2018-04-02T12:31:35+03:00

В вытрезвитель мы попали, нас «обогрели, обласкали»

Столетию тульского спецмедучреждения посвящается...
Поделиться:
Комментарии: comments6
- Сколько можно нам бухать? Все! Пора уж забирать!- Сколько можно нам бухать? Все! Пора уж забирать!
Изменить размер текста:

В вытрезвителе всякий уважающий себя пьющий россиянин хоть раз, да побывал. Хотя не все любят об этом вспоминать... В советское время невинная ночь в вытрезвителе обходилась штрафом в 12 рублей, лишением 13-й зарплаты, премии, отпуска в летнее время и многочисленными проработками на собраниях родного коллектива.

Капитализм облегчил участь гуляк, но пить меньше не стали. Как теперь обходятся с пьяными в дым согражданами? Наши рисковые корреспонденты Александр Мешков и Юрий Снегирев по спецзаданию редакции попали в тульский вытрезвитель, которому в ноябре этого года исполнилось сто лет.

Дан приказ ему в кутузку...

Впервые в истории пьянства и алкоголизма мы сами шли сдаваться в «трезвяк». Бывало, завидишь мента за сто метров, дыхание затаишь, шаг зачеканишь, а на лицо напустишь глобальную мысль - глядишь, пронесет.

Сложность задания заключалось в том, что пить надо было так, чтобы четко ориентироваться в действительности и в то же время не показаться симулянтами. Без затей мы купили поллитровку «беленькой». Пили, почти не закусывая. Но не пьянели, наверное, потому что было реально страшно. Не так давно в этом же вытрезвителе произошла темная история. Погиб от побоев молодой туляк, тренер по теннису.

Следствие выясняет: избили ли его в этом спецмедучреждении или, по версии милиционеров, его уже привезли с проломленной головой.

На самом деле детали нашей операции были продуманы до мелочей. Мы якобы приехали из Москвы к нашей тульской знакомой, но она отказала от дома. Тогда мы, мол, будто в отчаянии, напились, и тульский таксист (а на самом деле наш знакомый) сдает нас в вытрезвитель. Через некоторое время наша подсадная девушка «опомнилась» и бросилась вызволять два безжизненных тела из кутузки. На всякий случай мы отсчитали ровно по 900 рублей и рассовали их по карманам.

Наконец, в голове приятно забухтело, заиграла красивая музыка, и мы поняли, что пора идти сдаваться! А то будет поздно...

Проверка на вшивость

К вытрезвителю мы подъехали на машине нашего знакомого (по легенде постороннего тульского бомбилы) торжественно с песней «Распрягайте, хлопцы, коней!». Честное слово, мы были почти трезвыми, но артистическое начало так и перло наружу. Снегирев виртуозно выпал из машины на снег перед желанным крыльцом вытрезвителя. Мешков на нетвердых ногах пытался взвалить тело друга, но тут же заваливался в сугроб. Тем временем «таксист» побежал в дежурку и наябедничал на пассажиров: дескать, платить не хотят и слабо ходют. Но служители трезвости, оглядев нас, не захотели оприходовать два полутрупа.

- Везите их в райотдел, - приказал «таксисту» дежурный.

Но наш знакомый сел в машину и скрылся в снежной мгле, оставив стражей порядка перед пьяным фактом. И менты, кряхтя, начали такелажные работы.

Тут Снегирев собрал в кулак все свое актерское мастерство и, взбрыкнув ногами словно бешеный пони, плюхнулся пузом на потертый линолеум.

- Готов мальчик, - констатировала строгая фельдшерица. - Пишем: опьянение тяжелое. Посмотрим, нет ли у него вшей?

Снегирева долго и бережно раздевали под щелчки фотокамеры. Он сквозь сон тревожно мычал:

- Уберите прессу!

Но его никто не слушал...

Мешкова заставили делать приседания и доставать кончиком пальца нос. С приседаниями кое-как получилось, с носом - не очень...

- Крест снимай! - приказал милицейский прапорщик, когда Мешков в одних сатиновых трусах сидел в ожидании этапирования до камеры.

- Ни за что! - решительно восстал покорный до этого момента Мешков с неистовой верой в голосе и закрыл крест дланями. Прапорщик отступил...

Час освобождения настал

В эту ночь все номера в вытрезвителе были постыдно пусты, словно туляки вдруг завязали пить. Поэтому нас посадили в разные свежепокрашенные апартаменты на десяток персон каждая. У Мешкова в «палате», кроме низких топчанов, было одно одеяло с дыркой посредине. И он надел его через голову, словно чилийское пончо, и принялся буянить.

- Я вскрою себе вены! - вопил Снегирев из своего отсека. - Требую прокурора!

- Санек, - по-дружески угрожал прапор, - успокойся, а то ведь свяжем. И ты, Юрок, остынь. У вас есть знакомые в городе? Дадим вам один звонок.

Мы набрали номер «подсадной» знакомой.

- Забери нас отсюда! - взмолились мы хором, без всякой игры. Трехчасовое сидение в «холодной» нам вконец отбило охоту продолжать спектакль.

Знакомая ехала два часа. Холодные топчаны, вонючие одеяла и отсутствие ласки привело нас в отчаяние. Нам казалось, что про нас забыли и никогда не заберут отсюда. Минуты казались вечностью. Голый Снегирев метался по камере, как тигр в клетке, а Мешков свернулся калачиком и безмятежно захрапел под стон водопроводных труб.

Приход знакомой был подобен чуду. Так ждут запаздывающую маму детишки в детском саду. Так ждет своего загулявшего на три дня хозяина верный пес. Мы разве что не плакали и не виляли хвостами.

Девушку зачем-то отвели в отдельный кабинет и долго беседовали с ней. Потом прапорщик выпустил нас и вернул одежку.

- Распишитесь, - протянул нам протоколы дежурный. По ним выходило, что в карманах у нас при поступлении было по 60 целковых! Но и их нам не выдали - все ушло на штрафы.

- Это вас таксист обобрал, - по отечески сокрушался один из сотрудников. - Никогда не садитесь пьяными в такси!

Спорить с властью на пороге свободы нам не хотелось. Мы честно хотели написать праздничный репортаж к столетию российских вытрезвителей. Но праздника не получилось. Ментам не платят и без того мизерную зарплату. Нет бензина для сбора клиентов. И наших ментов по человечески жаль. Впрочем, как и наши кровные денежки. Может, они все же накупят на них водки и выпьют за славное столетие вытрезвительного дела в России!

(При подготовке этого материала ни один журналист не пострадал.)

Мы действительно прибыли в вытрезвитель с деньгами. У каждого было по 900 рублей. Но потом их не оказалось. У нас есть свидетели. Кроме того, у Саши Мешкова с собой был редакционный сотовый телефон марки «Сименс А35» (его вы видите на фото). Телефон тоже исчез. Хотя по протоколу, который мы в спешке подписали на выходе из вытрезвителя, таких денег у нас с собой не было. Но телефон в протоколе фигурировал, копию которого нам так и не выдали. На память осталась только квитанция об оказании услуг на 66 рублей.

Возможно, что после этого материала служба собственной безопасности начнет проверку тульского вытрезвителя. Поднимут документы, опросят сотрудников. И выяснится, что криминала никакого нет. На бумаге-то пьяных никто не обирает. А на деле?

Мы предлагаем сотрудникам компетентных органов одеться получше, напиться попьянее и попасть с полными карманами меченых денег в любой вытрезвитель страны. Если они не знают, как это сделать, пусть спросят у нас. Ради того, чтобы поймать за руку жуликов в погонах, мы готовы пройти этот путь еще раз.

Авторы.

Понравился материал?

Подпишитесь на ежедневную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

 
Читайте также