Политика

Борис Березовский: «Спасибо за то, что признаете официально, что я не черт!»

Опальный олигарх дал эксклюзивное нашему корреспонденту Галине Сапожниковой

Мы не виделись восемь лет - ровно с прошлого нашего интервью в апреле 2003-го, когда Борис Березовский обещал триумфально вернуться в Россию на ближайших парламентских выборах.Ничего этого не произошло, ни на тех выборах, ни на последующих. Зато случилось много чего другого. Чрезвычайного: убийство в Москве журналистов Анны Политковской и Пола Хлебникова, написавшего об опальном олигархе разоблачительную книжку, отравление полонием экс-сотрудника ФСБ Александра Литвиненко, неожиданная смерть партнера по бизнесу Бадри Патаркацишвили. А еще плюс ко всему - две цветных революции, на Украине и в Грузии, и одна самая настоящая коротенькая война в защиту Осетии. В общем, спросить Бориса Абрамовича, тень которого стоит за многими этими событиями, было о чем. «Я себя здесь чувствую хозяином» - Изумлена тем, что не увидела вас на лондонском горбачевском юбилее. Это - демонстрация отношения к человеку, которого считают виноватым в развале страны?- «Развалил страну» – это терминология коммунистическая. Я из другого лагеря - борцов против коммунистического режима, если говорить высокопарно. Во-первых, я никогда не хожу туда, куда меня не приглашают. И второе, что принципиально: все дело в том, что Михаил Сергеевич меня не любит. Я не знаю причину - может, из-за того, что я с такой любовью относился к Ельцину, между ними, чисто на личностном уровне, был конфликт. Но считаю, что история демократической России и Горбачев неотделимы друг от друга. И рад, что он празднует свое 80-летие в Лондоне.- Без вас...- Это для меня никакого значения не имеет.- А не стоит за этим нежелание лишний раз светиться в русскоговорящей среде, которая от вас шарахается?- От меня шарахаются только люди типа Абрамовича. Вот он бегал, не давал вручить себе повестку в суд. И, действительно, ряд людей, которых я здесь преследую в судебном порядке, встрече со мной не очень рады. А я вот наоборот чувствую себя в этом городе в некотором смысле хозяином. Я прожил здесь 11 лет, получил политическое убежище и никакого дискомфорта не испытываю. «Вы официально признаете, что я не черт» - У вас пустынно в офисе. А в прошлый раз, помню, был беспрерывный поток каких-то ходоков из России. Лица мелькали знакомые. И что теперь - поток иссяк? Вы больше никому не даете советов?- Просто я стал более организованным. Жизнь научила. В прошлый раз опоздал на интервью на три часа. А в этот раз – всего на пять минут.- Мемуары-то свои дописали?- Нет. Они никогда не будут написаны до конца. А опубликованы только после моей смерти. В том незаконченном виде, в котором на тот момент будут.- Я почему-то не чувствую в вас той чертовщинки, которая была. Ощущение, что жизнь вас сильно ударила. Или постарели просто?- Я вам благодарен, что вы признаете официально, что я не черт... Мне это очень приятно услышать. А вот Юрий Михалыч Лужков меня все время называл дьяволом. Поэтому прошу эту фразу обязательно зафиксировать. Постарел – не постарел… Мне исполнилось недавно 65 лет. Дел очень много. Я, к сожалению, участвую в нескольких очень серьезных судебных процессах здесь, в Лондоне. Это гражданские дела, связанные с незаконной экспроприацией моей собственности Абрамовичем, Василием Анисимовым, еще некоторыми людьми, с которыми я создавал инвестиционный фонд.Борис Березовский у себя в офисе Фото: фото автораНо это одновременно интересно, как ни странно. Английское правосудие в огромной степени совершенно. Мне, как ученому, интересна система прецедентного права, на которой оно базируется. Не закон стоит во главе угла, а справедливость. Я совсем недавно разобрался для себя в чем его отличие от права, которое регулируется законом и в чем, с моей точки зрения, преимущество прецедентного права. Корень в слове «справедливость». Это понятие меняется, в разное время оно различно. И поэтому эта система более гибка ко времени. Черная воронка - Мои коллеги, когда я объявила, с кем я собираюсь встретиться, опасливо спрашивали: а ты не боишься? Говорят, общение с вами чревато последствиями. Почему-то вокруг вас сконцентрировано огромное количество смертей. Такое впечатление, что вы втягиваете людей в черную энергетическую воронку...- Когда люди не уверены в себе, возникают разные лжепророки и лжетеории. Я не их сторонник. Более того, я недавно смотрел результаты переписи населения в России - оно стремительно продолжает уменьшаться. В основном не за счет смертей, которые происходят в Великобритании, а за счет смертей, которые происходят в самой России. А что касается людей, которые были рядом со мной и ушли - по-видимому, речь идет о тех, чьи имена широко были известны и чьи смерти вызвали внимание общества. Это Саша Литвиненко, который был отравлен полонием в Лондоне.Это Бадри Патаркацишвили, мой ближайший друг на протяжении 20 лет - он умер совершенно неожиданно, тем более для меня удивительно, что был на 10 лет моложе меня. И до сих пор не раскрыты результаты анализа причин его смерти.- Вы подозреваете, что это не просто так?- Я имею очень много оснований считать, что его смерть не была естественной.- А разве это не вы встречались с ним всего за несколько часов до того, что произошло?- Он был у меня. В этом самом офисе. Чувствовал себя плохо, я видел это своими глазами. Сказал, что поедет пораньше домой. Уехал. И ночью мне позвонили, что он умер. Я не знаю, почему семья не настаивает на том, чтобы это дело было до конца отработано. Наверное, на то есть причины. Мне самому вмешиваться некорректно. Безусловно, эта история еще не завершена.- Я много писала о «полониевом» скандале и даже составляла психологический портрет Александра Литвиненко. И вот никак не могу понять, что вас с ним связывало? Парень-то он, судя по всему, был неплохой, но до ужаса разговорчивый... И совсем не того качества ума, что у вас.- С моей точки зрения, Саша Литвиненко – личность историческая...- Потому что - как пишет его вдова в книжке «Саша, Володя, Борис», которая недавно вышла в Америке - многие государственные решения в России вы «принимали вдвоем»? Вы и Литвиненко, в смысле... Надеюсь, на подобные утверждения вы реагировали с юмором?- Я не читал эту книгу подробно. Но то, что Саша оказался в центре высоких политических игр - это факт. И смерть его – подтверждение этому. Не только сам факт смерти, но и то, каким образом он ушел из жизни. Новые политэмигрантские - В одной из книжек про вас обнаружила интересную фразу: автор-де по заданию Бориса Березовского втерся в доверие к такому-то, как к вновь прибывшему в Лондон эмигранту… Потом услышала, что вас называют «смотрящим» над политической русской эмиграцией. Вы это знаете?- Пусть называют. Мне все равно.- Но каждого потенциального политэмигранта действительно поддерживаете, пристально рассматриваете и консультируете? Кого, например, опекаете из «новеньких»? Бородина? Чичваркина? С последним, кажется, не так давно даже вместе стояли в пикете...- Я с Чичваркиным плохо знаком. В России никогда не видел. Никаких политических проектов он мне не предлагал, равно как и я ему.- А куда вы, интересно, «складировали труп» Елены Трегубовой? Шучу, конечно... Помните, была такая журналистка, которая написала «Записки кремлевского диггера»? Уехала к вам в Лондон и потерялась.- Она приехала, конечно, не ко мне, а совершенно самостоятельно. Это кошка, которая гуляет сама по себе. На нее в Москве было совершено покушение, которое только вам кажется несерьезным. Я рад, что вы сами этого не переживали... Так вот, она с самого начала от всех дистанцировалась. Какое-то время просила поддержки, чтобы помочь ей с оплатой жилья. Здесь очень дорого стоит жилье, знаете...И мы ей помогали, по-моему. Я, действительно давно о ней ничего не слышал. Кто еще тут есть? Люди из «Менатепа». В политике они не участвуют. Живут своей жизнью. - А как вы отнеслись к тому, что в вашей семье политэмигрантов прибыло? Я имею в виду Лужкова с Батуриной.- А кто вам сказал, что они политэмигранты?- Потенциальные.- Насколько мне известно, Лужков здесь политического убежища не просил. И Батурина тоже. Но я совершенно не могу исключить, что это произойдет. Я никогда не скрывал своего глубокого неуважения к Лужкову. Считаю, что он в полной мере получает бумерангом то, что сделал сам. Есть одна история в Москве, которая никогда меня не перестанет трогать - это Манежная площадь. Как поднялась рука понастроить там этих зверушек! С точки зрения коренного москвича он просто разрушил мой город. Поразительная история: два человека абсолютно необразованных, я имею в виду Юрия Михайловича и Елену Николаевну, задавали тон в архитектурном строительстве в Москве... Я когда смотрю на новые здания с завиточками, думаю: катастрофа! Люди не читали книжек и ничего не видели. В Рим, видимо, ездили только за покупками. Я человек не мстительный, и мне очень жаль Юрия Михайловича, который потерялся, как, к сожалению, в свое время Горбачев… Я помню, какой в середине 80-х Горбачев был для нас надеждой. Поезд продолжает идти дальше, а он остался, и стоит до сих пор на перроне со своим «социализмом с человеческим лицом». Вот и Юрий Михайлович также: раз и сдулся. И нет его. Знак благодарности - Не он один. Полинялая оранжевая тряпочка, привязанная к российскому триколору в вашем кабинете - печальная иллюстрация того, что сдуваются не только люди, но и революции. Раз - и перевернули страницу! Хотя вы, наверно, должны были перевернуть ее еще раньше, когда после всех ваших трудов - палаток на Майдане незалежности, бутербродов, пирожков, кофе - Ющенко в «знак благодарности» вас даже на собственную инаугурацию позвать побоялся...- Это вопрос к Ющенко, а не ко мне. У нас же не было условия, что я его поддержу, если он обязательно пригласит меня на инаугурацию. Но у меня к нему лично никаких претензий нет. Только за то, что не оправдал доверие, которое ему оказала площадь.- В смысле - ваши деньги не отработал?- Нет. Я считаю, что это были самые выгодные инвестиции в моей жизни. Поскольку всего за 50 миллионов долларов удалось существенным образом повлиять на исход революции на Украине. Это очень маленькие деньги, если учесть, сколько потратила противоположная сторона.-Такое ощущение, что интриговать на постсоветском пространстве вам теперь стало неинтересно.- Я решал важную задачу. Хотел объяснить на Западе, что представляет из себя нынешняя Россия. Этой цели я добился. Если вы читали «Wikileaks»...- Как?! Неужели и Джулиан Ассанж - тоже ваша работа?- Ассанж, безусловно, явление самостоятельное. Это новый разворот истории человечества. А суть простая: все должны понять, что мир абсолютно прозрачен, ничего скрыть невозможно.- И все же вы изменились, Борис Абрамович. Раньше в вас все кипело, горело...- Может, это связано с тем, что я пить бросил? Я не пью последние несколько месяцев. Надоело. Слова закончились. Я пытаюсь действовать. Когда вы приедете в следующий раз, мы сможем поговорить о новом проекте, который я собираюсь реализовывать. Я думаю, вам понравится...

Мы не виделись восемь лет - ровно с прошлого нашего интервью в апреле 2003-го, когда Борис Березовский обещал триумфально вернуться в Россию на ближайших парламентских выборах.Ничего этого не произошло, ни на тех выборах, ни на последующих. Зато случилось много чего другого. Чрезвычайного: убийство в Москве журналистов Анны Политковской и Пола Хлебникова, написавшего об опальном олигархе разоблачительную книжку, отравление полонием экс-сотрудника ФСБ Александра Литвиненко, неожиданная смерть партнера по бизнесу Бадри Патаркацишвили. А еще плюс ко всему - две цветных революции, на Украине и в Грузии, и одна самая настоящая коротенькая война в защиту Осетии. В общем, спросить Бориса Абрамовича, тень которого стоит за многими этими событиями, было о чем. «Я себя здесь чувствую хозяином» - Изумлена тем, что не увидела вас на лондонском горбачевском юбилее. Это - демонстрация отношения к человеку, которого считают виноватым в развале страны?- «Развалил страну» – это терминология коммунистическая. Я из другого лагеря - борцов против коммунистического режима, если говорить высокопарно. Во-первых, я никогда не хожу туда, куда меня не приглашают. И второе, что принципиально: все дело в том, что Михаил Сергеевич меня не любит. Я не знаю причину - может, из-за того, что я с такой любовью относился к Ельцину, между ними, чисто на личностном уровне, был конфликт. Но считаю, что история демократической России и Горбачев неотделимы друг от друга. И рад, что он празднует свое 80-летие в Лондоне.- Без вас...- Это для меня никакого значения не имеет.- А не стоит за этим нежелание лишний раз светиться в русскоговорящей среде, которая от вас шарахается?- От меня шарахаются только люди типа Абрамовича. Вот он бегал, не давал вручить себе повестку в суд. И, действительно, ряд людей, которых я здесь преследую в судебном порядке, встрече со мной не очень рады. А я вот наоборот чувствую себя в этом городе в некотором смысле хозяином. Я прожил здесь 11 лет, получил политическое убежище и никакого дискомфорта не испытываю. «Вы официально признаете, что я не черт» - У вас пустынно в офисе. А в прошлый раз, помню, был беспрерывный поток каких-то ходоков из России. Лица мелькали знакомые. И что теперь - поток иссяк? Вы больше никому не даете советов?- Просто я стал более организованным. Жизнь научила. В прошлый раз опоздал на интервью на три часа. А в этот раз – всего на пять минут.- Мемуары-то свои дописали?- Нет. Они никогда не будут написаны до конца. А опубликованы только после моей смерти. В том незаконченном виде, в котором на тот момент будут.- Я почему-то не чувствую в вас той чертовщинки, которая была. Ощущение, что жизнь вас сильно ударила. Или постарели просто?- Я вам благодарен, что вы признаете официально, что я не черт... Мне это очень приятно услышать. А вот Юрий Михалыч Лужков меня все время называл дьяволом. Поэтому прошу эту фразу обязательно зафиксировать. Постарел – не постарел… Мне исполнилось недавно 65 лет. Дел очень много. Я, к сожалению, участвую в нескольких очень серьезных судебных процессах здесь, в Лондоне. Это гражданские дела, связанные с незаконной экспроприацией моей собственности Абрамовичем, Василием Анисимовым, еще некоторыми людьми, с которыми я создавал инвестиционный фонд.Борис Березовский у себя в офисе Фото: фото автораНо это одновременно интересно, как ни странно. Английское правосудие в огромной степени совершенно. Мне, как ученому, интересна система прецедентного права, на которой оно базируется. Не закон стоит во главе угла, а справедливость. Я совсем недавно разобрался для себя в чем его отличие от права, которое регулируется законом и в чем, с моей точки зрения, преимущество прецедентного права. Корень в слове «справедливость». Это понятие меняется, в разное время оно различно. И поэтому эта система более гибка ко времени. Черная воронка - Мои коллеги, когда я объявила, с кем я собираюсь встретиться, опасливо спрашивали: а ты не боишься? Говорят, общение с вами чревато последствиями. Почему-то вокруг вас сконцентрировано огромное количество смертей. Такое впечатление, что вы втягиваете людей в черную энергетическую воронку...- Когда люди не уверены в себе, возникают разные лжепророки и лжетеории. Я не их сторонник. Более того, я недавно смотрел результаты переписи населения в России - оно стремительно продолжает уменьшаться. В основном не за счет смертей, которые происходят в Великобритании, а за счет смертей, которые происходят в самой России. А что касается людей, которые были рядом со мной и ушли - по-видимому, речь идет о тех, чьи имена широко были известны и чьи смерти вызвали внимание общества. Это Саша Литвиненко, который был отравлен полонием в Лондоне.Это Бадри Патаркацишвили, мой ближайший друг на протяжении 20 лет - он умер совершенно неожиданно, тем более для меня удивительно, что был на 10 лет моложе меня. И до сих пор не раскрыты результаты анализа причин его смерти.- Вы подозреваете, что это не просто так?- Я имею очень много оснований считать, что его смерть не была естественной.- А разве это не вы встречались с ним всего за несколько часов до того, что произошло?- Он был у меня. В этом самом офисе. Чувствовал себя плохо, я видел это своими глазами. Сказал, что поедет пораньше домой. Уехал. И ночью мне позвонили, что он умер. Я не знаю, почему семья не настаивает на том, чтобы это дело было до конца отработано. Наверное, на то есть причины. Мне самому вмешиваться некорректно. Безусловно, эта история еще не завершена.- Я много писала о «полониевом» скандале и даже составляла психологический портрет Александра Литвиненко. И вот никак не могу понять, что вас с ним связывало? Парень-то он, судя по всему, был неплохой, но до ужаса разговорчивый... И совсем не того качества ума, что у вас.- С моей точки зрения, Саша Литвиненко – личность историческая...- Потому что - как пишет его вдова в книжке «Саша, Володя, Борис», которая недавно вышла в Америке - многие государственные решения в России вы «принимали вдвоем»? Вы и Литвиненко, в смысле... Надеюсь, на подобные утверждения вы реагировали с юмором?- Я не читал эту книгу подробно. Но то, что Саша оказался в центре высоких политических игр - это факт. И смерть его – подтверждение этому. Не только сам факт смерти, но и то, каким образом он ушел из жизни. Новые политэмигрантские - В одной из книжек про вас обнаружила интересную фразу: автор-де по заданию Бориса Березовского втерся в доверие к такому-то, как к вновь прибывшему в Лондон эмигранту… Потом услышала, что вас называют «смотрящим» над политической русской эмиграцией. Вы это знаете?- Пусть называют. Мне все равно.- Но каждого потенциального политэмигранта действительно поддерживаете, пристально рассматриваете и консультируете? Кого, например, опекаете из «новеньких»? Бородина? Чичваркина? С последним, кажется, не так давно даже вместе стояли в пикете...- Я с Чичваркиным плохо знаком. В России никогда не видел. Никаких политических проектов он мне не предлагал, равно как и я ему.- А куда вы, интересно, «складировали труп» Елены Трегубовой? Шучу, конечно... Помните, была такая журналистка, которая написала «Записки кремлевского диггера»? Уехала к вам в Лондон и потерялась.- Она приехала, конечно, не ко мне, а совершенно самостоятельно. Это кошка, которая гуляет сама по себе. На нее в Москве было совершено покушение, которое только вам кажется несерьезным. Я рад, что вы сами этого не переживали... Так вот, она с самого начала от всех дистанцировалась. Какое-то время просила поддержки, чтобы помочь ей с оплатой жилья. Здесь очень дорого стоит жилье, знаете...И мы ей помогали, по-моему. Я, действительно давно о ней ничего не слышал. Кто еще тут есть? Люди из «Менатепа». В политике они не участвуют. Живут своей жизнью. - А как вы отнеслись к тому, что в вашей семье политэмигрантов прибыло? Я имею в виду Лужкова с Батуриной.- А кто вам сказал, что они политэмигранты?- Потенциальные.- Насколько мне известно, Лужков здесь политического убежища не просил. И Батурина тоже. Но я совершенно не могу исключить, что это произойдет. Я никогда не скрывал своего глубокого неуважения к Лужкову. Считаю, что он в полной мере получает бумерангом то, что сделал сам. Есть одна история в Москве, которая никогда меня не перестанет трогать - это Манежная площадь. Как поднялась рука понастроить там этих зверушек! С точки зрения коренного москвича он просто разрушил мой город. Поразительная история: два человека абсолютно необразованных, я имею в виду Юрия Михайловича и Елену Николаевну, задавали тон в архитектурном строительстве в Москве... Я когда смотрю на новые здания с завиточками, думаю: катастрофа! Люди не читали книжек и ничего не видели. В Рим, видимо, ездили только за покупками. Я человек не мстительный, и мне очень жаль Юрия Михайловича, который потерялся, как, к сожалению, в свое время Горбачев… Я помню, какой в середине 80-х Горбачев был для нас надеждой. Поезд продолжает идти дальше, а он остался, и стоит до сих пор на перроне со своим «социализмом с человеческим лицом». Вот и Юрий Михайлович также: раз и сдулся. И нет его. Знак благодарности - Не он один. Полинялая оранжевая тряпочка, привязанная к российскому триколору в вашем кабинете - печальная иллюстрация того, что сдуваются не только люди, но и революции. Раз - и перевернули страницу! Хотя вы, наверно, должны были перевернуть ее еще раньше, когда после всех ваших трудов - палаток на Майдане незалежности, бутербродов, пирожков, кофе - Ющенко в «знак благодарности» вас даже на собственную инаугурацию позвать побоялся...- Это вопрос к Ющенко, а не ко мне. У нас же не было условия, что я его поддержу, если он обязательно пригласит меня на инаугурацию. Но у меня к нему лично никаких претензий нет. Только за то, что не оправдал доверие, которое ему оказала площадь.- В смысле - ваши деньги не отработал?- Нет. Я считаю, что это были самые выгодные инвестиции в моей жизни. Поскольку всего за 50 миллионов долларов удалось существенным образом повлиять на исход революции на Украине. Это очень маленькие деньги, если учесть, сколько потратила противоположная сторона.-Такое ощущение, что интриговать на постсоветском пространстве вам теперь стало неинтересно.- Я решал важную задачу. Хотел объяснить на Западе, что представляет из себя нынешняя Россия. Этой цели я добился. Если вы читали «Wikileaks»...- Как?! Неужели и Джулиан Ассанж - тоже ваша работа?- Ассанж, безусловно, явление самостоятельное. Это новый разворот истории человечества. А суть простая: все должны понять, что мир абсолютно прозрачен, ничего скрыть невозможно.- И все же вы изменились, Борис Абрамович. Раньше в вас все кипело, горело...- Может, это связано с тем, что я пить бросил? Я не пью последние несколько месяцев. Надоело. Слова закончились. Я пытаюсь действовать. Когда вы приедете в следующий раз, мы сможем поговорить о новом проекте, который я собираюсь реализовывать. Я думаю, вам понравится...

Мы не виделись восемь лет - ровно с прошлого нашего интервью в апреле 2003-го, когда Борис Березовский обещал триумфально вернуться в Россию на ближайших парламентских выборах.

Ничего этого не произошло, ни на тех выборах, ни на последующих. Зато случилось много чего другого. Чрезвычайного: убийство в Москве журналистов Анны Политковской и Пола Хлебникова, написавшего об опальном олигархе разоблачительную книжку, отравление полонием экс-сотрудника ФСБ Александра Литвиненко, неожиданная смерть партнера по бизнесу Бадри Патаркацишвили. А еще плюс ко всему - две цветных революции, на Украине и в Грузии, и одна самая настоящая коротенькая война в защиту Осетии. В общем, спросить Бориса Абрамовича, тень которого стоит за многими этими событиями, было о чем.

«Я себя здесь чувствую хозяином»

- Изумлена тем, что не увидела вас на лондонском горбачевском юбилее. Это - демонстрация отношения к человеку, которого считают виноватым в развале страны?

- «Развалил страну» – это терминология коммунистическая. Я из другого лагеря - борцов против коммунистического режима, если говорить высокопарно. Во-первых, я никогда не хожу туда, куда меня не приглашают. И второе, что принципиально: все дело в том, что Михаил Сергеевич меня не любит. Я не знаю причину - может, из-за того, что я с такой любовью относился к Ельцину, между ними, чисто на личностном уровне, был конфликт. Но считаю, что история демократической России и Горбачев неотделимы друг от друга. И рад, что он празднует свое 80-летие в Лондоне.

- Без вас...

- Это для меня никакого значения не имеет.

- А не стоит за этим нежелание лишний раз светиться в русскоговорящей среде, которая от вас шарахается?

- От меня шарахаются только люди типа Абрамовича. Вот он бегал, не давал вручить себе повестку в суд. И, действительно, ряд людей, которых я здесь преследую в судебном порядке, встрече со мной не очень рады. А я вот наоборот чувствую себя в этом городе в некотором смысле хозяином. Я прожил здесь 11 лет, получил политическое убежище и никакого дискомфорта не испытываю.

«Вы официально признаете, что я не черт»

- У вас пустынно в офисе. А в прошлый раз, помню, был беспрерывный поток каких-то ходоков из России. Лица мелькали знакомые. И что теперь - поток иссяк? Вы больше никому не даете советов?

- Просто я стал более организованным. Жизнь научила. В прошлый раз опоздал на интервью на три часа. А в этот раз – всего на пять минут.

- Мемуары-то свои дописали?

- Нет. Они никогда не будут написаны до конца. А опубликованы только после моей смерти. В том незаконченном виде, в котором на тот момент будут.

- Я почему-то не чувствую в вас той чертовщинки, которая была. Ощущение, что жизнь вас сильно ударила. Или постарели просто?

- Я вам благодарен, что вы признаете официально, что я не черт... Мне это очень приятно услышать. А вот Юрий Михалыч Лужков меня все время называл дьяволом. Поэтому прошу эту фразу обязательно зафиксировать. Постарел – не постарел… Мне исполнилось недавно 65 лет. Дел очень много. Я, к сожалению, участвую в нескольких очень серьезных судебных процессах здесь, в Лондоне. Это гражданские дела, связанные с незаконной экспроприацией моей собственности Абрамовичем, Василием Анисимовым, еще некоторыми людьми, с которыми я создавал инвестиционный фонд.

Борис Березовский у себя в офисе

Борис Березовский у себя в офисе

Но это одновременно интересно, как ни странно. Английское правосудие в огромной степени совершенно. Мне, как ученому, интересна система прецедентного права, на которой оно базируется. Не закон стоит во главе угла, а справедливость. Я совсем недавно разобрался для себя в чем его отличие от права, которое регулируется законом и в чем, с моей точки зрения, преимущество прецедентного права. Корень в слове «справедливость». Это понятие меняется, в разное время оно различно. И поэтому эта система более гибка ко времени.

Черная воронка

- Мои коллеги, когда я объявила, с кем я собираюсь встретиться, опасливо спрашивали: а ты не боишься? Говорят, общение с вами чревато последствиями. Почему-то вокруг вас сконцентрировано огромное количество смертей. Такое впечатление, что вы втягиваете людей в черную энергетическую воронку...

- Когда люди не уверены в себе, возникают разные лжепророки и лжетеории. Я не их сторонник. Более того, я недавно смотрел результаты переписи населения в России - оно стремительно продолжает уменьшаться. В основном не за счет смертей, которые происходят в Великобритании, а за счет смертей, которые происходят в самой России. А что касается людей, которые были рядом со мной и ушли - по-видимому, речь идет о тех, чьи имена широко были известны и чьи смерти вызвали внимание общества. Это Саша Литвиненко, который был отравлен полонием в Лондоне.Это Бадри Патаркацишвили, мой ближайший друг на протяжении 20 лет - он умер совершенно неожиданно, тем более для меня удивительно, что был на 10 лет моложе меня. И до сих пор не раскрыты результаты анализа причин его смерти.

- Вы подозреваете, что это не просто так?

- Я имею очень много оснований считать, что его смерть не была естественной.

- А разве это не вы встречались с ним всего за несколько часов до того, что произошло?

- Он был у меня. В этом самом офисе. Чувствовал себя плохо, я видел это своими глазами. Сказал, что поедет пораньше домой. Уехал. И ночью мне позвонили, что он умер. Я не знаю, почему семья не настаивает на том, чтобы это дело было до конца отработано. Наверное, на то есть причины. Мне самому вмешиваться некорректно. Безусловно, эта история еще не завершена.

- Я много писала о «полониевом» скандале и даже составляла психологический портрет Александра Литвиненко. И вот никак не могу понять, что вас с ним связывало? Парень-то он, судя по всему, был неплохой, но до ужаса разговорчивый... И совсем не того качества ума, что у вас.

- С моей точки зрения, Саша Литвиненко – личность историческая...

- Потому что - как пишет его вдова в книжке «Саша, Володя, Борис», которая недавно вышла в Америке - многие государственные решения в России вы «принимали вдвоем»? Вы и Литвиненко, в смысле... Надеюсь, на подобные утверждения вы реагировали с юмором?

- Я не читал эту книгу подробно. Но то, что Саша оказался в центре высоких политических игр - это факт. И смерть его – подтверждение этому. Не только сам факт смерти, но и то, каким образом он ушел из жизни.

Новые политэмигрантские

- В одной из книжек про вас обнаружила интересную фразу: автор-де по заданию Бориса Березовского втерся в доверие к такому-то, как к вновь прибывшему в Лондон эмигранту… Потом услышала, что вас называют «смотрящим» над политической русской эмиграцией. Вы это знаете?

- Пусть называют. Мне все равно.

- Но каждого потенциального политэмигранта действительно поддерживаете, пристально рассматриваете и консультируете? Кого, например, опекаете из «новеньких»? Бородина? Чичваркина? С последним, кажется, не так давно даже вместе стояли в пикете...

- Я с Чичваркиным плохо знаком. В России никогда не видел. Никаких политических проектов он мне не предлагал, равно как и я ему.

- А куда вы, интересно, «складировали труп» Елены Трегубовой? Шучу, конечно... Помните, была такая журналистка, которая написала «Записки кремлевского диггера»? Уехала к вам в Лондон и потерялась.

- Она приехала, конечно, не ко мне, а совершенно самостоятельно. Это кошка, которая гуляет сама по себе. На нее в Москве было совершено покушение, которое только вам кажется несерьезным. Я рад, что вы сами этого не переживали...

Так вот, она с самого начала от всех дистанцировалась. Какое-то время просила поддержки, чтобы помочь ей с оплатой жилья. Здесь очень дорого стоит жилье, знаете...И мы ей помогали, по-моему. Я, действительно давно о ней ничего не слышал. Кто еще тут есть? Люди из «Менатепа». В политике они не участвуют. Живут своей жизнью.

- А как вы отнеслись к тому, что в вашей семье политэмигрантов прибыло? Я имею в виду Лужкова с Батуриной.

- А кто вам сказал, что они политэмигранты?

- Потенциальные.

- Насколько мне известно, Лужков здесь политического убежища не просил. И Батурина тоже. Но я совершенно не могу исключить, что это произойдет. Я никогда не скрывал своего глубокого неуважения к Лужкову. Считаю, что он в полной мере получает бумерангом то, что сделал сам. Есть одна история в Москве, которая никогда меня не перестанет трогать - это Манежная площадь. Как поднялась рука понастроить там этих зверушек! С точки зрения коренного москвича он просто разрушил мой город. Поразительная история: два человека абсолютно необразованных, я имею в виду Юрия Михайловича и Елену Николаевну, задавали тон в архитектурном строительстве в Москве... Я когда смотрю на новые здания с завиточками, думаю: катастрофа! Люди не читали книжек и ничего не видели. В Рим, видимо, ездили только за покупками. Я человек не мстительный, и мне очень жаль Юрия Михайловича, который потерялся, как, к сожалению, в свое время Горбачев… Я помню, какой в середине 80-х Горбачев был для нас надеждой. Поезд продолжает идти дальше, а он остался, и стоит до сих пор на перроне со своим «социализмом с человеческим лицом». Вот и Юрий Михайлович также: раз и сдулся. И нет его.

Знак благодарности

- Не он один. Полинялая оранжевая тряпочка, привязанная к российскому триколору в вашем кабинете - печальная иллюстрация того, что сдуваются не только люди, но и революции. Раз - и перевернули страницу! Хотя вы, наверно, должны были перевернуть ее еще раньше, когда после всех ваших трудов - палаток на Майдане незалежности, бутербродов, пирожков, кофе - Ющенко в «знак благодарности» вас даже на собственную инаугурацию позвать побоялся...

- Это вопрос к Ющенко, а не ко мне. У нас же не было условия, что я его поддержу, если он обязательно пригласит меня на инаугурацию. Но у меня к нему лично никаких претензий нет. Только за то, что не оправдал доверие, которое ему оказала площадь.

- В смысле - ваши деньги не отработал?

- Нет. Я считаю, что это были самые выгодные инвестиции в моей жизни. Поскольку всего за 50 миллионов долларов удалось существенным образом повлиять на исход революции на Украине. Это очень маленькие деньги, если учесть, сколько потратила противоположная сторона.

-Такое ощущение, что интриговать на постсоветском пространстве вам теперь стало неинтересно.

- Я решал важную задачу. Хотел объяснить на Западе, что представляет из себя нынешняя Россия. Этой цели я добился. Если вы читали «Wikileaks»...

- Как?! Неужели и Джулиан Ассанж - тоже ваша работа?

- Ассанж, безусловно, явление самостоятельное. Это новый разворот истории человечества. А суть простая: все должны понять, что мир абсолютно прозрачен, ничего скрыть невозможно.

- И все же вы изменились, Борис Абрамович. Раньше в вас все кипело, горело...

- Может, это связано с тем, что я пить бросил? Я не пью последние несколько месяцев. Надоело. Слова закончились. Я пытаюсь действовать. Когда вы приедете в следующий раз, мы сможем поговорить о новом проекте, который я собираюсь реализовывать. Я думаю, вам понравится...