2018-02-22T01:16:35+03:00

Космический щит наш не затрещит?

Недавно наши социологи провели опрос среди иностранцев: какие российские бренды вы считаете самыми знаменитыми? Наиболее популярные ответы: автомат Калашникова, водка и С-300
Поделиться:
Комментарии: comments28
Изменить размер текста:

С-300 - это зенитный ракетный комплекс (ЗРК), который стоит на вооружении нашей армии и по своим боевым характеристкам не имеет себе равных в мире. Тот самый, за которым иностранные покупатели душатся в очереди и готовы платить за него не только деньгами, но и нефтью, золотом, алмазами. Тот самый, за которым американская разведка охотилась лет 20, но даже когда штатовцы скупили в некоторых республиках бывшего СССР этот комплекс по частям, их инженеры и конструкторы не смогли разгадать технические секреты С-300 и сделать аналогичное оружие.

А тем временем в России появился еще более совершенный комплекс - С-400, который в прошлом году впервые показался народу на Параде Победы в Москве. Он уже тоже охраняет российское небо. И по многим параметрам значительно превосходит своего младшего собрата.

К созданию этого уникального оружия причастен человек, который не очень любит рассказывать журналистам и о технических тайнах своего любимого детища, и о новых разработках, - бывший Гендиректор ЦКБ «Алмаз» Игорь АШУРБЕЙЛИ.

Но когда недавно вспыхнул российско-американский конфликт из-за ПРО США в Европе и возник вопрос - сможет ли Россия в случае угрозы защитить себя от ударов супостата с воздуха и космоса, конструктор согласился дать свое первое интервью "Комсомолке". С ним побеседовал военный обозреватель "КП" Виктор БАРАНЕЦ,

ЛИЧНОЕ ДЕЛО

Игорь Ашурбейли

Игорь Ашурбейли

Ашурбейли Игорь Рауфович.

Родился 9 сентября 1963 года в Баку. Потомок известного азербайджанского дворянского рода Ашурбековых.

В 1985 году окончил институт нефти и химии. Работал в ВНИИ переработки газа. С 1991 года – гендиректор АО «Международное бюро информации и телекоммуникаций». С 1994 года - в Центральном конструкторском бюро (ЦКБ) «Алмаз», занимающегося разработкой систем противовоздушной обороны (ПВО). С 1998 года – первый зам гендиректора. С 2000 по 2011 годы - гендиректор ЦКБ «Алмаз» (ныне - Головное системное конструкторское бюро «Алмаз-Антей»). Последняя реализованная разработка «Алмаза» - система С-400 «Триумф» (в 2006 году принята на вооружение Российской армии). Доктор технических наук. Автор более 100 научно-технических работ. Лауреат премии правительства РФ. В настоящее время – научный руководитель КБ № 1, председатель совета директоров холдинга «Военно-промышленная компания», сопредседатель Совета по воздушно-космической обороне.

НАШ ОТВЕТ АМЕРИКАНЦАМ

ВИКТОР БАРАНЕЦ (ВБ): - Игорь Рауфович, недавно президент России объявил о наших военных контрмерах в связи с развитием ПРО США в Европе. В их числе - усиление противовоздушной и противоракетной обороны. У нас есть возможность в полном объеме выполнить задачи, поставленные руководством страны?

Игорь АШУРБЕЙЛИ (ИА): - Все сказанное президентом абсолютно реализуемо. Здесь нет фантазий. Мы можем решить задач даже больше, чем поставлено. Так что с научно-технической точки зрения никаких проблем я не вижу.

ВБ: - Вы много лет связаны с разработкой и производством зенитно-ракетных комплексов. Как у нас обстоят дела в этой области?

ИА: - Создание зенитно-ракетных комплексов (ЗРК), систем ПВО-ПРО – это, на мой взгляд, единственное прорывное направление, где российское оружие пока еще является первым в мире и конкурентоспособным на международных рынках. Это последнее направление, где мы никого не догоняем, не отстаем, а наоборот, - нас пытаются догонять. И если автомат Калашникова был общепризнанным брендом русского оружия в двадцатом веке, то С-400 – это, безусловно, бренд русского оружия XXI века. Это как раз то «наше все», которое мы стараемся найти сейчас в каждой отрасли в России. Причем это поистине высокотехнологичный продукт, с большим экспортным потенциалом. Я не вижу пока каких-либо системных причин, почему бы у нас вдруг возникло отставание в этой области. Тем более, что она становится приоритетной. Это мы видим и из заявлений наших лидеров.

ВБ: - В американской прессе мелькнула заметка, в которой штатовцы откровенно признаются: мы пытались сделать некий аналог российского комплекса - ПАК-3. И как, мол, не бились, как систему свою не перестраивали, а все равно пошли по русскому пути – сделали такие же стволы, такую же машину поставили. Сегодня что может сравниться в мире с нашими С-300 и С-400?

ИА: - Вы имеете в виду, видимо, фирму Raytheon – наших коллег и конкурентов. Это американская компания, которая разрабатывает комплексы ПВО-ПРО «Патриот», ПАК-1, ПАК-2, ПАК-3. Да, они пошли по нашему пути, но, скажем так, не дошли.

НАМ НУЖНЫ ВОЕНСПЕЦЫ ВМЕСТО «КОМИССАРОВ»

ВБ: - А какие проблемы сейчас в разработке новейших российских комплексов ПВО стоят перед создателями этого оружия?

ИА: - Что касается создания такого оружия, то я бы не назвал это проблемами. Просто есть интересные научно-технические задачи, которые подлежат нормальному, плановому, красивому решению. Например, в части создания активных фазированных антенных решеток, позволяющих осуществлять селекцию разделяющихся боевых блоков межконтинентальных баллистических ракет, да и многие другие, о которых не хотелось бы говорить в открытой печати. Это все решаемые творческие задачи. Я не вижу здесь принципиальных трудностей. Понятны перспективы, они заданы в тактико-технических характеристиках и тактико-технических заданиях на образцы вооружений со стороны Минобороны. Есть государственная программа вооружений (ГПВ), программа создания единой системы зенитно-ракетного оружия ПВО-ПРО пятого поколения. Другой вопрос, что есть проблемы, лежащие в иной плоскости, в организационном и кадровом направлениях. На мой взгляд, пришло время, когда пора менять политических «комиссаров» в управлении оборонкой на «военспецов», а также переосмыслить всю организационную структуру оборонной промышленности под новые, амбициозные цели, поставленные властью.

ВБ: - Армия очень ждет новых поставок С-400. Ходят слухи, что сегодня надежно средствами ПВО прикрыта лишь Москва. Это так?

ИА: - Нет, это не так. Даже Москва не прикрыта средствами ПВО в полной мере. Но это всего лишь вопрос времени и денег. Нет реальных системных трудностей по защите ни Москвы, ни российского воздушного и воздушно-космического пространства в целом. И зачем, собственно ждать систему С-400? Мы ее уже дождались. В 2007 году она принята на вооружение. Идут ее плановые поставки в войска. Сколько заказывает Минобороны, столько и производится.

ВБ: - Но нужно ведь больше...

ИА: - Я не могу тут судить. Есть Госпрограмма вооружний (ГПВ), в которой несколько лет назад определено количество заказываемых систем С-400 до 2015 года включительно, а теперь утверждена и новая ГПВ до 2020 года. Под эти количества «четырехсоток» мы и были заточены. Есть военная доктрина, есть Генштаб. Это, в конце концов, его компетенция.

ВБ: - То есть, давайте деньги – мы сделаем, сколько нужно?

ИА: - Можно сказать и так. Хотя я уже не руководитель разрабатывающего предприятия ГСКБ «Алмаз-Антей», но скажу, что для головного разработчика само по себе серийное производство не так уж важно. Первая страница С-400 уже перевернута, надо идти дальше, в ее модернизацию, во ввод новых ракет, в новые перспективные разработки. Вопрос серии для разработчика – всего лишь авторское сопровождение, которое зачастую отвлекает от перспективы.

ОРУЖИЕ БУДУЩЕГО

ВБ: - А что там дальше? Некоторые генералы уже хвастались С-500?

ИА: - Я считаю, что преждевременно было говорить об этой системе. Но утечка была, и мы знаем откуда. Тут нанесен определенный вред. Система ведь уже завершила при мне этап технического проектирования. Сейчас я наблюдаю, как после этой утечки начались «трудности» в разработке системы, потекли сроки ее разработки, возможно снижение тактико-технических характеристик. Но я хотел бы подождать еще некоторое время и посмотреть, что будет происходить с разработкой этой системы дальше.

ВБ: - В этом отношении вы больше оптимист или пессимист?

ИА: - Я по определению не могу быть в этом вопросе пессимистом. Ведь даже само название С-500 я сам и придумал. После очередных успешных испытаний С-400, когда еще был жив мой учитель и предшественник генеральный директор Алмаза Николай Николаевич Поляшев, у нас с ним в кругу военных зашел шутливый разговор о перспективах, что будем делать дальше. А в это время как раз на рынке появился «Мерседес С-500». Я и сказал: нам немцев надо обгонять, поэтому будем делать свой С-500. Так и родилось это название, которое потом было положено на бумагу. Начался этап научно-исследовательской работы, потом опытно-конструкторской работы, техническое проектирование. Это моя любимица. Потому что систему С-400 начинали великие люди, генеральные конструкторы Алмаза – Борис Васильевич Бункин, Александр Алексеевич Леманский. Огромные коллективы. А система С-500 – это мое детище, поэтому она мне особенно дорога.

ВБ: - Хватает ли мощностей для того, чтобы полностью выполнить задачи по противоракетной обороне? Я знаю, что строятся два новых завода.

ИА: - Сегодня в изготовлении С-400 участвует практически та же промышленная кооперация, что и в системе С-300. Мощностей этой промышленной кооперации вдвое больше, чем существует серийный заказ на изготовление С-400. Поэтому говорить о том, что не хватает мощностей для производства С-400, в том числе и для экспортного исполнения, некорректно. Кроме того, модернизация страны подразумевает и модернизацию оборонной промышленности, что должно привести к существенному увеличению ее мощности в части производства. А новые заводы в России – это действительно редкость. И надо строить новые заводы.

ВБ: - Чем ЗРК С-400 принципиально отличается от С-300?

ИА: - Не буду повторять технические банальности, имеющиеся в открытом доступе в интернете. Расставлю только некоторые акценты. С-400, это не «последняя модернизация» С-300, а принципиально иная система иного поколения и назначения. При этом не должно возникать ощущение, что С-300 – старая система. С-300 - это современная, добротная, состоявшаяся система, которая достигла финальной точки своего развития в том облике, который называется «Фаворит», в котором она поставляется последние годы за рубеж, и в том облике, до которого она доведена путем модернизации в войсках России. Такова уж особенность научной школы «Алмаза» - закладывать длинные рельсы на дальнюю дорогу. Менялась элементная база, спецвычислители, средства нападения вероятного противника и многое другое. Однако те системо-технические решения, которые были заложены еще при замысле С-300, позволяли так долго заниматься ее модернизацией. Она еще долгие годы будет находиться на вооружении российской армии и у стран-покупателей. А система С-400 – это система перспективная, в которую также заложен огромный модернизационный потенциал и которая будет развиваться еще лет 10, а эксплуатироваться лет 30.

ВБ: - За это время сделаете С-500?

ИА: - Давайте скажу для ясности. С-500 не приходит на замену С-400. Это отдельная система пятого поколения - система ПРО. С-400 останется в своей нише. А вот на замену С-300 приходит система «Витязь». Это ПВО. И все эти системы, и не только они, а, например, и прекрасный зенитный ракетный комплекс «Панцирь», разработанный в тульском КБП под руководством генерального конструктора, академика РАН Шипунова А.Г., друг друга дополняют и находятся в единой системе зенитно-ракетного оружия ПВО-ПРО пятого поколения, головным исполнителем которой решениями военно-промышленной комиссии определен «Алмаз».

МЕСТО БОРЬБЫ - КОСМОС

ВБ: - С-500 будет залезать и в ближний космос?

ИА: - А если она туда не будет залезать, то зачем она нужна? Мы же говорим уже не об оперативно-тактических ракетах, а о межконтинентальных баллистических ракетах вероятного противника.

ВБ: - Как С-500 будет смотреться на фоне западных образцов? Есть ли на Западе что-то аналогичное? Американцы нам смогут на пятки наступить?

ИА: - Они работают в этом направлении. Та же система ТХААД, например. Но эта система работает только по баллистическим целям, не является многофункциональной. У нас же дела обстоят получше. Наша система призвана поражать как баллистические, так и аэродинамические цели.

ВБ: - Вы являетесь сопредседателем Совета по воздушно-космической обороне. Вы будете собирать в кучу лучшие мозги – военные, гражданские? Будете вырабатывать концепцию? Какова ваша роль в этом Совете?

ИА: - Точно это будет известно до конца года. Совет был создан по моей инициативе в 2004 году, его возглавили два сопредседателя – академик Бункин Борис Васильевич и бывший главком ВВС Корнуков. В составе Совета большое количество уважаемых людей в области ПВО-ПРО. Это и бывшие главкомы, и бывшие генеральные конструкторы, и действующие руководители. Но сегодня кто-то считает опасным наличие такой авторитетной площадки научных мнений в области воздушно-космической обороны, поэтому оказывается существенное давление, чтобы совет распустить.

ВБ: - Что за этим стоит?

ИА: - Попытка монополизации концерном ПВО «Алмаз-Антей» своей позиции в плоскости не только ПВО, но и с замахом на ВКО в целом. Иметь рядом такой орган, как независимый Совет по ВКО очень неудобно. Окончательное решение будет принято на общем собрании 27 декабря этого года. Совет либо обретет новую силу, мощь и развитие своего потенциала, что совершенно необходимо сегодня, либо и эта последняя площадка для научно-технических дискуссий тоже будет ликвидирована.

КТО УСЛЫШИТ СОВЕТ?

ВБ: - Представьте, что состоялся совет по ВКО, у руководства страны есть понимание его важности, вы могли бы сами сформулировать, какие вопросы в связи с этим должны стоять на первом плане?

ИА: - Совет ВКО не претендует ни на какие роли. Это экспертное сообщество. Это некоммерческая организация. Она должна выполнять исключительно свои общественные функции. Другой вопрос, что 1 декабря 2011 года в соответствии с решением Президента созданы войска Воздушно-космической обороны. Создан военный заказчик по ВКО в целом. Осуществлена моя давняя мечта. Но всегда должно быть зеркало: с одной стороны – заказчик, с другой стороны – исполнитель. Минобороны в этом плане оказалось более шустрым, чем промышленность. Оно уже сформировало заказчика. А в промышленности пока нет единой интегрированной структуры ВКО. А должна быть. Путей несколько. Преобразование существующего концерна ПВО в концерн ВКО, создание новой организации, некое микширование. Сегодня у нас есть только концерн ПВО со всеми своими достоинствами и недостатками. Но есть еще и целый ряд других организаций, как государственных, так и частных, без которых невозможно построить ВКО страны. Они не входят в состав концерна ПВО и идти путем доминирования над ними, уничтожения их, поглощения – бесперспективно и неправильно. А каким именно образом их объединить в единую структуру, в единый холдинг ВКО – это задача, которая по уму тоже должна была быть решена к 1 декабря этого года. Но увы. Поэтому в ближайшее время надо бы принять окончательное решение по созданию интегрированной структуры ВКО, может быть даже федерального центра ВКО.

ТЕМ ВРЕМЕНЕМ...

27 декабря Совет по воздушно-космической обороне принял единодушное решение о недопустимости давления на свою общественную организацию и постановил , что будет и дальше развивать свою деятельность в интересах обороны страны. Одновременно принято обращение к первому вице-премьеру правительства РФ Дмитрию Рогозину с просьбой поддержать деятельность Совета. По данным «КП», такая поддержка обещана.

Читайте: Где, когда и с кем может воевать Россия

ИСТОЧНИК KP.RU

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также