но впервые вижу голову птицы так близко. Природа позаботилась, чтобы выпуклая нежная оболочка глаза не страдала ни от колючек, ни от частиц почвы, поднятых групповым бегом страусов, - глаза прикрывают длинные, темного цвета ресницы, очень похожие на приклеенные нынешних модниц.

Сами страусы хорошо знают уязвимость своих удивительных глаз и в драках противнику целятся в око. В этом загоне есть сейчас страус по прозвищу Одноглазый. Он потерял око в драке. Но стал еще большим задирой, и на счету его смерть одного из собратьев, сбитого с ног и затоптанного. («Сила удара ногой страуса такова, что может переломить ногу лошади».)

Вот с этим взъерошенным героем мы мирно расходимся. Гася возбуждение, страус начинает щипать траву у линии загородки.

Происходит все это почти в Подмосковье, на коммерческой страусиной ферме. В Африке такие фермы - обычное дело. Проезжая по Южно-Африканской Республике, там, где земли не пригодны для обработки, то и дело видишь огороженное сеткой пространство величиной с три-четыре футбольных поля и десятка два страусов - самки в сером наряде, самцы - в черном с пеною белых перьев сзади. Ни разу мы не видели, чтобы за птицами кто-то присматривал. Молчаливые, малоподвижные, как перископы, держат над телом свои глазастые головы, наблюдая от скуки за проезжающими.

Сто с лишним лет назад белые страусиные перья пользовались большим спросом - на шляпы дамам, на пушистые юбочки танцовщицам в кабаре, для съемки в фильмах о старине, когда шлемы воителей украшали перьями страусов. В 1910 году из Африки на рынок было поставлено 400 тонн нежных перьев. Это грозило полным истреблением больших нелетающих птиц. Тогда-то и родились фермы. Самую давнюю (ЮАР, городок Оудехорн) мы посетили и увидели, как живут в неволе три тысячи голенастых бегунов Африки.

Сегодня хозяйственный интерес одомашненных страусов не в потребности перьев - в мясе. Годовалый страус дает более ста килограммов (вес хорошей свиньи), как считают, очень ценного продукта. Мясо рекламируют, как вкусное, не содержащее холестерина. В ближайшем от фермы ресторанчике мы соблазнились отведать экзотическое блюдо из страусятины и нашли, что предпочтительней все же свинина. Но, видно, не все так считают, либо экзотика делает свое дело - фермы рентабельны, больше того, уже лет пятнадцать одна за другой они появляются в странах Европы. Только в Швейцарии их больше шестидесяти, а в Польше есть ферма, где держат полторы тысячи птиц. И у нас сначала как диковина наряду с павлинами появились страусы в загородных «замках» разбогатевших людей. И вот теперь делаются попытки извлекать прибыль от страусиных ферм. Выглядит это курьезно - повсюду заброшены, порушены коровники, овчарни, свинарники, но вот, пожалуйста, - страусиная ферма. Спросил хозяина: «Рентабельна?» Улыбается, сохраняет коммерческую тайну: «На хлеб зарабатываем...»

Ферма эта находится в двадцати километрах от Серпухова в приспособленном для нелетающих птиц коровнике. Самый первый вопрос к тем, кто кормит и стережет «африканцев»: «А как зимой?» Оказывается, зима страусам не помеха. «При морозах за двадцать градусов прячутся в помещеньях, а снег и холод градусов в десять их, кажется, только бодрит». - «Корм?» - «Летом даем обильно всякую зелень: клевер, люцерну, овес, едят капусту и одуванчики. Зимой - сухие травы и комбикорма. И во всякое время - обилие камешков. Они нужны не только для размола пищи в желудке, но и для образования яичной скорлупы. Тут если не уследишь, яйцо появляется мягким, как в пластиковой оболочке».

На ферме, поскольку снесенные яйца, так же, как и у кур, забираются, каждая страусиха приносит до шести десятков яиц. «Насиживает» их инкубатор. Бывают яйца неоплодотворенные (есть способ это определить). Такие немедленно идут на продажу. Спрос хороший. Каждое яйцо - это яичница сразу на десять персон. Вкус такой же, как из куриных яиц. А, например, имениннику остается на память еще и скорлупка с отверстием, из которого содержимое вылито. Яйцо впечатляет размером. (Для побывавшего в Африке это лучший из всех сувениров.) Но если учитывать огромные размеры птицы, то яйцо ее надо считать небольшим - одна сто пятидесятая часть веса, тогда как у некоторых птиц она составляет одну десятую.

Малыши в инкубаторе появляются через шесть недель и весят 750 граммов. Растут скоро - через год их вес достигает 120 килограммов. Страусята пугливы. Держат их в отдельных помещениях и группируют по возрасту. Сейчас на ферме около ста сереньких страусят разного возраста, все удивительно походят на ежей-великанов с головой-«перископом». Воспитание страусят для фермы (знаю: и для зоопарков тоже) - дело тонкое, во многом малоизвестное. Отход молодняка - до 70 процентов. Это сильно снижает рентабельность фермы.

В природе несколько самок кладут яйца в одно гнездо, а семейная пара по очереди их насиживает. Тут, на ферме, при самце держат двух самок, лишая их родительской радости выведения и воспитанья птенцов, - технология этого требует.

Самцы соперничают из-за самок и дерутся при нарушении территорий. В брачную пору у самцов краснеют клювы, они становятся возбужденными и безрассудными. «Однажды страус буквально измочалил ручку метлы, оставленной зоотехником в щели ограды». В ритуале ухаживанья за самкой обязателен бег («Догони!»). Если симпатии обоюдны - самка присаживается, и совершается то, что происходит в природе без свидетельства человека.

Противоборство у самцов во избежание увечий стараются исключать, но врожденное поведение проявляется в их призывах: «Я тут! Я готов с кем угодно сразиться!» - страус присаживается, распускает угольно-черные перья, мельницей крутит длинную шею с головкой величиною с кулак.

Любопытно, что в природе самые жаркие схватки самцов бывают не в период борьбы за самку, а когда вылупятся цыплята. Независимо от того, кто сидел на гнезде, самцы сражаются за право водить и защищать малышей - очень ответственное дело уберечь и выходить молодняк.

Серпуховской страусиной ферме четыре года. На ней две сотни «товарных» птиц. Стоит ли игра свеч при хлопотах хозяйственного разведения страусов? Видимо, все-таки стоит, коль число ферм растет. Главный доход - от мяса, рестораны берут его по 600 рублей за килограмм. Яйца продаются по 500 рублей за штуку. Кое-что стоят перья, ценится очень крепкая, мягкая кожа птиц - идет на изготовление сумочек, ремешков для часов. Ну и кое-что дают экскурсии в страусятник. При мне в воскресный день сюда приехали три автобуса, полные любознательным людом.

Страусы признаны птицами глуповатыми. Люди у забора их не страшат, скорее возбуждают любопытство. Работники ферм особо предупреждают посетителей не кормить птиц. Из-за длинной шеи для них особо опасны пучки травы. Сами страусы щиплют ее мелкими порциями, а пучок в длинном пищеводе застрянет, и страус раньше времени попадет в ресторан.

Есть что-то грустное в судьбе вольных бегунов Африки, живущих на фермах, где судьба у всех одинакова. Но ведь и гуси, утки, куры, индюшки, лошади, свиньи когда-то тоже были вольными и свободными, а теперь мы знаем их как поставщиков мяса, яиц, молока, живой силы в хозяйстве людей. Вот уж верно: человек - царь природы.