Общество

Как я торговала на рынке

Корреспондент «КП» встала за прилавок вместо продавца-мигранта
Корреспонденту «КП» каждый день приходилось буквально на коленях заползать на свое рабочее место.

Корреспонденту «КП» каждый день приходилось буквально на коленях заползать на свое рабочее место.

Правительство решило освободить рабочие места на рынках для граждан РФ. Для этого с нового года выгоняют нелегальных мигрантов-продавцов, у которых нет специального разрешения на работу. Казалось, вот и сбудется давняя мечта народа, чтобы у рынков было российское лицо. Но вместо россиян на рынках стали появляться пустые прилавки - торговать некому. Корреспондент «КП» устроилась работать на рынок продавцом, чтобы выяснить, как приживается «рыночная» реформа и чем она грозит покупателям.

Где россияне на вес золота

Я еще ни разу не получала работу так быстро. На открытом рынке возле моего дома я насчитала десять закрытых палаток, на которых висели объявления: «Требуется продавец». Мое собеседование длилось несколько минут.

- Рёссиянка? - с надеждой спросил Георгий, хозяин одной из палаток.

- Да, - ответила я, хвастаясь паспортом гражданина РФ.

- Будещь работать, раз рёссиянка! - изрек Георгий, явно повеселев. - Не обидым, ми не обидым. Хотя сейчас тяжо-о-лый времена пошел, ой, как тяжо-о-лый... Нелегко. Греф! - Георгий вознес руки к небу и пригрозил пальцем, - вся торговля испортил! Законы новый принимают кажный день, не уследишь!

Георгию за пятьдесят. Очередная облава проверяющих лишила его продавщицы. Ведь работала у него таджичка без разрешения для работы в Москве - новый закон подкосил всю торговлю. Пять лет назад он взял единственного в семье сына и уехал из родной Армении на заработки в Москву. Первопрестольная встретила объятиями милиционеров.

- Скёлько я плятил им... ууу... за регистрацию, за то, чтобы не подбросили чего-нибудь, чтоб в КеПеЗе не забрали просто так. Но я не жалююсь, вот только сейчас тяжо-о-лый времена начались. - Тезка покровителя столицы затянул дешевую сигарету и крепко задумался.

Мы стояли и кого-то ждали. Палаток пять рядом были закрыты.

- Ну, хвала Богу, нашлась! - Раскинув руки, подошел к нам сын Георгия Арсен, типичный любимец московской милиции, в штанах с лампасами. - Пойдем сразу тебе оформим.

Такого быстрого развития событий я, признаться, не ожидала. Но отступать было поздно. Мы уже приближались к будке, над которой красовалась надпись «Охрана».

Хозяин на рынке - охранник?

- Э, открывай мой палатка, вот продавец пришел, рёссиянка! - Арсен похвастался перед парнями в камуфляже моим паспортом. Парни не вдохновились.

- Все вопросы к Славе.

Слава - здесь царь и бог, после директора рынка, конечно. Но полномочий у него хоть отбавляй. Он может закрыть твою палатку, а может открыть. Он собирает деньги за место. Может закрыть глаза на то, что у продавщицы нет санитарной книжки, а может и нет... За определенную плату Слава держит глаза прищуренными - в этом мире он смотрящий. На палатку обычно вешают один замок, ключ от него находится у продавщицы и у хозяина палатки. Но если что-то не понравится Славе, рядом он вешает еще один, свой, замок, а может повесить хоть пять, не жалко.

- Ну смотри, если увижу, что не она за прилавком, закрою к ядреной матери! - прошипел устало Слава, прищурив глаза.

Арсен был явно доволен результатами переговоров. Но открывать мое рабочее место пока никто не торопился, и мне устроили экскурсию. У Георгия и Арсена две палатки, № 6 и 15. Меня познакомили с продавщицей из второй палатки. Грустная близорукая девушка представилась Галей. В родном Дагестане ее звали как-то по-другому, но здесь имя упростили, и получилось Галя. Недостаток - плохое зрение - перевешивает одно крупное достоинство: Галя - россиянка. Времена такие пошли, за прилавок хоть калеку ставь, но чтобы россиянка была. Галя работает последний день, потом уходит в «отпуск без содержания» по семейным обстоятельствам. На следующий день московский суд будет выносить вердикт ее брату за то, что он убил в метро напавшего на него скинхеда.

Про условия работы мои хозяева говорят уклончиво - не обидим. Палатку, в которой мне предстояло работать, открыли только через сорок минут. Так оперативно работают охранники, чтобы показать, кто в доме хозяин.

- Иды, распишись пока за место, - отправил меня опять к охранникам Арсен.

Возле будки с охраной выстроилась очередь человек в десять. Девушки пришли ставить роспись за рабочее место.

- Ой, и мороз ударил, - пробурчала женщина с молдавским говором рядом со мной. - Ну все, держитесь, февраль даст нам всем...

- Порадовали, вот только уcтроилась, и тут морозы, - потирая руки от холода, говорю я.

- У... и небось в овощи устроилась. Руки отморозишь, лицо и нос тоже. Сразу тебе говорю.

В каморке я расписалась в большой тетради: номер палатки, фамилия и роспись. Вот и все условности. Иди, работай, с энтузиазмом. А в редакции сейчас тепло, и макароны в столовой дают, обреченно промелькнуло в моей голове...

Палатка № 6...

Два на два двадцать - метраж жестяной коробки под названием торговая палатка. Большую часть места занимает витрина. В узком проходе стоят ящики с фруктами. На задней стене стеллаж, также уставленный товаром. Раздолбанные синие весы и две ржавые гири, плюс заляпанный большой калькулятор - вот орудия труда торгаша. Кассу заменяет лоток, которые обычно используют в качестве туалета для кошек. Вход в палатку под витриной, поэтому попасть на рабочее место можно только на карачках. Получается смешно - эдакий ритуальный поклон рабочему месту. Выбираются оттуда аналогичным путем, на коленках.

- С весами можешь работать? А на калкулятре? - выспрашивает Арсен мои трудовые навыки.

- Да в школе училась, - отвечаю я.

- Главное - делать быстро, - дает наставления Арсен. - Быстро будешь работать, много получать.

Кто бы мог подумать, везде одни и те же принципы работы!

- Где работаль раньше? - решил поинтересоваться Арсен.

Я перечислила все реальные места трудовой славы от геолога до официантки и бармена, умолчав только о работе в газете. Правда, приписала себе педагогическое образование - учительница, дескать, начальных классов.

- Сократили начальные классы, - плела я горькую историю своей жизни. - Мало сейчас рожают, вот и учить стало некого.

- У нас такой продавец уже быль, тоже учительница, уволили ее из школа, - посочувствовал мне Арсен.

С моим приходом на рынок ударили морозы. За бортом минус 10, внутри палатки на пару градусов теплее.

Палатка обогревается грязным ветхим обогревателем-печкой, но тепло не задерживается, ведь с одной стороны палатка открыта. Чтобы хоть как-то отогреться, приходится садиться на печку, как Емеле. Только сказочному Емельке с печкой повезло

больше, чем мне - она у него русская была. Мне же досталась китайская. Толку мало, но надежда вся на нее.

- А санитарную книжку когда нужно принести? - наивно интересуюсь я.

- А на кой черт она сдалась? - смеется Арсен. - Я тебе, если нужно, ее сам сделаю за 500 рублей. Здесь почти ни у кого ее нету.

Ну что, господин Онищенко, гроза пестицидов, не лучше ли начать борьбу за наше санитарное счастье с московских рынков?

Клиента надо околдовать

Глядя на коробки и ящики с фруктами, я растерялась. Разобраться в этом разнообразии тоже наука. Высшее образование не помогает, когда нужно отличить мандарины абхазские от марокканских, израильских или испанских. Два вида груш, пять разновидностей яблок, четыре - винограда... И все это имеет свою цену и месторасположение в тесной палатке.

- Нэ стой как мёртвий, - кричит Арсен, - покупателя зазывать надо.

Вот и стою, зазываю:

- Подходите за мандаринами! Девушка, яблочки у нас изумительные, попробуйте! Самых лучших вам наберу! Товар только сегодня привезли!

- Изюмительный, что за слова такой выдумал? Наш прошлый продавец клиентов колдовала! - хвалится Арсен маркетинговыми успехами своего бывшего работника.

И правда. Главное - человека вовремя окликнуть и глазами взгляд поймать, потом обработать хорошенько, мол, только у нас и только самое лучшее.

- Ти главное - клиенту улыбайся, - по-отечески учит дядя Георгий правилам Глеба Жеглова, скаля желтые от табака зубы.

Даже если человек и не собирался покупать, например, апельсины, убедить его, что без них день пройдет зря и больше он таких нигде не купит, проще простого. Особо падки на это мужчины, им только стоит улыбнуться, и думать они начинают уж точно не о своем кошельке. Следом надо предложить другой товар, а потом еще и еще. А ведь я постоянно сама попадаю на эту удочку, когда захожу на рынок за двумя морковками, а ухожу с полными пакетами и пустым кошельком!

Но сейчас я по ту сторону прилавка. А здесь хочешь жить, умей вертеться, иначе окоченеешь и денег не заработаешь. Учиться пришлось в первый же день, так сказать, ускоренный курс молодого бойца экстерном.

- На кило восемьсот оставить? - мило интересуюсь я, выглядывая из-за весов.

- Оставьте... - растерянно говорит покупатель.

Вешать надо всегда больше, чем просят, учит меня Арсен. Где кило, там и кило триста. Мало кто из покупателей попросит отбавить, срабатывает в подсознании: это уже мое, а мне бы побольше.

Маркетологи книги пишут по секретам продаж, а на рынке до этого своим умом доходят.

Абхазия находится в Пакистане

- А мандаринки у вас точно абхазские и без косточек? - недоверчиво интересуется пожилая дама, показывая на ценник.

- Конечно, абхазские, откуда же еще? Да вы сами посмотрите, по ним же видно! Ни одной косточки!

А в голове мелькнуло: Боже мой, как стыдно врать... Но иначе я не могу, хозяин стоит рядом, наблюдает.

На самом деле мандарины пакистанские. Вот так, Абхазия нынче находится в районе Пакистана - вот вам и рыночная география. Но россиянам ближе и роднее абхазские мандарины, нежели импортные, поэтому и приходится врать.

- А почему на мандаринах наклейки тогда? Вот, не по-нашенски написано?! - возмущается женщина.

- Так это импортеры клеят, - ощущая себя на грани международного скандала, сочиняю я. - Теперь стали вот прилеплять зачем-то.

И покупатели верят. И верят они в совершенно невообразимое, о чем сообщается на ценнике, с орфографическими ошибками, неровным почерком.

- На ценнике написано, что помидоры «Белая дача», значит, только сегодня привезли, - уговаривает себя мужчина покупатель. - Значит, хорошие, давайте пару килограммов.

И я вешаю ему два с половиной кило турецких помидоров. Помидорки как восковые, игрушечные, но совсем неподмосковные! А людям приятно верить... И помидоры, может, и неплохие, только турецкие.

В «абхазское» происхождение лимонов тоже верят почти все. Ну а если сомневаются, нужно убедить, мол, вы же грамотный человек, неужели сами не видите, что абхазские? Кто не согласится с тем, что он грамотный человек?

Игра без правил

- Воть эти бананы будешь теперь по 15 рублей продавать, - отдал распоряжение Арсен. - Залежались они, испортятся совсем, викинуть придется.

- А разве нет правила одинаковые цены держать, ну для равной конкуренции? - спрашиваю я.

- Для чего? - Арсен не знает слова «конкуренция», как и слово «дискриминация», «либерализация» и прочих. - Какой цена хочу, такой и ставлю!

В том, что Арсен меня не обманул, я убедилась буквально через час. Палатку напротив открыла белокурая женщина, забралась за прилавок и поменяла ценники на все товары.

- Распродажа у Ларисы, - объяснили мне девчонки из соседней палатки.

Белокурую женщину, хозяйку палатки напротив моей, звали Ларисой. И устраивала она сейчас демпинг. Помидоры, которые у всех лежат по 80, Лара отдает по 50. Распродает товар и едет домой в Молдавию. Не дождалась тепла.

Лариса равнодушно убеждает покупателей, что цены она снизила не потому, что товар плохой, а только потому, что ликвидация у нее.

- Работать совсем плохо стало, - жалуется она мне. - Без продавца осталась, проверять стали чаще, а значит, и платить приходится больше. Весной еще хуже будет, обещают опять новые законы, будь они прокляты. Если бы по нулям наторговывала, еще куда ни шло. А в последнее время одни убытки и долги. Надо домой ехать, а летом возвращаться. Сыну и маме вот уже месяц ничего не посылала, теперь и приеду ни с чем... Летом вернусь. К тому времени научатся делать липовые разрешения на торговлю, тогда попроще станет.

Казалось, я торговала уже целый день, а было всего час дня. Я считала часы, как солдат до дембеля.

Люди шли с работы и прибавляли работы мне. Одному к ужину огурчиков «Подмосковье», завезенных из Турции. Этому антоновки подмосковной, откуда ее привезли, не знает никто, но москвичам греет душу то, что написано «Подмосковье». Денежные купюры расплывались перед глазами, а отмороженные руки роняли фрукты. Самое сложное, когда выстраивается очередь. Этому отвесь, тому ответь на все вопросы, третьему дай попробовать. Я жонглировала 10 - 20-килограммовыми ящиками с фруктами, отвешивала на весах и раздавала сдачу, в это время пытаясь что-то высчитать на калькуляторе... Юлий Цезарь по умению делать несколько дел одновременно просто отдыхает перед рыночными торговцами. Касса заполнялась, моя душа радовалась - день прожит не совсем зря. Вот уже восемь вечера на часах.

- Давай, выручка считай, - говорит мне Арсен.

Наторговала я на 11 тысяч. Выручка маловата, говорит хозяин, прошлая продавщица делала по 15 тысяч, хотя тогда было теплее. В мороз люди не идут на рынок.

500 рублей плюс кило мандаринов - такова плата за 12 часов моих страданий. Если учесть, что работают продавцы без выходных, за месяц есть шанс получить 500 долларов.

До дому я еле дошла. Ощущение, что я не мандаринками торговала, а мешки с цементом таскала. Болело все промерзшее тело. А впереди была еще целая неделя и предстояло узнать самое главное: как работает рынок, сколько накручивают торговцы на стоимость товара и как продавцы обманывают москвичей.

Продолжение читайте в завтрашнем номере «Комсомолки».

КОММЕНТАРИЙ СПЕЦИАЛИСТА

Евгений ГОНТМАХЕР, руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН:

Желающих заменить гастарбайтеров немного

- В России не наберется достаточного количества желающих работать на рынке вместо гастарбайтеров. Как убедился корреспондент «КП» на собственном опыте, работа эта неблагодарная, тяжелая, малооплачиваемая.

В России рабочая сила другая по своей структуре. По количеству людей с высшим образованием мы впереди планеты всей. А значит, большинство россиян претендуют на работу иного уровня.

Вдобавок вопрос менталитета. На наших рынках торгуют в основном люди с Кавказа или Средней Азии. Для них торговля - это нормально, это профессия практически в крови. Для русского мужика стоять на рынке - непрестижно. Не потому что он лучше, а потому что он другой. Это воспитание было заложено еще и в советские времена. Русские могут постоять у станка, работать сантехником, плотником, монтажником и т. д. Если же у тебя есть высшее образование, лучше поработать головой. Наши женщины тоже к прилавкам не побегут. Они учительницы, воспитательницы, бухгалтера, даже вагоновожатые или уборщицы, но не торговки. И поэтому запустение на рынках будет продолжаться.

Правда, в Москве может быть немного другой вариант развития событий. Некоторое количество женщин из глубокой провинции согласятся приехать в Москву поработать на рынке. Но они не поедут в Смоленск или Урюпинск.

Зарплата официальная растет как в столице, так и в регионах. Россияне все больше ценят «белую» зарплату.

Судя по общественному мнению, россияне довольны действиями властей по выдворению иностранцев с рынков. Но опросы - это опасная вещь, как спросишь, так тебе и ответят. Сколько из опрошенных посещают рынок? Человек, который не ходит на рынок, он обеими руками за то, чтобы выгнали всех неприятных ему продавцов. Хотя нельзя не сказать, что наш народ все-таки заражен национализмом. И для красного словца вам любой с удовольствием скажет, что на рынках накручивают цены, дерут три шкуры, обвешивают и вообще пора их всех гнать. С нашими доходами любая цена - это грабеж для кармана. 35 рублей за кило апельсинов - это для бабушки тоже много, она уверена, что они по два рубля должны продаваться. Но ведь в магазинах дороже в несколько раз.

ДРУГОЕ МНЕНИЕ

Игорь НИКОЛАЕВ, директор Департамента стратегического анализа компании ФБК:

Базары доживают свой век?

- Рынков в России с каждым годом становится меньше. На их месте возникают магазины и торговые центры. Так что уличные открытые рынки доживают свой век. Все предпосылки для этого имеются. Растет благосостояние граждан, запросы становятся выше.

Что мы имеем сейчас? Товар на подобных базарах хранится в антисанитарных условиях и, естественно, портится. Людям так или иначе его продают, например, смешивая порченые фрукты со свежими. Магазины тоже грешат просроченными товарами, но у покупателя там есть шанс получить компенсацию. А кому жаловаться, если ты отравился виноградом, купленным на рынке? Некому.

Я не говорю, что рынки исчезнут совсем, многие россияне привыкли отовариваться именно там. Но уже сейчас стали появляться более цивилизованные варианты базаров, когда торгуют в закрытых павильонах, где чисто, тепло, есть холодильники. Однако это влечет за собой, конечно, подорожание товара. Так как возрастают расходы на содержание торгового места. Но это оправданное повышение, люди отовариваются в лучших условиях.

А вы как думаете, нужно ли выгонять с рынков иностранных продавцов?

Звоните сегодня, 9 февраля, с 11 до 12 часов по московскому времени по телефону 777-02-84 доб. 529 или пишите по адресу beroeva@kp&ru