Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-3°
Общество3 апреля 2012 22:00

Расследование «КП» беспредела в казанском ОВД: Почему полиция до сих пор использует пытки

«Комсомолка» попыталась понять, что заставляет стражей порядка выбивать показания из задержанных

Полицию лихорадит. После трагедии в Казани, когда задержанный Сергей Назаров скончался после изнасилования бутылкой в отделе полиции, всплывают все новые и новые факты издевательств и пыток в правоохранительных органах. Почему это происходит? За ответом на этот вопрос корреспондент «Комсомолки» отправился в столицу Татарстана.

ЯВНОЕ СТАЛО ЯВНЫМ

От Москвы до Казани час двадцать лета. Когда я садился в самолет, по радио речь шла о пяти подвергшихся пыткам в казанской полиции. Когда приземлился - уже о двадцати. Кроме прогремевшего на всю страну «Дальнего», в черный список попали отделы с красивыми названиями «Эсперанто» и «Танкодром». На подходе были и другие.

- У вас что, вся полиция такая? - спросил я встречавшего меня парня Володю.

Алмаз Василов, по версии следствия, играл главную роль в пытках Сергея Назарова.

Алмаз Василов, по версии следствия, играл главную роль в пытках Сергея Назарова.

- Можно подумать, у вас другая, - без злобы огрызнулся он.

Я промолчал. Смерть 52-летнего рецидивиста Сергея Назарова, изнасилованного бутылкой из-под шампанского, на самом деле лишь сделала явное явным, открыла секрет Полишинеля. И раньше многие знали, подозревали, догадывались, что в отделениях полиции по всей стране иногда бьют и даже пытают задержанных. Eсли не понять, что двигало изуверами и что должно было их остановить, рано или поздно кто-то снова окажется на месте Назарова.

- Знаете, что мне опера сказали напоследок? - 22-летний Оскар Крылов, также прошедший через отдел «Дальний», не моргая смотрит мне в глаза. - «Ты на нас как на людей не обижайся. Как на сотрудников можешь, а как на людей не надо». Я тогда не очень понял, что это значит. Наверное, что-то вроде «ничего личного, только бизнес».

С Оскаром мы встретились в кафе у метро «Проспект Победы». Он студент, подрабатывает «лечением» компьютеров на дому. Пытки бутылкой в «Дальнем» он подробно описал еще в октябре прошлого года. Исписал семь страниц и отправил в местное управление СКР.

Для Крылова все началось, когда он пришел по вызову хорошо выпившего клиента. Во­зился с компьютером, а потом не смог разбудить заказчика, взял полагавшиеся ему 2 тысячи и ушел. Оскара задержали, он с удивлением узнал, что клиент обвиняет его в краже 6 тысяч.

- Я сидел в кабинете уже третий час, - рассказывает Оскар. - Пришла следователь Роза Андреева. Говорит: «Ну что, он у вас еще не готов? Ладно, я пошла». И тогда начальник угрозыска Айнур Рахматуллин начал меня допрашивать. Я требовал адвоката, просил дать мне возможность позвонить. Но опер только смеялся: «Будет тебе адвокат. Потом». В какой-то момент в кабинет вошли еще двое. Один их них Амир Шарифуллин, я это позже узнал. Рахматуллин кивнул, и эти двое схватили меня за руки и повалили на стол. Рахматуллин принялся стягивать с меня штаны. Я заорал во все горло… Кричал, что на все согласен, все подпишу… Но Рахматуллин только хохотал. С ремнем он наконец справился, и сначала карандашом… А потом заорал: «Где бутылка?» Нашел бутылку... Все продолжалось минут десять... И потом я написал все, что они мне продиктовали. Потом меня повели к следователю Андреевой. Когда опера вышли, я сказал ей, что явку с повинной из меня выбили. Она сказала, что в таком случае не может вести допрос, и отправила меня в камеру. Буквально через минуту пришел Рахматуллин и снова повел меня в кабинет. Меня охватил ужас, я понял, что деваться некуда. И сам попросился назад к Андреевой. Та ничуть не удивилась и спокойно провела допрос. А уже потом Рахматуллин мне сказал: «Ты на нас как на людей не обижайся».

Обвинения с Оскара Крылова вскоре были сняты: выйдя на свободу, он предъявил видео­запись со своего телефона, на которой видно, как он пытается разбудить хозяина квартиры и как уходит. Мобильник у него забрали опера, и он не стал говорить им про запись. Где гарантия, что они бы не стерли ее?

ДРУГАЯ СТОРОНА БАРРИКАДЫ

Сейчас бывший начальник уголовного розыска отдела «Дальний» Айнур Рахматуллин и оперативник Амир Шарифуллин арестованы. Обвинения в пытках Оскара Крылова им предъявили сразу после случившегося с Сергеем Назаровым. Арестованы также бывший заместитель начальника «Дальнего» 25-летний Фаиль Сабирзянов, зам­начальника угрозыска Алмаз Василов и два оперативника - Рамиль Ахметзянов и Ильнар Ибатуллин. Их обвиняют в пытках Назарова. По версии следствия, именно Василов орудовал бутылкой, ставшей смертоносной. Под арестом оказался и участковый Ильшат Гарифуллин - он привел Назарова в отделение и передал оперативникам.

Участковый Ильнар Ибатуллин (в центре) знал об издевательствах и попал под арест вместе с оперативниками.

Участковый Ильнар Ибатуллин (в центре) знал об издевательствах и попал под арест вместе с оперативниками.

Герман Алеткин, зампред Общественной наблюдательной комиссии, вместе с коллегами посетил арестованных полицейских.

- Мне со многими заключенными приходилось встречаться, - рассказывает мне Герман Алеткин, - и в данном случае я сразу понял, что эти люди сломлены. Такое впечатление, что они до сих пор не могут осознать, что с одной стороны баррикады попали на другую. Это проявляется в поведении, во взгляде. Слишком быстро выполняют команды конвоя, вскакивают, садятся только с разрешения, руки держат постоянно за спиной. Это касается всех, кроме, наверное, Василова. Он спокоен, ведет себя довольно уверенно.

- Как могло случиться так, что в одном месте собралось столько садистов? - спрашиваю я Алеткина.

- А с чего вы взяли, что они садисты? - Алеткин удивленно приподнял брови. - Может быть, у кого-то и есть наклонности. Но в целом это технология, ничего общего с садизмом не имеющая. Сейчас я попытаюсь объяснить. Вы знаете, что на зарубежные автозаводы не берут тех, кто имел хоть какое-то отношение к автопрому. Потому что как их ни переучивай, если болт не заворачивается, они его кувалдой забивают. Здесь абсолютно то же самое. Проблема с доказательствами? Бутылка из-под шампанского - самый короткий путь к цели. Или «слоник» - это когда противогаз на голову и зажимают шланг. Или «звонок другу», когда задержанного электричеством «прозванивают». Только диву даешься, словно у полицейских семинары проходят по обмену опытом. Где Питер, где Казань, а где Томск. Во всех трех городах убили задержанных при сходных обстоятельствах. Я встречался с курсантами КЮИ (Казанский юридический институт. - Ред.). И у меня сложилось впечатление, что даже среди них происходит передача опыта, как быстрее и легче сломать человека, как быстро добиться результата. От этого ведь зависит их продвижение по карьерной лестнице. Так чему же удивляться.

ТАЙНАЯ КОМНАТА

Серое одноэтажное здание без вывески. Это бывший «Дальний», а теперь просто отдел полиции № 9. Меня встречает новый начальник Алмаз Садыков. Он проводит меня по всему отделу. Маршрут состоит из трех «к»: камера, коридор, кабинет. Тот самый, в котором убивали Назарова. Комнатушка четыре на четыре, обшарпанные стол, два стула, кресло. С одного стула содрана обивка, наверное, забрали на экспертизу. Надо сказать, что кабинет находится в глубине, к нему ведет отдельный коридор. Если закрыть все двери, ни один звук не проникнет туда, где сидят посетители и ходят сотрудники. Такое впечатление, что еще на этапе проектирования этого места стояла задача сделать что-то вроде тайной комнаты, допросу в которой ничто не помешает.

- Как повышать раскрываемость, как расследовать преступления без физического воздействия? - в лоб спрашиваю я.

Оскар Крылов прошел через допрос в «Дальнем» и остался жив. Теперь он пытается добиться справедливости.

Оскар Крылов прошел через допрос в «Дальнем» и остался жив. Теперь он пытается добиться справедливости.

Алмаз Садыков взглянул на меня как на прокаженного.

- То, о чем вы говорите, абсолютно недопустимо, даже речи быть не может, - сказал он. - По всем видам преступлений есть четкие методики расследования. Взять те же кражи мобильных телефонов. Есть методика, в которой прописан каждый шаг следователя, сотрудника уголовного розыска. Я не буду раскрывать секреты. Но поверьте, мы раскрываем такие преступления на раз.

- Так почему те, кто допрашивал Назарова, не работали по этим методикам? Потому что это долго и трудно?

- Факторов много, - вздохнул Садыков, - низкая квалификация и уровень образования, отсутствие опыта. Та же палочная система тоже играет свою роль. Здесь можно очень долго рассуждать. На мой взгляд, очень важна роль руководства отдела. И прежде всего в воспитании личного состава, поддержании дисциплины. Эти люди варились в собственном соку. Делали что хотели. А ведь есть процедуры, нормативные документы, соблюдение которых гарантирует, что никаких инцидентов, связанных с нарушением прав задержанных, не будет.

ПРАВООХРАНИТЕЛЬНЫЙ ПИНГ-ПОНГ

Глава Следственного комитета России Александр Бастрыкин не зря примчался в Казань одним из первых. Потому что на местном управлении СКР тоже лежит немалая доля ответственности за гибель Сергея Назарова. Вообще «защита от дурака» не сработала во всей право­охранительной системе республики. Год за годом эта система принимала в свои ласковые объятия тех, кто признался в преступлении, и предпочитала не замечать тех, кто рассказывал о рукоприкладстве и пытках.

Сейчас правозащитные организации Казани собрали около 30 заявлений. По словам руководителя Казанского правозащитного центра Игоря Шолохова, подавляющее большинство из них - это люди, которые когда-то уже обращались и в СКР, и в прокуратуру, и в Управление собственной безопасности МВД. Они так ничего и не смогли добиться.

В офисе Казанского правозащитного центра перманентный аврал. Игорь Шолохов, коренастый мужик немного за сорок, ежесекундно подносит трубку к уху. Когда-то он сам был милиционером, а потом даже начальником колонии. Теперь ему по поводу его бывших коллег звонят журналисты, представляющие весь свет. Уже несколько лет центр занимается помощью тем, кто испытал физическое воздействие в отделах полиции.

В этом кабинете «обрабатывали» Сергея Назарова. Теперь здесь никто не работает. Даже обшивку со стула забрали на экспертизу.

В этом кабинете «обрабатывали» Сергея Назарова. Теперь здесь никто не работает. Даже обшивку со стула забрали на экспертизу.

- Уголовное дело может возбудить только Следственный комитет, - рассказывает Игорь Шолохов. - Но там, как правило, не находят оснований. Мы обращаемся в суд, добиваемся возбуждения, а они через сутки снова дело закрывают. Мы снова обращаемся в суд. Этот процесс мы называем пинг-понгом, он может продолжаться годами. А знаете почему? На бумаге у нас разделение ведомств. СКР и МВД, как говорится, не муж и жена, а два совершенно разных человека. Следователи СКР расследуют дела об убийствах. Но они только в кабинетах сидят и закрепляют доказательства. А добывают эти доказательства те самые опера из отделов полиции. Они лезут на чердаки и в подвалы, под пули подставляются… Следователи без них нули. А после работы они еще и водку вместе пьют. И когда в СКР приносят материал на опера, то можно догадываться, какая будет реакция. Нужно, чтобы произошло что-то из ряда вон, чтобы дело все-таки возбудили. Так что пока эту систему не переломить, мне кажется, ничего не изменится. А что касается «Дальнего», то я не могу сказать, что это какая-то обитель зла. Если взять наши данные, то это обычное отделение. Не лучше и не хуже других.

Оскар Крылов, как и многие другие, пытался наказать издевавшихся над ним оперов.

- Когда мне удалось выйти на свободу, я сразу обратился в Следственный комитет и написал заявление, - рассказывает Оскар Крылов. - Оттуда отправился в Управление собственной безопасности МВД и сделал то же самое. Везде ужасались, говорили, что обязательно разберутся, подсказывали, что нужно сделать, куда сходить. Но все это вылилось только в одну проверку, которая, на мой взгляд, была абсолютной профанацией. Вместе со следователем СКР и сотрудником УСБ мы приехали в «Дальний». Заходим. Тот, что из УСБ, здоровался с операми как с давними знакомыми. Он и следователь зашли в кабинет к начальнику и сидели там около часа. Я был в коридоре, и мимо меня постоянно ходили и Рахматуллин, и Шарифуллин (те, кто пытал Оскара. - Ред.). Спокойно так, как будто ничего и не было. Потом проверяющие вышли, и мы направились в кабинет оперативников проводить обыск. Что там можно было найти через час? Следователь посмотрел по углам - бутылки нет. Изъял карандаши и ручки, опечатал. Дескать, забрал на экспертизу. Я опознал Рахматуллина с Шарифуллиным, и у них берут объяснения. Они на голубом глазу рассказывают, что никакого насилия ко мне не применяли. И на этом все закончилось. Потом из УСБ пришло письмо, что материалы проверки переданы в Следственный комитет. А оттуда ни ответа, ни привета. Потом, когда Назарова показали по телевизору, ко мне пришли два оперативника. Еще раз взяли объяснение и попросили не обращаться в СМИ. Дескать, все в судебном порядке докажем. Потом меня вызвали в СКР. Начальник Гатауллин смотрит материалы и говорит: «Ты же их не опознал». Я опешил: «Как это? Опознал, сразу». «А, ну да, ну да, - говорит он, - но про бутылку ты ведь не говорил». «О чем вы? - говорю. - Сразу сказал, все есть в заявлении!»

Александр Бастрыкин уволил руководителя Центрального межрайонного следственного отдела Игоря Гатауллина, его заместителя Марата Зиганшина, а также следователя-криминалиста Айрата Харисова. В отношении Гатауллина даже возбуждено уголовное дело по статье «халатность». Так что можно сказать? Что справедливость востор­жествовала. Но только в этом случае.

КСТАТИ

Опер Василов в юности сам был на учете в милиции

Журналисты «КП» побывали в райцентре Мамадыш, где вырос Алмаз Василов, один из главных обвиняемых в причинении смерти задержанному Назарову. Именно он, по версии следствия, играл самую активную роль в изнасиловании Сергея Назарова. Он же, не скрывая лица, обратился к народу и заявил о своей невиновности из-за решетки в суде...

В городке Мамадыш - 19 тысяч жителей. Здесь есть спиртзавод и сырзавод. На первом работал отец Алмаза, а на втором - его мама. Мы хотели поговорить с ними, но родители полицейского категорически отказались от общения.

Впрочем, бывший сосед Василовых Марат Фахриев оказался более разговорчивым.

- Алмаз вырос на моих глазах, - говорит он, - нормальный, бойкий парень. В начальных классах он учился в Набережных Челнах в исламском лицее. Им там преподавали и арабский, и английский. Но потом не выдержал, сюда вернулся. Отец у него, когда ушел с завода, начал дома строить. Три дома построил и продал, а Алмаз ему во всем помогал. И скотина у них была, и куры. Отец очень работящий и сына в строгости держал. И, сколько помню, очень хотел, чтобы Алмаз либо военным стал, либо милиционером. Сразу после школы в школу милиции поступить не получилось, Алмаз ушел в армию, а потом поступил. Отец им очень гордился, говорил: вот сын, следователем в Казани работает. А с тех пор как все это случилось, я его и не видел. Вообще я не верю, что Алмаз мог сделать такое. Мы когда с женой по телевизору его увидели, то ахнули. Нам бросилось в глаза, что все остальные лицо закрывали, а он нет. Может, он и не виноват вовсе. А это те трое на него наговаривают.

- Алмаза всегда больше тянуло к гуманитарным наукам, - вспоминает его классный руководитель Гульназ Галочкина, - историю он знал хорошо, английский. А физику или математику - на троечку. И в делах класса старался участия не принимать. Он ни с кем не конфликтовал, ни с кем не дрался, но и не дружил ни с кем в классе. Больше знался со старшими ребятами из ПТУ. И еще, вы знаете, выпивал. Да, ходил на дискотеки и там выпивал. Как минимум раз в месяц его в милицию забирали из-за этого, поэтому он на учете в милиции стоял. А после того как попадется, дня три в школе не появлялся. Может, стеснялся. И мне приходилось идти к ним домой разбираться. Отец у него тоже любил выпить. Им и дом свой пришлось из-за этого продать. Но когда он узнавал, что сын из-за водки попадал в милицию, то, знаете, бил его. Да, мне люди говорили, что бил довольно сильно. Хотел как лучше, наверное.

Асгат Сафаров

Асгат Сафаров

ОФИЦИАЛЬНО

Министр внутренних дел Татарстана Асгат Сафаров: «Надо выжигать эту заразу до конца»

- Асгат Ахметович, где, на ваш взгляд, произошел сбой системы?

- В обратной связи между МВД, прокуратурой и Следственным комитетом. Если бы обзоры по жалобам поступали в МВД, причем не только в подразделения, а в центральный аппарат, мы бы могли сразу видеть всю картину. Если бы до нас доходила информация, что есть однотипные жалобы, мы бы среагировали очень жестко и такого случая, как с Назаровым, не было бы. Сейчас у нас есть по этому поводу договоренности и с СКР, и с прокуратурой. Мы готовим трехсторонний приказ по обмену информацией. Думаю, что такой же приказ появится и во всероссийском масштабе, но мы не будем этого дожидаться.

- Какие уроки вы вынесли для себя?

- Я понял, что надо жестче принимать решения и выжигать всю эту заразу до конца. Надо и дальше внедрять принцип коллективной ответственности, когда за штат выводится весь личный состав. Чтобы люди чувствовали, что за такие проделки нести ответственность будет весь коллектив. И еще одно: рекомендации психологов и службы собственной безопасности будут приниматься к исполнению, несмотря ни на какие поручительства. У меня было чувство, что в «Дальнем» что-то не так. Мы положились на мнение нового начальника Ефремова. Но не попали, и это наша кадровая ошибка. Я понимаю, что Ефремов не от хорошей жизни пошел на это. Ему тоже надо было с кем-то работать. Но в результате мы получили то, что получили.

- Недавно вы сказали, что в полицию приходится выбирать лучших из худших. Сейчас в МВД подняли зарплату. Когда же можно будет выбирать из лучших?

- Уже сейчас можем. Мне из одного района докладывали: очередь в полицию - 17 человек. Это для района очень много. А вакансий нет. Так что мы уже сейчас можем изучать этих людей. С учетом того, кто на пенсию уходит, кто переводится, можем выбирать лучших для пополнения. Но кроме этого, мы должны претворять в жизнь то, что декларировано нормативными актами реформы. Самое главное, что мы должны готовить людей, которые будут не карателями в погонах, а будут работать для людей.

ПРОДОЛЖЕНИЕ ИСТОРИИ