Общество27 ноября 2007 1:00

Сектантки-затворницы неожиданно отворили дверь и сердца корреспонденту «КП»

Они бы и готовы вернуться в мир, но жить в нем, неправедном, боятся

Пензенский таксист матерился, как кучер, и поминал дьявола в разговоре о пещерных отшельниках под селом Никольским, куда мы мчались. Поэтому сначала мы наглухо заблудились на лесных дорогах, потом прокололи резину. Гаечного ключа у таксиста не оказалось, чтобы поставить запаску, и нам приходилось подкачивать колесо через каждые 10 минут. Таким образом, в Никольском я очутился уже поздней ночью и постучал в домик Петра без всяких надежд на отклик. Петр Кузнецов, напомню, лидер здешних затворников, находящийся ныне в областной психбольнице. В его ветхой хижине закрылись от мира несколько отшельников и давно уж ни с кем не разговаривают даже сквозь двери. На дверях даже была фанерка с надписью (потом сорвали на сувенир): «Извините, мы дали обет молчания».

Но вдруг из-за двери женский глас вопросил: «Кто?» Я назвал свое имя. Лязгнул затвор, и на пороге появилась худощавая женщина лет сорока. При свете свечи ее лицо выглядело симпатичным и улыбчивым. Она назвалась Ольгой. Ольга, как мне говорили, считается предводительницей оставшихся на поверхности и отличается крайней непримиримостью к окружающему миру.

Как это ни странно, мы с Ольгой сразу понравились друг другу. Я даже подумал: «Вот если ее переодеть...»

- Депутаты наши белорусские приезжали сегодня, - заговорила она, - спросили: «Вы батьку нашего Лукашенко любите?» - «А как же не любим? Любим!» - Так зачем же вы его так огорчаете? Зачем на весь мир позорите?!» - «Так разве же мы желали ему худого? Ведь нас же Господь сюда призвал, и нам очень жаль, что батька там, в Беларуси, за нас так печалится». Вы знаете, - вдруг потупилась Ольга и заговорила так откровенно, - я, вправду сказать, уж очень устала и, наверное, даже бы домой уехала. Да только ехать мне некуда. Муж и родственники совсем меня не понимают, они живут неправедной, смрадной жизнью, и со всех сторон их окружили бесы. Я уже не смогу вернуться в тот дом, где все так нечестиво, а где мне жить?

Россия не Америка - все стерпит!

Здесь я посчитал неуместным задавать вопрос о скором конце света женщине, размышляющей, где и как жить?

За спиной Ольги собрались люди большие и малые - в потемках не разглядишь - только слышно сопение детских носов.

- А еще депутаты сказали, - зазвучал другой женский голос, - что вы, мол, нарушили все законы! Вы живете без документов на территории иностранного государства. И мало того что живете, вы еще и в землю этого государства зарылись! Из какой-нибудь Америки вас давно бы в наручниках выперли, а Россия вот вас таких терпит! Поверьте, нам правда стыдно. Но ведь на все воля Божия...

- Сестры, - сказал я, - надобно, думаю, вам уж пойти к пещере и попросить выйти на Божий свет всех там томящихся!

- Мы, грешные, на то не имеем права, - ответила Ольга. - Их судьбами распоряжается только Господь. И если Господу будет угодно, он сам и вызволит их оттуда.

- Бог это сделает через вас. - Почему-то уверенно сказал я и добавил: - Сегодня ночью вам, Ольга, будет на то вещий сон.

- Почему вы так думаете? - спросила она настороженно.

- Потому что я знаю...

Повисла вопросительная тишина, и я стал медленно растворяться во мраке.

- Вы завтра еще придете? - спросили женщины.

- На все воля Божия! - отвечал я, уходя.

Герман дал знак

В том, что женщины вдруг открылись, конечно же, не моя заслуга. Днем с ними беседовали не только депутаты, но и известный Герман Стерлигов - бывший миллиардер, владелец биржи «Алиса», а ныне отшельник-фермер, уверовавший в Бога и осевший в глуши подмосковных лесов. Герман - крупный специалист по религии, философии, психологии. О его приезде мы сообщили во вчерашнем номере «Комсомолки».

Несмотря на немыслимые препоны со стороны областных властей (о чем я еще намерен писать), Герману удалось добиться разрешения на разговор даже с обитателями пещеры. После чего его лик светился верой и оптимизмом. Но язык Германа скован был клятвой, данной властям, - ничего не разглашать прессе! В противном случае ему навряд ли бы разрешили спасать заблудших. Стерлигов только мне дал понять, что все должно кончиться хорошо и кончиться скоро.

Германа в ту же ночь местные власти усадили в машину и увезли в неизвестном направлении подальше от журналиста «Комсомолки», с которым он поселился было в гостинице «Пенза». Увезли, по слухам, на какую-то закрытую дачу, где ему, надеюсь, будет тепло и комфортно.

Послесловие

...Уничижаясь нижайше пред местными властями за подаянием информации, я то и дело слышу упреки, что пресса, и в частности «Комсомолка», все пишет не так, неправильно освещает процесс. А как правильно надо писать - никто ж не научит!

Именно потому, уважаемая пресс-служба губернатора Пензенской области, я и хотел и все еще хочу встретиться с уважаемым вашим первым лицом - Василием Бочкаревым. Но, получив отказ даже на встречу с вами, вынужден обратиться к Василию Кузьмичу лично через газету. Я много наслышан о его чуткости и любви к простому народу, к которому и себя причисляю. А потому и считаю, кто как не он в эту сумрачную для области годину и успокоит людей, и внесет ясность в пензенские события, за которыми следит весь мир и главы «большой восьмерки».

Если пензенский губернатор сочтет мою просьбу о встрече разумной и даже полезной в плане изложения истинной информации, всегда готов написать правду из первых уст...