2015-02-04T07:06:13+03:00

Физик Сергей Морозов: «Что Нобелевские лауреаты будут делать в Сколково: сидеть в кресле, как короли, или килотоннами графен выпускать?»

Коллега и друг Нобелевских лауреатов дал интервью "Комсомолке" [аудио]
Поделиться:
Комментарии: comments15
Изменить размер текста:

Коллега и друг Нобелевских лауреатов Андрея Гейма и Константина Новоселова, кандидат физико-математических наук, научный сотрудник отдела физики полупроводников Институт физики микроструктур РАН (ИФМ РАН) Сергей Морозов сейчас временно работает вместе сними в Университете Манчестера. Пока новоиспеченные лауреаты отвечали на многочисленные звонки журналистов и принимали поздравления, я дожидаясь своей очереди, задала несколько вопросов нашему соотечественнику. - Сергей Вячеславович, как вы познакомились с нобелевскими звездами?

- Я работаю в Черноголовке, в Институте проблем технологии микроэлектроники. Примерно восемь лет назад начал работать с Андреем Геймом. Почти сразу же присоединился Костя. Они когда-то оба работали в нашем институте, потом - довольно давно уже - уехали в западные страны. Но все эти годы я вместе с ними занимаюсь графеном. И потому ко всем этим событиям непосредственно причастен. В течение последних лет я каждый год примерно по полгода пропадал в Манчестере. У нас здесь сложились хорошие рабочие отношения с учеными из других стран, команда постепенно росла. Но костяк оставался прежним.

Сергей Морозов: На Западе были широкие возможности

00:00
00:00

-Команда росла за счет того, что русские уезжали работать в Англию?

У нас действительно все так плохо, что вы не хотите здесь работать и уезжаете? - Очевидно, что в предыдущие 1990-е годы в науке было невозможно выживать. Сейчас положение несколько меняется. Но тот факт, что ученый имеет на порядок больше возможностей за бугром для работы, это однозначно. Это не значит, что нельзя делать науку в России. Какие-то осколки остались. Академия наук сильно похудела, многие очень достойные люди уехали на Запад. Проблемы известны. Вымылось среднее поколение. Некий разрыв между поколениями произошел. Финансирование какое-то время было совсем бедное последние годы. Правда, это улучшалось. Однако в связи с кризисом волна пошла в обратную сторону. Не знаю, к чему это приведет. Уезжать или нет? Это каждый решает сам для себя. - Но уезжают лучшие? - В среднем – да. Но много достойных людей осталось и в России. Они, конечно, стареют, но тем не менее, много светлых голов. Я, например, не уехал из России. Но я абсолютно понимаю людей, которые уехали. - Вы собираетесь поселится в Англии навсегда? - Нет. Мне уже 49 лет, если я до этого еще не уехал, то я уже точно не уеду. Хотя Андрей мне предлагал в свое время работать в Манчестере. Но я решил, что… Я пытаюсь работать и там, и там. Но эффективность моей работы в Манчестере и в России отличается. То, что я здесь могу сделать за неделю, я не уверен, что у меня получится за месяцы на родине. - Как-то изменить эту ситуацию можно? Есть выход? - Все хотят очень простой и понятный ответ. Это мне напоминает революции. Я не верю в революции. Революции очень хорошо приспособлены для того, чтобы что-то разрушить. Чтобы что-то создать, это всегда сложнее. Это более неблагодарная работа. Это требует большего времени и гораздо больших ресурсов. - И в России их - этих ресурсов - нет? - Мне так не кажется. Вы посмотрите, сколько у нас грандиозных проектов запускается. Неужели у нас их нет? К сожалению, сейчас многие ругают Сколково. У меня нет однозначной позиции по этому проекту. Я прекрасно понимаю, что нет ничего проще ругать любую инициативу. Делать что-то созидательное – это намного сложнее. И вы должны быть готовы к морю критики, с одной стороны. С другой стороны, не очень правильно спрашивают у ученых: «А вы готовы работать в Сколково?» Какое это имеет отношение к науке? Что такое венчурный бизнес? Это больше имеет отношение к бизнесу. Это уже ближе к той стадии процесса, когда вы хотите что-то выпускать. - А в Сколково будет венчурный бизнес (им чаще всего занимаются малые предприятия, организованные, в основном, при наукоемких областях производства, разработчиках новых технологий, научных исследований. - Ред.)? - Я не знаю. Проблема в том, что я не могу компетентно судить о том, что такое Сколково. Потому что я не видел и не слышал, чтобы структура и задачи этого проекта были более-менее последовательно озвучены. - Но Сколково сравнивают с Силиконовой долиной... - Посмотрите, что такое Силиконовая долина. Что, американский президент решил и сказал: все, здесь будем заниматься технологиями, и все туда побежали и начали заниматься технологиями? Это же не так. Это просто место, некий конгломерат фирм, где им удобно партнерствовать. - А у нас что - некая искусственная структура? - Это надо спросить у организаторов, какая идея заложена в Сколково. - Но его же строят для ученых. Выходит, что - даже ученые не понимают, для чего это строится? - Высокотехнологичные фирмы и наука – это не одно и то же. Ученые не могут руководить такими фирмами. Они завалят работу. Я видел в Интернете, что кто-то предлагал Перельману работать в Сколково. Что он там будет делать? Балки рассчитывать? - Российские чиновники путают чистую науку с венчурным бизнесом? - Совершенно верно. Эта среда, конечно, подпитывается из науки. Но это среда, которую нужно взращивать, нужно создавать, нужно различные стороны жизни создавать. Но просто создать государство в государстве... А я так понимаю, что в Сколково будет нечто подобное - со своей милицией, со своими законами, со своими налогами. Это по сути прекрасная идея, чтобы какие-то фирмы там работали… Это все равно что сказать: давайте создадим оффшорную территорию, но только со специализацией на высокие технологии. Я не хочу сказать, что это одно и то же. Но… Нужно для начала определиться, каких ученых туда нужно привлекать. И нужно ли вообще ученых туда привлекать? В Силиконовой долине много ученых трудится? Ученые обычно трудятся в университетах. Или в исследовательских институтах в тех странах, где они расположены. А в Силиконовой долине работают в основном предприниматели, которые, конечно, имеют необходимую базу и, может быть, привлекают научные разработки, но это все-таки бизнес. - То есть по идеальной схеме, ученые, как Перельман, должны сидеть у себя дома, а в Сколково - бизнесмены от науки? - Наверное. - ...Задавать задачки Перельману, например, а потом использовать в технологиях, и продавать? - Если хотите. Каждый сапожник должен заниматься своим делом. - Гейма пригласили работать в Сколкова, но он отказался. Как вы думаете, почему? - Я думаю, Гейм тоже не понимает, что он там будет делать. Что значит пригласили? Сидеть в кресле, как королева, или что? Или он будет налаживать производство, килотоннами графен выпускать? Начальником цеха будет? Что он там будет делать, я не понимаю. - Гейм и Новоселов предполагали, что могут стать обладателями премии? - Этого не знает никто никогда. Но я не раз слышал от друзей, которые говорили: «Их работа достойна Нобелевки». Получат ли они ее когда-нибудь, произойдет это через 3 года, или через 10, или через 30, что у нас нередко бывает с Нобелевскими премиями, - никто не знает, что решит Нобелевский комитет. - Кроме них графеном больше никто в мире не занимался? Это экзотический материал? - Это материал, который был неизвестен на практике. И предполагалось, что он не существует. Считалось, что двумерные кристаллы вообще неустойчивы, они распадаются. Мы про это не очень знали. - Кому и как пришла в голову идея? Это озарение какое-то было или методическая работа изо дня в день? - Должен быть некий шажок, который сдвинул бы глыбу с мертвой точки. А потом долгие месяцы и годы работы. Первый шажок – это Костя придумал, как отщепить от объемного кристалла счетное количество атомных плоскостей и попробовать сделать из этого транзистор. И это получилось. Когда он первый раз принес мне образец, мы увидели там 10-процентный эффект, но потом – уже дело техники, долгое время, чтобы получить монослой. Но это сдвинуло глыбу, и мы в этом направлении начали работать. - Графен заменит кремний, и вся техника поменяется? - Нет, не так. Каждый новый материал обычно не отменяет предыдущие. Он расширяет возможности старых. - А будет такая техника, как в «Аватаре»? У них такие прозрачные компьютеры, 3D, всякие объекты растут прямо внутри компьютера... - В качестве одного из применений серьезно рассматривается то, что графен практически прозрачный и в то же время отличный проводник. И поэтому из него можно сделать экраны, которые будут сворачиваться в трубочку. Появятся гибкие экраны, гибкие газеты... Но это вопрос пока гипотетический.

- Если заглянуть на 50 лет вперед, что может сильно измениться в мире благодаря графену?

- Я не знаю. Могут быть всем понятные гибкие экраны, транзисторы высокочастотные, а могут быть вообще новые устройства на новых физических принципах. Дело в том, что различные квантовые эффекты, которые известны даже в полупроводниках, которые могут наблюдаться при низких температурах, в графене, есть надежда, будут выживать до комнатной температуры. А это для всех устройств крайне критично. Графен обладает уникальными прочностными характеристиками, теплопроводностью. Поэтому, может быть, появятся какие-то композитные материалы с участием графена... Не знаю. Сейчас идет огромное количество статей. Покажет время, что в результате будет выгодно использовать. Все технологии еще должны быть разумными по цене. - В университете в команде сколько вас? Кто им, вам помогает? - Здесь ученые со всего мира. Бразильцы, немцы, французы, англичане. Но костяк основной, вообще-то, русский. Наверное, треть или половина команды, которая сейчас есть в лаборатории, из России и Украины. - У Андрея и Константина есть хобби? - Главное их хобби - это физика. - То есть ни горными лыжами, ни шашками не интересуются? - Андрей со студенческих лет любит всякого вида туризм, в основном горный. Может быть, за исключением последних двух лет, но каждый год он ходил в горы. Он объездил весь мир. Когда он жил в России, то ходил на Кавказ, в Саяны. Когда переехал на Запад, то был везде. И в Африке, и в Америке. Иногда, когда мы сильно устанем, мы можем просто даже в Англии прогуляться на природе. - А сколько часов в день они работают? - И Андрей, и Костя - по 10-12 часов в день семь дней в неделю. Это задает темп работы всей лаборатории, правда, не все выдерживают. Поэтому некоторая текучка есть. Не все выживают. Нет, вру. В воскресенье можно сделать выходной. Специально никого не обязывают, но если вы придете поздно вечером в лабораторию или в субботу днем, то вы наверняка увидите и Костю, и Андрея.

Понравился материал?

Подпишитесь на нашу тематическую рассылку Наука, чтобы не пропускать интересные материалы

 
Читайте также