2018-02-21T23:28:26+03:00

Дмитрий Пучков, он же Гоблин: "Задача переводчика переводить, а не корчить из себя коммунистического цензора"

Известный российский интернет-деятель, переводчик и публицист побывал в гостях у радио "Комсомольская правда" [текстовая расшифровка эфира + аудио]
Поделиться:
Комментарии: comments21
Изменить размер текста:

«Радио Двух столиц» (прямой эфир Радио «Комсомольская правда» 97,2 ФМ). Гость – переводчик Дмитрий Пучков (псевдоним «Гоблин»). Ведущая – Инна Поцелуева и ведущий радиостанции «Балтика» Сергей Неделин.

И.Поцелуева

- Привет, Питер. В студии известный российский интернет-деятель¸ переводчик, публицист Дмитрий Пучков, он же Гоблин. Фильмы в его переводе - это значит смешно, остро. Если это искра божья, если переводы более-менее серьезные, то это значит близко к оригиналу. Дмитрий, что же остальные переводчики от нас утаивают всю правду?

Д.Пучков:

Радио двух столиц

00:00
00:00

- Они не обладают должным уровнем профессиональных знаний. Они не утаивают правды, они ее сами не знают. В королевстве слепых я одноглазый король, как говорится. Я себя в гениях и мега-специалистах не числю. Но если лучший это не значит хороший. Это значит, остальные еще хуже. Могу привести не совсем скромный пример. Вот детей в балетных школах учат, отбирают девочек со специфическим скелетом, строением тела. После этого их десять лет, как в казарме, муштруют, учат. Они все способные, все стремятся стать балериной. Но примой почему-то становится одна, а остальные в кордебалете в восьмом ряду прыгают.

С.Неделин:

- Дмитрий, скажите, а как же вас занесло в переводчики? Ваш ведь рабочий послужной список более чем велик: таксист, шлифовщик, кузнец, слесарь-сантехник, электрик, кинолог, библиотекарь, помощник бурильщика, инженера-гидрогеолога, затем служба в милиции и только потом уже нынешняя ваша стезя. Как так получилось?

Д.Пучков:

- А жизненные обстоятельства складывались так, что приходилось профессии менять, и невозможно было работать на одном месте. Устроиться можно было только туда, куда брали, места получались вот такие. То есть, это не ради забавы и не по приколу. Английский язык выучил. А когда смотрел фильмы – плохо их переводят. Хочешь, чтобы было, как следует – сделай сам. Вот принялся делать сам.

И.Поцелуева:

- Вы, кстати, учили-то язык тоже самостоятельно?

Д.Пучков:

- Да. Это никакой роли не играет – самостоятельно учишь – не самостоятельно. Все зависит от твоих способностей, желания, настойчивости и прочее. Есть может не совсем правильный литературной пример. Вы знаете, что Шерлок Холмс был любителем, но почему-то полиция не справлялась так же, как он.

С.Неделин:

- Но почему-то многие наши классические официальные филологи достаточно часто вас критикуют за тот же самый мат и нецензурные выражения в ваших переводах. Что бы вы этим критикам ответили?

Д.Пучков:

- Как правило, данные граждане не понимают, о чем они вообще говорят. Есть так называемая нецензурная лексика. Она есть во всех языках. Да, она несколько разная. При этом граждане, которые выросли при общежитиях филологических вузов, очень плохо понимают, как в других слоях общества реагируют на подобные слова. В других словах общества за посыл в известное место человека просто убьют, или уж как минимум проломят голову. Что там – что здесь. Если гражданину, сидящему в плюшевом кабинете среди книжных шкафов, кажется, что это не так – это ему кажется. Слова эти оскорбительные, слова эти предназначены для того, чтобы сурово и жестоко оскорблять и унижать. Есть они в английском языке, есть они и в русском. Если товарищи, утверждающие обратное, считают, что там нет таких слов, то они могут обратиться к американской системе рейтингов, в которых нецензурная брань, стоит практически на первом месте по недопустимости детей в кинотеатры. На мой взгляд, задача переводчика переводить, а не корчить из себя коммунистического цензора, который определяет, что можно говорить, что нельзя говорить. Это творец определяет, как разговаривают его персонажи.

И.Поцелуева:

- Может, действительно многовато у нас этой брани? Может, если ее как-то местами обходить, будет лучше?

Д.Пучков:

- А в чем смысл? В обществе произошел культурный перелом. Маятник, который стоял на месте фактически, оттянули в одну сторону, и он приобрел огромную амплитуду качаний. Пока он не успокоится, так и будет. Ничего с этим сделать нельзя. Добьетесь только строго противоположного эффекта. Нельзя зажимать творчество.

И.Поцелуева:

- Просто зачастую люди, хорошо образованные, и люди разумные и вполне гармоничные и уравновешенные, если и употребляют мат, то в очень разумных пределах. Но у людей, которые вдруг вчера повзрослели, частенько переходит в стадию, когда человек матом не ругается, а на нем просто разговаривает, им думает. Слушать невозможно и страшно беднеет язык. Как эту грань выдержать?

Д.Пучков:

- Я бы с вами не согласился. У нас есть такая интеллектуальная отдушина в Интернете. Называется «Живой журнал», где общается вся наша так называемая интеллигенция Зайдите, почитайте. Ужаснетесь. Там матерщина просто в восемь этаже, причем достаточно неумелая и убогая.

И.Поцелуева:

- А как сделать так, чтобы было умело и красиво?

Д.Пучков:

- Невозможно в свободном обществе это сделать. Вы, обратите внимание, подсознательно призываете к цензуре, что надо что-то запретить, что-то прекратить, куда-то направить. Этого сделать невозможно. Другое дело, когда создается некий культурный фон, в рамках которого не принято вести себя определенным образом и употреблять определенную лексику. Вот в этом культурном фоне что-то получается. А у нас есть такая группировка «Война». Они недавно взяли мужской половой орган, нарисовали на Литейном мосту, и получили за это Государственную премию. Вы понимаете? Это статья в Уголовном кодексе есть, это хулиганство называется, это уголовная статья. Как минимум – административная. Между прочим, молодежь читает, смотрит. Если после подобного рисования вас удивляют какие-то надписи на стенах исторических зданий в центре города, это как-то странно.

И.Поцелуева:

- А, может, организовать что-то вроде а-ля негосударственных коммерческих курсов правильного, красивого мата и сленга? Это в качестве бреда.

Д.Пучков:

- У молодежи должны быть некие примеры для подражания. Дети, как мартышки, они стремятся быть похожими на взрослых.

С.Неделин:

- Пример для подражания где он?

Д.Пучков:

- Его нет. Может, у нас есть какие-нибудь герои войны? Теперь мы знаем, что это все были сталинские кровавые упыри, подражать им не надо. Может, у нас есть герои труда? Труд наш связан с разворовыванием государственных денег. Где герои-то? К чему стремиться надо? Чтобы с девками улететь в Куршавель? Теперь это предел мечтаний.

С.Неделин:

- Дмитрий, как вы думаете, в официальном формальном искусстве есть место для этой же самой нецензурной лексики, для это брани? Или в Эрмитаже не должно никогда ни звучать матерных слов, ни появляться изображений мужских половых органов?

Д.Пучков:

- Везде есть достаточно тонкая грань. Когда с одной стороны весит Рубенс, а с другой стороны художник, извиняюсь, испражнился в банку, закрыл крышкой и сказал, что это произведение искусства. Искусство возникло, когда неизвестный первобытный охотник сидел в углу пещеры, гадил, макал палец в известную субстанцию и рисовал на стенке. А теперь вы наслаждаемся этими великолепными произведениями первобытного искусства. Искусство оно или нет? По всей видимости, да. Он хорошо рисовал.

И.Поцелуева:

- Это же будет как-то грустно. Ведь все, что известно, оно давно изобретено. Это поиск новых форм.

Д.Пучков:

- Общество, в котором спокойно и тихо живется, очень скучное. Когда людей начинаешь спрашивать, какие у них претензии были к жизни в Советском Союзе? Когда выясняется, что они не голодали и зад у них был прикрыт одеждой, отдельные квартиры и все такое, главный аргумент – там было скучно. Такое хорошее общество, оно скучное.

С.Неделин:

- А вам не скучно сейчас?

Д.Пучков:

- Нет. Мне и тогда не скучно было. Я не жалуюсь ни на то, не жалуюсь и сейчас.

С.Неделин:

- Давайте поговорим о том, что такое перевод киноленты. Надо мало того, что вникнуть, уловить суть, да еще перевести доходчиво и не нудно. С этой занудность многим переводчика стоило бы серьезно побороться.

Д.Пучков:

- Есть граждане, которые не довольны тем, что я делаю. Они, что характерно, в большинстве своем преподают в вузах. Это из их учебных учреждений выходят люди, которые не умеют толком переводить, не любят свою работу, не уважают зрителей, не уважают создателей, на все им наплевать.

И.Поцелуева:

- Любой ли фильм можно довести таким стебным переводом до абсурда? Или есть что-то, за что не взялись бы вы?

Д.Пучков:

- Тут нужно определиться. Смешных переводов я сделал ровно шесть. Это три «Властелина колец», одна «Матрица», одни «Звездные войны» и художественный фильм «Бумер». Последний, по-моему, сделал пять лет назад. Все остальное я просто перевожу. Когда люди говорят: «Ты знаешь, я смотрел в дубляже – такая дрянь. А в твоем переводе – такой замечательный. Ты такой молодец, столько шуток туда навставлял». Попытки объяснить, что это не я шуток навставлял, что это придумал сценарист, а режиссер такое кино заснял, абсолютно бесполезны. Все считают, что я так ловко обстебал и получился такой смешной фильм. Это неправда. Это такие американские фильмы такие хорошие.

С.Неделин:

- Получается, что вы целиком и полностью поддерживаете утверждение и убеждение, что люди разных наций обладают разным менталитетом.

Д.Пучков:

- Естественно. Это так.

И.Поцелуева:

- Дмитрий, а если представить ситуацию, что я не смотрела ни один фильм в вашем правильном переводе. Какой вы бы сказали: посмотри этот или эти три? И ты железобетенно поймешь, как на самом деле должны быть переводы фильмы.

Д.Пучков:

- Я разные фильмы перевожу. Я больше специализируюсь по фильмам полицейско-уголовной тематики, военной, комедиями и мультфильмами. Что касательно бандитско-уголовной тематики, то есть такой хороший фильм английского режиссера Гая Рича. В нашем прокате шел, назывался «Большой куш». Очень смешной.

И.Поцелуева:

- А «Бойцовский клуб» рекомендуете?

Д.Пучков:

- Нет. Не такой интересный и не так вас развеселит и заинтересует. «Большой куш» из разряда того, что растаскивается на цитаты и народ потом годами пересматривает и смеется. Из военных есть такой фильм Стенли Кубрика «Цельнометаллическая оболочка» особенно рекомендую. Из детских мультфильмов – переводил «Как приручить дракона». Очень хороший мультик. Я вдогонку сразу скажу любителям рассказывать про нецензурную брань: она есть только там, где она есть в оригинале. Если американские пехотинцы ругаются, то она есть. А если это детский мультик, то там, естественно, ничего нет. Его можно смело показывать детям. Замечательный мультфильм.

И.Поцелуева:

- Не нужно пихать мат туда, где ему не место совершенно. У вас-то все достаточно взвешенно. Вот Интернет - это пространство, в котором есть все. Как вы относитесь к такой площадке распространения в том числе и информации, искусства и прочее? Или вас было бы приятнее, интереснее по-старинке, пресса печатная, фильмы – на DVD?

Д.Пучков:

- По-старинке я не пробовал. Я сразу в Интернет забрался 13-14 лет назад. Если раньше для этого надо было прикладывать нечеловеческие усилия, обладать знакомствами, пробивными способностями, чтобы пролезть в какую-то редакцию. Без специального образования не брали. Было достаточно тяжело. Сейчас, извиняюсь, идиот может завести себе страничку и писать на ней все, что захочет. Что касательно независимости. Независимость до поры од времени. То есть, пока ты никому не интересен и никому не нужен, можешь быть независимым. Если ты действительно какое-то СМИ, имеющее некоторое влияние на народные массы, тебя рано или поздно привлекут. Во-первых, нельзя писать гадости про уважаемых людей. Свобода вовсе не такая, как казалась советским людям. Нельзя писать про этих, нельзя писать про тех. Тебе быстро объяснят, чего писать нельзя и не надо.

И.Поцелуева:

- Так это, может быть, не свобода тогда?

Д.Пучков:

- Конечно, не свобода. У нас Советский Союз несколько перекосил гражданам мозг и в результате граждане очень странно эту самую свободу воспринимают. Например, что в СССР нельзя было ругать генерального секретаря КПСС – это воспринималось, как некая чудовищная несвобода. А сейчас, например, любой наемный работник не может ничего говорить о своем работодателе. Я, например, работал на заводе токарем, мог, как подобает советскому пролетарию, гегемону, послать и начальника участка и директора завода. И ничего мне за это не сделали. Махать саблей на партсобрании или на комсомольском собрании и кричать о несправедливости и всякое такое. Это свобода, когда ты на нижнем уровне мог что-то говорить своим начальникам – это было очень серьезно. А сейчас я могу ругать президента, которому от этого не холодно – не жарко. Он вообще не слышит. О конкретном работодателе я не могу сказать ничего. Потому что мне дадут пинка под зад и выкинут на улицу. Я не про себя говорю, а вообще. Так где свобода-то? Там была такая, а здесь – такая. На мой взгляд, это точно такая же несвобода. И как только дело касается денег, когда тебе за твою работу в СМИ и само СМИ зарабатывает где-то деньги, ни о какой свободе вообще уже можно дальше не говорить.

С.Неделин:

- А где же в Интернете работодатель?

Д.Пучков:

- В Интернете это достаточно проблематично. Например, если говорить лично про меня. У меня лично свой сервер. То есть, я технически сам себя способен обеспечить. Сервер стоит, грубо говоря, три тысячи долларов. У него есть абонентское обслуживание. То есть, еде деньги ежемесячно ты платишь за то, что он стоит у провайдера, на сайте трафик непрерывный. То есть, с него что-то качают, ты еще и за это платить будешь. И в результате получается, что если ты не способен за это выкладывать, грубо говоря, тысчонку-другую долларов в месяц своих, то непонятно, о чем ты говоришь. Если к тебе входят три человека¸ кто ты такой – не понятно. И тысяча человек – не понятно. На мой сайт ходят 70 тысяч человек в сутки и полтора миллиона за месяц, это много. Но оно денег требует. А где их брать? Если свобода из тебя рвется и ты хочешь вокруг всем крикнуть, для этого нужны финансы, технические средства. Получается далеко не у всех.

И.Поцелуева:

- Есть кто-то, кто работает на вас, и вы ему платите какую-то зарплату?

Д.Пучков:

- За администрирование сервера – да. За техническую работу. Естественно.

И.Поцелуева:

- Насколько у вас там свобода? Насколько этот человек может вам сказать: ты такой-сякой?

Д.Пучков:

- Он со мной трудится потому, что разделяет мои убеждения.

С.Неделин:

- А вы прикладывали какие-то специальные усилия для того, чтобы достичь этой цифры – 70 тысяч человек в день? Я имею в виду усилия промоутерские, рекламные усилия.

Д.Пучков:

- Нет. Из невозможно предпринимать.

И.Поцелуева:

- Это просто народная любовь честная?

Д.Пучков:

- Да. С точки зрения людей, участвующих в шоу-бизнесе, это не правильно. Потому что люди раскручиваются по определенным правилам, а эти, которые вылезают с боку и по непонятным причинам нравятся людям, типа группы «Ленинград», например, которые могут всех слать в известном направлении и заниматься тем, чем им нравится – это вызывает раздражение.

С.Неделин:

- Но зато группе «Ленинград» потом запрещают выступать в Москве.

Д.Пучков:

- Это оборотная сторона. Но теперь Юрия Михайловича нет, они могут выступать где угодно. Они победили.

И.Поцелуева:

- Дмитрий, а мы с Сергеем хотели вас как бывшего реального оперуполномоченного спросить, что вы думаете об идущей у нас реформе милиции? О перетекании милиции в полицию.

Д.Пучков:

- На мой взгляд, на это все не с той стороны смотря. И неверные действия предпринимают. Страна у нас поражена откровенной шизофренией. Принимаются решения какие-то, мягко говоря, странные. Когда сам работаешь, сам для себя определяешь некие приоритетные направления, что надо сделать в первую очередь. Пишешь план, расставляешь. У нас, например, недавно президент Медведев рассказывал, что у нас наркомания бушует в стране. Можно рассказать, что у нас от передозировки наркотиков умирает примерно 100 тысяч человек в год. Обратите внимание: афганская война, на которой убили 13 с половиной тысяч наших солдат, которые погибли за то, чтобы к нам наркотики не шли, она преподносится как злодеяние кровавейшее, не представить вообще. Уму непостижимо, что там советская власть творила. А 100 тысяч наших детей умирает от передозы – это нормально. Про это никто ничего не говорит. Какие проблемы в нашей милиции? Перво-наперво надо сменить название. Надо назвать ее полицией. Это зачем? По вопросам приоритета. Может, есть какие-то другие занятия, которыми надо заняться в первую очередь, например, искоренением этой наркомании. Давайте посмотрим: если эти наркотики везут из Афганистана, где наши друзья их выращивают в десятикратных объемах, регулярно увеличивая, их везут в Россию. Наверное, их где-то на границе пропускают, видимо. Какой-то пограничный пост или несколько пропускают грузы с наркотиками на территорию страны. Неплохо бы заняться ими. Кто это там такие среди пограничников. Потом их везут через всю страну в больших количествах. Наверное, тоже кто-то на трассах пасет. Потом их заводят в города, начинают продавать. Все знают точки, в которых продаются. Все знают, кто их крышует. Может, нам вот этим заняться в первую очередь. Давайте введем наблюдение. Пусть граждане сообщат, где торгуют. Давайте у милиции потребуем, чтобы она это прекратила. Чтобы она занялась прямым исполнением своих непосредственных обязанностей. Ее не надо для этого переименовывать. Мне все равно, как зовут сторожевого пса: Тузик, Бобик. Главное, чтобы он всех кусал и не пускал никуда. А не то, какую ему кличку дадут. К вопросу шизофрении. У нас все время принято говорить про какой-то микроскопический кусочек происходящего, выпячивая какие-то вещи и одновременно скрывая другие. Система вся, правительство наше поражено взяточничеством. То есть, коррупция чудовищная просто. Вы же понимаете, что в полицию возьмут не всех, возьмут только лучших.

И.Поцелуева:

- Конечно. Там идет отсев. Переаттестация высшего состава.

Д.Пучков:

- А кто лучший? Я вам могу сразу сказать: лучший это тот, кто занесет требуемое количество денег. Например, за должность начальника отдела от 30-ти до 50-ти тысяч евро, сообщают, надо заплатить. И простой постовой сотрудник примерно пятерку евро должен занести для того, чтобы его аттестовали.

И.Поцелуева:

- А, может, заодно расскажете, куда заносить-то?

Д.Пучков:

- А тем, кто аттестацию принимает. А рассказы про то: давайте мы сейчас всех на полиграфе проверим. Замечательно, давайте проверим. А я зайду с другой стороны и работнику полиграфа дам 200 долларов, и отлично пройду всю эту полиграфию. И вы не поверите, так и происходит. Государство ему платит 100 долларов за одного проверенного сотрудника, а сотрудник еще 200 заносит, и уверенно несет службу дальше.

С.Неделин:

- Вот тут возникает Интернет. Последние события в Интернете, связанные с Навальным и со-товарищи.

Д.Пучков:

- Решительно поддерживаю. Именно Интернет в этих вещах создает серьезнейшую прозрачность. Когда вы здесь воруете, а это миллионы граждан видят, граждане – единственно – должны не лениться. И на всю эту сволочь, которая совершенно откровенно у вас перед носом что-то тырит, пилит, волочет, на все писать доносы. Донос, может, не совсем правильное слово.

И.Поцелуева:

- Вы сейчас всерьез?

Д.Пучков:

- Естественно. Если вы видите какое-то нарушение, то вы о нем должны сообщить. Если вам оно не нравится. Если у вас есть некая гражданская позиция, если вы хотите, чтобы в вашей стране стало лучше, лично вы должны принимать в этом непосредственное участие. Никакая власть, представители которой платят по 30 тысяч долларов за то, чтобы занять пост в милиции, ничего этого зав ас не сделают. Вот Навальный пишет. Естественно, он вызывает у всех недоумение: а кто он такой? Кто его пропихивает? Кто его так раскручивает? Какая разница. Факты, про которые он говорит, имеют место быть? Давайте сначала разберемся с фактами, а потом уж будем смотреть, кто такой Навальный и зачем он это делает.

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также