Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-9°
Boom metrics
Звезды30 ноября 2009 14:10

Гламур съедает душу

В Большом театре прошла премьера редко исполняемой в России оперы "Воццек"

Шедевр атональной музыки, оперу Альбана Берга "Воццек", в России последний раз ставили в далеких 1920-х годах. Что поделаешь, если в стране, где традиционно в чести итальянское сладкозвучное бельканто, мрачный предвестник всего современного "сумбура вместо музыки" никогда не вызывал особых восторгов.

Сейчас два самых модных персонажа российской оперной сцены - дирижер Теодор Курентзис и режиссер Дмитрий Черняков - рискнули наконец воплотить эпохальное произведение на непривычной к этому сцене Большого театра.

Спектакль, чьи премьерные показы закончились в воскресенье, вызывает у столичного зрителя неоднозначную реакцию: таких жидких аплодисментов я, пожалуй, ни разу еще не слышал. Это прежде всего свидетельство провинциальности московской публики, не готовой к подобному зрелищу.

Где-нибудь в Берлине или в Париже спектакль прошел бы более успешно и ровно, хотя, вероятно, ажиотаж вызвал бы меньший. Классическими оперными спектаклями, поставленными в современных декорациях, с героями, время от времени снимающими штаны и неуклюже занимающимися садо-мазо, там особенно никого не удивишь.

Лучшее, что есть в спектакле, - это оркестр под руководством заводного и демонического Курентзиса (как сообщила мне подруга-знаток, оркестр Большого театра не звучал так хорошо последние 100 лет) и высокотехнологичные декорации.

Сцена разделена на 12 "окон" (число, равное количеству звуков в так называемой «серии» - особой, почти математически рассчитанной последовательности звуков, с помощью которой композитор Берг писал музыку. Увы, это поймут только музыканты.- Ред.) и полностью видна лишь в прологе и финале спектакля. В остальное время зритель наблюдает за одним из открывающихся ему "окон", остальное пространство затягивает задник, на который проецируются субтитры с переводом текста арий.

Таким образом, историю о сползающем в безумие "маленьком человеке", от ревности и экзистенциальной тоски убившем свою жену, Черняков помещает в широкий контекст жизни в других окнах. Жизнь эта декорирована в тотальный глянец - сверкающий стеклом и металлом бар, плазменные панели, сплошной евростандарт. При этом трагический герой Воццек продолжает сокрушаться о бедности, являющейся, по его мнению, индульгенцией отсутствию морали: она не удел бедняков, чья душа пропахла водкой.

Конечно, Черняков имеет в виду бедность не материальную, а духовную. Материально бедным людям мораль не по карману, духовно бедным она попросту ни к чему.

Стерильная атмосфера спектакля, из стильных интерьеров которого будто откачан воздух, сгущаясь, несет в себе угрозу не меньшую, чем музыка Берга, которой можно было бы оформлять фильмы ужасов.