Экономика17 марта 2011 9:11

Андрей Клепач, замминистра минэкономразвития России: «Врач будет получать 30% от дохода сотрудника прокуратуры»

Россия не сможет модернизировать экономику, если зарплаты «бюджетников» не будут сопоставимы с доходами банкиров и нефтяников

Об этом замминистра экономического развития России Андрей Клепач заявил в среду на Гайдаровском форуме «Россия и мир: в поисках инновационной стратегии».

«Жили с профицитом. Это счастье?»

- Мне иногда кажется, что экономисты как и политики за все хорошее против всего плохого. Трудно спорить, что лучше жить при минимальной инфляции, с нулевым дефицитом бюджета, а лучше с профицитом. Дальше возникает вопрос: почему так не происходит? Более того, могут ли эти цели быть самодостаточными? Потому что может возникнуть иллюзия, что только двумя ключиками, двумя целевыми параметрами мы управляем всей жизнью. Получим, что имели до кризиса рекордный профицит бюджета. И что? У нас было счастье, эффективная и конкурентная экономика? Нет. Сейчас говорим, что мы от этой модели развития должны отказаться. Но одновременно достичь того, что пытались до кризиса. Опять к профициту любой ценой, подавить инфляцию.

Идя от самого бюджета, мы никогда не поймем, какой он нам нужен. Мы хотим двумя ключиками управлять жизнью — отсутствием дефицита или низкой инфляцией. Сейчас у нас уникальная ситуация – коридор (в его рамках движется курс рубля – «КП») существует достаточно долго. Тем ни менее при том же коридоре мы всего два года назад получили валютный кризис. То есть существуют какие-то другие вещи, которые находятся за пределами Центрального банка и Минфина. Эти факторы сидят в реальной экономике и в интересах людей. И периодически взрываются. В том числе и через кризисы. Желательно все-таки не политические, хотя и это не исключено.

«Академия наук России не по карману»

- Если зарплата ученых в среднем соответствует зарплате лейтенанта милиции, то инновационное развитие будет носить очаговый характер. Либо это будут филиалы Airbus и Boeing, либо люди, которые работают по зарубежным контрактам, и еще, может быть, несколько центров. Вот такая модель — это то, к чему мы сейчас идем, это наиболее вероятный сценарий. В этом смысле не нужна Академия наук, она просто не по карману России. Да и задач для нее нет в рамках такой системы.

Что мы имеем? Да, есть определенная элита, средний класс от 22% до 25%, но большая часть врачей, инженеров, тем более учителей к нему не относится. И когда хотим сократить бюджетный дефицит, то за счет кого будем сокращать? Оклад врача — 8 тысяч рублей, а при 20 годах службы выходит 20 тысяч рублей. Гигантский разрыв в доходах между врачом и сотрудником финансового сектора, где на уровне начальника отдела или главного специалиста доходы на уровне 8 – 10 тысяч долларов. Против доктора, который работает в операционной за 500 долларов - разница огромная! Поэтому и едут лечиться в Германию. Причем, сейчас мы находимся на рубеже, когда разбалансированность возрастет уже внутри бюджетного сектора. В силовом блоке, начиная с прокуратуры, средняя зарплата будет в четыре – пять раз выше, чем в здравоохранении и образовании. Если сравнивать с имеющими погоны людьми, врач сейчас получает порядка 70%, то после реформы будут получать 30%.

«Инновационная модель экономики – диагноз преждевременный»

- Госрасходы росли и до кризиса. Но еще быстрее росли частные расходы: потребительский спрос поднимался на 20 с лишним процентов, временами почти на 30; кредиты – сначала на 50%, потом на 30% с лишним. На этом фоне государство со своими 20% роста расходов, может, выходило за рамки необходимого для бюджетной стабильности, но исходная проблема была не в нем. Государство не поспевало за ростом внутреннего спроса. Мы отыгрывали тот голод и падение доходов, которое было в 90-е годы. Возвращали социальный долг. Но очевидно, что дальше такими темпами ни государственные, ни частные расходы не могут расти.

Кризис для некоторых секторов экономики и компаний стал моментом истины. Поэтому мы сейчас вступаем в другой режим развития. Хотя если говорим, что уходим от предкризисной модели развития, то это во многом преждевременный диагноз. У нас основные доходы и рентабельность генерируется в топливно-энергетическом комплексе и в металлургии. Так было до кризиса, тоже самое мы наблюдаем сейчас. Рентабельность «нефтянки» 17 – 18%, если брать официальную статистику из отчетов компаний. Что там реально – можно только гадать. В черной металлургии – от 17 до 20 с лишним, в цветной - по альтернативным оценкам до 50%. Но по отчетам меньше. Если посмотрим на наше машиностроение, которое до кризиса росло быстрее, чем экономика в целом, оно просто бедный родственник – рентабельность 3-5% по большинству производств. Сейчас еще ниже.