2016-08-24T03:28:57+03:00

Иосиф Сталин: новый взгляд

Сергей Кремлев поделился с «КП» отрывками из своей новой книги «Россия за Сталина»
Поделиться:
Комментарии: comments1228
Давно стало дежурным заявление о том, что Сталин-де – фигура неоднозначная и противоречиваяДавно стало дежурным заявление о том, что Сталин-де – фигура неоднозначная и противоречивая
Изменить размер текста:

К 60-летию со дня смерти «вождя народов» издательство «Яуза-пресс» выпускает новую книгу Сергея Кремлева «Россия за Сталина». Редакция «Комсомолки» первой получила от автора отрывки его произведения.

Сегодня мы печатаем эти отрывки. Безусловно, взгляды и оценки автора книги (а они не во всем совпадают с мнением редакции) вызовут споры среди читателей. Мы готовы дать слово и им.

ОТ АВТОРА

Я написал ряд книг о Сталине и его эпохе. Однако эта книга для меня особая, и не только потому, что она выходит в год скорбного для России юбилея. Впервые в политическом исследовании о Сталине я самым широким образом цитирую труды и речи Сталина, что придаёт, на мой взгляд, дополнительную убедительность авторской концепции – Сталин сам, прямо, говорит с читателем. При этом я намеренно не взял в новую книгу ни одной строчки из всего, ранее написанного мной о Сталине. Старые мысли, обогащённые новым раздумьем, в этой книге, конечно же, будут, ведь моё восприятие Сталина не изменилось – оно лишь углубилось. Но старых текстов в новой книге не будет, и читатель прежних моих книг о Сталине найдёт здесь лишь новые факты и аргументы.

Воплощение исторической необходимости, Сталин, тем не менее, был для России не «бичом Божьим», а великим и человечным Вождём. Он не был диктатором ни по складу натуры, ни по условиям своего формирования как политика и лидера, ни по методам государственного руководства. Стилем Сталина всегда была коллегиальность при выработке любых решений. В отличие от диктатора Гитлера, говорившего часами, Сталин умел часами слушать сам.

Сталин не был и тираном – ни один тиран в истории не ставил перед обществом, во главе которого он стоял, задачу широкого образования народных масс. Образованная масса для тирана смертельно опасна. А Сталин видел в политехническом образовании молодых поколений важное условие развития общества и залог того, что человек не будет прикован всю жизнь к одной профессии, имея, за счёт разностороннего образования, возможность реального жизненного выбора.

Величайший социальный реформатор-созидатель, полководец №1 мировой истории, мыслитель-гуманист – это и есть подлинный Сталин, и его влияние на нашу современную жизнь лишь возрастает. Если бы завтра в России были назначены новые президентские выборы с участием Сталина, то именно он победил бы на них с убедительным отрывом.

В реальности, однако, нам надо просто понять и осмыслить Сталина, хотя бы через 60 лет после его смерти.

Ряд книг о Сталине назван сходно: «Путь к власти», «Путь наверх», «На ледяном троне» и т.д. в том же духе.

Верно ли это? Нет, конечно! Так можно было бы назвать книгу о ком угодно, но только не о Сталине. К власти шли Македонский, Цезарь, Ричард III, Генрих IV, Наполеон… Они стремились к власти, движимые жаждой власти, как способом удовлетворения честолюбия и гордыни.

Путь же Сталина был путём не к власти, а путём к делу, к возможности делать державное дело в полную силу синтетически гениальной натуры.

Получив такую возможность, он Державу и создал.

Сергей КРЕМЛЕВ

ИЗ ДОСЬЕ «КП»

Сергей КРЕМЛЕВ (БРЕЗКУН)

Родился 7 октября 1951 года в г. Днепропетровске, в семье инженера-железнодорожника. После окончания с серебряной медалью средней школы имени А.С. Пушкина в г. Керчи, поступил в Харьковский авиационный институт, который окончил с отличием в 1976 году по специальности "двигатели летательных аппаратов".

Сергей КРЕМЛЕВ

Сергей КРЕМЛЕВ

С 1978 года работает в крупнейшем отечественном центре разработки ядерного оружия в закрытом городе «Арзамас-16» (Саров). Принимал участие в конструкторской разработке термоядерных зарядов, участвовал в ядерных испытаниях на Семипалатинском ядерном полигоне. В 2003 году избран профессором Академии военных наук.

Автор около 200 статей в периодике по широкому спектру общественно-политических тем, в том числе – по концептуальным проблемам ядерных вооружений. Печатался в еженедельниках «Военно-промышленный курьер», «Независимое военное обозрение», журналах «Международная жизнь», «Национальная оборона», «Стратегическая стабильность» и др.

Автор ряда книг, изданных в издательствах «АСТ» и «Яуза» (ЭКСМО) под псевдонимом «Сергей Кремлев», в том числе: «Россия и Германия: стравить!», «Россия и Германия: вместе или порознь?», «Россия и Германия: путь к Пакту», «Русская Америка: открыть и продать», «Берия – лучший менеджер ХХ века», «Зачем убили Сталина», «10 мифов о 1941 годе», «Мифы о 1945 годе», «СССР – империя добра» («Запретная правда об СССР»), «Если бы Берию не убили» и других. В 2011 году выступил как публикатор и комментатор материалов Л.П. Берии.

ФИГУРА ПЕРВОГО РЯДА

5 марта 2013 года исполняется 60 лет со дня официальной смерти Иосифа Виссарионовича Сталина. И эта дата, скорбная для одних, и радостная для других, – хороший повод для размышлений о сути Сталина, о его судьбе и его значении для человечества.

Давно стало дежурным заявление о том, что Сталин-де – фигура неоднозначная и противоречивая. Так нередко заявляют даже те, кто пытается быть по отношению к Сталину объективным (или, хотя бы, изображает объективность).

Но это и неверно, и неумно, и глупо. В мировой истории не то что мало, но просто нет, исключая Ленина и, пожалуй, Маркса, другого примера такой цельности и однозначности, какой являет нам личность Сталина!

Если иметь в виду только советскую историю, то Хрущёв на фоне Сталина выглядит пигмеем, Маленков – вялым советским изданием Гамлета, поздний Брежнев – откровенным ни рыбой, ни мясом…

Вот уж тут противоречий – да, хватало… Хотя – отнюдь не шекспировского накала.

Ряд книг о Сталине назван сходно: «Путь к власти», «Путь наверх», «На ледяном троне» и т.д. – в том же духе.

Верно ли это?

Нет, конечно! Так можно было бы назвать книгу о ком угодно, но только не о Сталине, если иметь в виду объективное исследование его феномена. К власти шли Македонский, Цезарь, Ричард Третий, Генрих Четвёртый, Наполеон… Они стремились к абсолютной или максимальной власти, движимые жаждой власти как формой самовыражения, как способом удовлетворения честолюбия и гордыни.

Путь же Сталина был путём не к власти, а путём к Делу, к возможности делать державное Дело в полную силу синтетически гениальной натуры.

Получив такую возможность, он Державу создал…

…Сталин не был обойдён пристальным вниманием общества, начиная уже с середины 20-х годов, когда он окончательно заявил о себе как о лидере всех деятельных сил России. С тех лет до самой его кончины имя Сталина звучало на разных языках, в разных странах и в различной аудитории и по разным поводам множество раз. Им искренне или притворно восхищались, его расчётливо или злобно ненавидели, к нему прислушивались, ему пренебрежительно отказывали в самобытности и крупном интеллекте, его боготворили и ниспровергали…

В мировой истории кроме Сталина можно назвать лишь две фигуры первого ряда, о которых говорили так же много, многие и во многих местах в реальном масштабе времени, – Наполеон Бонапарт и Ленин.

Эти три выразителя своей эпохи как никто другой до или после них волновали не потомков, не будущих биографов, а своих современников по всему земному шару. Волновали до быстрого блеска глаз, до ненавидяще брызжущей слюны, до безоговорочной готовности умереть за них или безоговорочно же уничтожить их….

И Сталин здесь, пожалуй, оказывается на абсолютно первом месте, отдаляя на второй план даже Ленина, потому что имя Сталина и сейчас на устах у сотен миллионов, и оно по-прежнему вызывает у разных людей всю гамму чувств – от осознанного восхищения до инстинктивной ненависти.

Сталина, к слову, и хоронили при жизни чаще, чем Ленина. И Сталину в официальных интервью – на манер Марка Твена – приходилось тонко и язвительно сообщать, что слухи-де о его смерти чрезмерно преувеличены, и что он очень-де огорчён тем, что не может порадовать своей смертью тех, кто его, мягко говоря, недолюбливает.

Когда же Сталин действительно умер, немедленно обрадовалась вся сволочь во всём мире, и на его Родине – тоже.

Академик Леонтович – внешне само благородство, а на деле, при несомненном профессиональном уме, – человек социально недалёкий, сразу же после объявления о смерти Сталина заявил, что он-де (Леонтович) получил свой самый лучший подарок к дню рождения.

Сталин был не только надёжным соратником, но и единственным достойным гениального Учителя гениальным Учеником

Сталин был не только надёжным соратником, но и единственным достойным гениального Учителя гениальным Учеником

Рафинированный интеллигент и эстет, Леонтович, как видим, не смог сдержаться и не выплеснуть наружу радость мелкой человеческой дряни, считающей себя мозгом нации и «теином в чаю», а на самом деле являющей собой всего лишь самодовольную обывательщину, возомнившую себя титаном духа.

Ещё один подобный «богоборец», оказавшийся в итоге на духовной мели, – поэт Андрей Вознесенский, в те свои лучшие годы, когда он и впрямь стремился к высотам духа, хорошо сказал о Ленине:

Векам остаются –

Кому как достанется –

Штаны от одних,

От других – государства.

От Сталина к концу ХХ века не осталось ни штанов, ни государства.

От Наполеона остались Кодекс Наполеона и орден Почётного легиона, от которых не смогла отказаться даже роялистская Франция...

От Ленина остались Мавзолей, станция метро «Библиотека имени Ленина», мемориальные доски, памятники, город Ульяновск и Ленинградская область...

А что осталось от Сталина – кроме могилы за Мавзолеем, кроме его книг и книг о нём, кроме фильмов – относительно правдивых и тотально лживых, кроме стенограмм, протоколов и решений Политбюро?

Ну, что ж…

Сегодня никто не будет отрицать, что всё, на чём держится, хотя и ветшая, современная Россия, было создано в советский период её истории. А всё, что было создано в советский период истории России, – это или прямой результат усилий страны в сталинскую эпоху, или результат последействия этой эпохи.

То есть, как ни крути, а нечто могучее, мощное и сложно разрушаемое от Сталина осталось. Остался тот фундамент грандиозного сталинского СССР, на котором всё ещё стоит Россия – Россия в широком смысле, от Рижского взморья до мыса Дежнёва и от острова Врангеля до гор Памира.

УЧЕНИК ЛЕНИНА

Даже кое-кто из тех, кто, вроде бы, лоялен к Сталину, нередко пытается противопоставить Сталина Ленину. Мол, Сталин лишь заявлял о себе как об ученике Ленина, но по многим принципиальным вопросам с Лениным расходился, да и марксистом не был, не очень-то чтя Маркса и Энгельса не на трибуне, а в политической практике и теории.

Конечно всё это – чепуха!

Отрывать Сталина от Ленина – на любом этапе политической деятельности Сталина – может или глупец, или провокатор. Ну – как крайний «мягкий» случай – глубокий исторический невежда.

То же самое, к слову, надо сказать о попытках принизить значение для Сталина основоположников марксизма. В политической истории мира было всего четыре великих марксиста, и именно в развитую сталинскую эпоху их зримо объединяли в один ряд, в один коллективный портрет: «Маркс–Энгельс–Ленин–Сталин».

И это была не парадная икона, а выражение прямой преемственности и полного идейного единения.

То, что Сталин был не только надёжным соратником, но и единственным достойным гениального Учителя гениальным Учеником, очень хорошо проявилось как раз в бурные месяцы 1917 года. Проявилось как в действиях и позиции Сталина, так и в его публичных статьях и выступлениях того периода.

Если иметь в виду более позднее время, когда Ленина уже не стало, то подтверждений верности Сталина Ленину можно найти множество – достаточно назвать, например, предисловие Сталина 1946 года к первому тому «Сочинений» и примечание Сталина, сделанное им в декабре 1924 года к статье «Против федерализма», опубликованной 28 марта 1917 года в «Правде» и включённой в 3-й том «Сочинений».

Не приводя здесь эти сталинские тексты, просто отсылаю к ним заинтересованного читателя. А вот фрагмент речи Сталина, произнесённой им на митинге на Васильевском Острове 18 апреля (1 мая) 1917 года, приведу.

Сталин говорил тогда:

«В ходе революции в стране возникли две власти: Временное правительство, избранное третьеиюньской Думой, и Совет рабочих и солдатских депутатов, избранный рабочими и солдатами…

Рабочие и солдаты должны ясно и определённо сказать: кого же они считают своим правительством, Временное правительство или Совет рабочих и солдатских депутатов?..

…Революция не может удовлетворить всех и вся. Она всегда одним концом удовлетворяет трудящиеся массы, другим концом бьёт тайных и явных врагов этих масс.

Поэтому тут надо выбирать: либо вместе с рабочими и крестьянской беднотой за революцию, либо вместе с помещиками и капиталистами против революции…»

Как видим, Сталин почти мгновенно перешёл от идеи «охраны труда» к идее власти Труда. И Сталин говорил о такой власти не как о конечной, стратегической цели революционной работы, а как о живой, настоятельной задаче текущего дня.

И здесь не было никакого лавирования, никакой непоследовательности. Просто Сталин очень быстро – быстрее, чем кто-либо другой – ухватывал ленинскую мысль. Причём ухватывал не только основную нить, но и все её нюансы.

Более того! Отталкиваясь от мыслей Ленина, Сталин умел их развить, причём – в том же направлении, в каком их развивал (или развивал бы) сам Ленин.

Сталин точно видел и сознавал всю мощь Ленина, и поэтому шёл за Лениным сознательно.

Порой он шёл с Лениным к плечу плечо – если иметь в виду понимание текущей и перспективной ситуации. Порой он шёл чуть сзади Ленина, который пролагал Сталину путь. Но, как я понимаю, лишь один раз Сталин продвинулся в понимании текущего момента быстрее и дальше чем Ленин – это было в период советско-польской войны, когда Сталин уже понял, что Красной Армии не надо углубляться в Польшу, а Ленин, поверив Троцкому, питался иллюзиями европейской революции.

Впрочем, весной 1917 года до этой грустной коллизии ранней советской истории было ещё далеко, и Ленин был в каждый отдельный момент событий 1917 года впереди всех, в том числе – и впереди Сталина.

Другое дело, что не все это в реальном масштабе времени понимали.

А Сталин понимал.

И вёл себя соответственно.

Сталин с самого начала своей революционной работы был погружён в её практику, не имея возможности много времени уделять теории. Поскольку он обладал гениальными способностями, постольку он на основные теоретические проблемы очень быстро – почти сразу – выработал вполне верный взгляд. Однако развиваться как теоретик он не имел просто физической возможности – подполье не самая лучшая научная лаборатория.

Тюрьмы и ссылки тем более не лучшее место для теоретических изысканий, работы с источниками, правки корректур и т.д.

Да и базовое регулярное образование было у Сталина – по сравнению с Лениным – слабым. Достаточно напомнить, что у Сталина отец был малограмотным выходцем из крестьян, а отец Ленина имел всероссийскую репутацию выдающегося педагога даже среди царских деятелей просвещения.

Сталин всё это прекрасно понимал и лидерство Ленина принимал именно в силу глубокого собственного понимания социальных проблем. Поэтому, когда Ленин приехал в Россию и сразу же начал «брать быка за рога», Сталин стал на его сторону без колебаний.

Конечно, это не значит, что Сталин не имел в 1917 году тех или иных тактических расхождений с Лениным, но это – вполне естественно. В конце концов – кто был более сильным теоретиком, Ленин или Сталин?

Безусловно, Ленин.

Значит, Ленин и ошибался меньше, и судил вернее, и решал точнее.

Но Сталин обладал почти мгновенной реакцией на ленинские идеи, а быстро осмыслив их, решительно их поддерживал.

ПРОТИВ ДЕНИКИНА

В мае началось наступление Юденича на Петроград, и 17 мая 1919 года Совет Обороны (читай – Ленин) направляет Сталина как чрезвычайного уполномоченного на Петроградский фронт.

Последующая картина начинала становиться уже привычной. Всю вторую половину мая и первую половину июня Сталин организует оборону Петрограда и Карелии. Он выезжает в Кронштадт, в Старую Руссу, Ораниенбаум, объезжает участки фронта, проводит совещание с Главкомом и командованием Западного фронта, и готовит контрнаступление.

10 июня 1919 года ЦК поручает Сталину провести централизацию управления Западным фронтом, а 22 июня Сталин сообщает Ленину о начавшемся наступлении Красной Армии на Петроградском фронте. Непосредственная угроза Питеру была снята, но надо было закрепить успех и исключить неожиданности.

3 июля 1919 года Сталин приезжает в Москву. Однако в начале июля белополяки, вооружаемые Антантой, перешли на западе в общее наступление.

И Сталину вновь приходится вернуться на Западный фронт для исправления положения. Так Сталину впервые пришлось столкнуться с поляками.

9 июля он уже вновь в Смоленске, в штабе Западного фронта, а 13 июля прибывает в Минск. Затем оседает в Смоленске. Приведением в надлежащий вид Западного фронта и организацией Петроградского укреплённого района Сталин занимался до начала сентября 1919 года, и не будет преувеличением сказать, что он был главной движущей силой всей фронтовой работы на Севере, Северо-Западе и Западе России.

А ведь в его руках не было оперативного управления войсками, и свою линию члену Реввоенсовета Западного фронта Сталину приходилось проводить при огромной инерции «военспецов».

Ещё 11 августа Сталин пишет Ленину: «Положение на Западном фронте становится всё более угрожающим». Далее следует конкретный анализ ситуации с предположением о скором возникновении угрозы Полоцку и Двинску.

Но уже 26 августа 1919 года Сталин сообщает о взятии нами Пскова, 2 сентября – о контрнаступлении частей Красной Армии под Двинском, а 10 сентября выезжает из Смоленска в Москву…

Но – лишь затем, чтобы после обсуждения ситуации с Лениным 15 сентября снова вернуться в Смоленск.

Впрочем, «форс-мажор» на западе был уже позади.

26 сентября 1919 года Сталин опять в Москве – на пленуме ЦК. Основную угрозу теперь представляет Южный фронт, Деникин

И ЦК решает направить Сталина вновь на Южный фронт – для организации разгрома Деникина.

Положение на Восточном, «колчаковском», фронте к тому времени было вполне надёжным, и прочность этого положения была заложена не в последнюю очередь благодаря действиям Сталина в паре с Дзержинским. Они поработали в Перми весь январь 1919 года, а 28 апреля 1919 года ударная Южная группа Фрунзе начала успешное контрнаступление на позиции колчаковцев.

С июля 1919 года Фрунзе возглавил весь Восточный фронт и освободил Северный и Средний Урал.

С августа Фрунзе перебросили командовать Туркестанским фронтом, однако окончательный успех в борьбе с Колчаком был уже, как говорится, делом техники. 14 ноября 1919 года был взят Омск – колчаковская «столица», и началась агония колчаковщины.

Главной проблемой оказывалась деникинщина, причем одной из причин успеха Деникина была неумная линия Троцкого, усугубляемая с одной стороны его амбициями, а с другой – очевидной полководческой бездарностью и даже более того – военной безграмотностью как самого Троцкого, так и троцкистских членов Реввоенсовета Республики.

В начале июля 1919 года Троцкий, осознав свою неспособность переломить положение дел на Южном фронте, громогласно «подал в отставку» – в очередной раз, но Оргбюро и Политбюро её не приняло, и причина была понятной. Автор книги о Троцком Юрий Емельянов, писавший и о Сталине, верно поясняет, что Ленин опасался того, что Троцкий, формально устранившись от руководства, станет «потенциальным центром притяжения сил, недовольных Лениным и его сторонниками».

Что верно, то верно – недовольных Лениным и Сталиным хватало как до Октября, так и после Октября, как вне партии, так и внутри партии, в которой после первых успехов большевиков появилось, наряду с искренними энтузиастами нового строя, немало и карьеристов авантюрного склада.

Естественным лидером и кумиром последних оказывался, конечно же Троцкий, а не Ленин и, тем более, Сталин. К тому же, приверженцы Троцкого всё больше сидели в Москве и по штабам, а это ситуацию уж никак не разряжало, а дополнительно обостряло.

Фактически, Троцкий не усиливал советское руководство, но тонкость была в том, что, находясь вне этого руководства, он принёс бы вреда намного больше, чем будучи «во власти». Ленин это, наверняка, понимал, но именно потому что он это понимал, и, надо полагать, отдавал себе отчёт в том, что за спиной Троцкого стоят подспудные могущественные силы, Ленин не мог избавиться от Троцкого.

Решить эту задачу смог лишь позднее Сталин, да и он смог решить её прежде всего потому, что партийной массе всё более ясной становилась никчёмность Троцкого, особенно чётко проявлявшаяся на фоне спокойной дельности Сталина.

Пока же «по военной дороге шёл в борьбе и тревоге» боевой 19-й год, Троцкий оставался на посту Председателя Реввоенсовета, а Деникин наступал.

Деникинские казаки продвигались к Москве, а, значит, появлялась новая работа для уже признанного «кризисного менеджера» ЦК.

27 сентября 1919 года Сталин назначается членом Реввоенсовета Южного фронта и сразу же выезжает в… Смоленск, на запад. С одной стороны, надо было отдать там последние распоряжения, а с другой – обеспечить формирование сводной дивизии из полков Западного фронта для отправки на Южный фронт.

Лишь 3 октября 1919 года Сталин прибывает в село Сергиевское, в штаб Южного фронта, но уже 9 октября он подписывает директиву о создании ударной группы войск для действий против Деникина под Орлом.

20 октября 1919 года Орёл был красными войсками взят. А 25 октября Конный корпус Будённого (противником создания которого был Троцкий) разгромил под Воронежем конные корпуса Шкуро и Мамонтова и занял Воронеж.

Вот и говори после этого, что слова «Там где товарищ Сталин – там успех, там победа!» были не более чем пропагандистским лозунгом!

При этом ведь надо не забывать, что кроме военной работы Сталин одновременно вёл и политическую, и общегосударственную работу как один из высших лидеров партии и государства. Он делил своё время между организацией действий Южного фронта на месте и делами в Москве.

Вот предельно краткая, из биохроники к 4-му тому «Сочинений», сводка деятельности Сталина за один месяц – с 30 октября по 29 ноября 1919 года…

30 октября Сталин выезжает из штаба фронта в Серпухове в район боевых действий Южного фронта и возвращается в штаб 3 ноября.

4 ноября выезжает в Москву, 6 ноября принимает участие в заседании Политбюро, а 9 ноября возвращается в Серпухов.

16 ноября выезжает в Москву для обсуждения в Реввоенсовете Республики острого вопроса о преобразовании Первого конного корпуса Будённого в Конную армию и 18 ноября возвращается в штаб Южного фронта.

21 ноября принимает участие в предварительном совещании делегатов II Всероссийского съезда коммунистических организаций народов Востока, а 22 ноября выступает с речью при открытии этого съезда в Москве.

27 ноября Сталин, награждённый Президиумом ВЦИК орденом Красного Знамени в ознаменование его заслуг по обороне Петрограда и работы на Южном фронте, возвращается в штаб фронта в Серпухове и в тот же день выезжает на фронт. 29 ноября он уже в Воронеже, а 5 декабря прибывает на станцию Касторная, откуда направляется в Старый Оскол.

И это ведь – не кампанейски-«инспекторские» наезды Троцкого, а полная деловых забот повседневная деятельность политического деятеля, но и полководца – тоже.

Да, именно полководца, потому что в «деникинском» фазисе гражданской войны особенно проявились полководческие качества Сталина.

КРОНШТАДТ

Деникинщина стала последним крупным явлением гражданской войны. Последний фазис деникинщины – врангелевщина, при всей потенциальной опасности, была уже концом конца. Но осенью 1919 года и зимой 1919-1920 года борьба с Деникиным представляла собой главный нерв военных и военно-политических усилий как Советской власти вообще, так и личных усилий и забот Сталина.

Сталин не отходил от проблем борьбы с Деникиным до последних решительных событий и перелома ситуации на деникинском фронте. И именно Сталин стал если не главным разработчиком, то главным сторонником общего стратегического плана разгрома Деникина.

К середине 1919 года Сталин уже имел на своём полководческом счету блестящую и стремительную войсковую операцию, которая с чисто военной точки зрения может рассматриваться как тактическая, но в военно-политическом, а тем более – в политическом отношении, была почти стратегической.

Речь – о ликвидации контрреволюционного мятежа на кронштадтских фортах Красная Горка и Серая Лошадь.

13 июня 1919 года гарнизоны фортов подняли мятеж. Классические балтийские «альбатросы революции» давно воевали на сухопутных фронтах, и в береговых морских частях нашла отклик эсеровская пропаганда – ведь это было время продовольственной развёрстки. Режим продразвёрстки, то есть – изъятий хлеба на селе, ввело, в связи с продовольственными трудностями, ещё царское правительство (о чём «демократы» или не знают, или «забывают» напомнить), но в полную силу пришлось применять этот режим уже Советской власти.

А «человек с ружьём» был в тогдашней России родом преимущественно из деревни.

Сталин действовал в Кронштадте в стиле молодого Бонапарта в Тулоне. Он отдаёт приказ о выводе на внешний рейд кораблей Балтийского флота для обстрела Красной Горки и формирует в Ораниенбауме Береговую группу войск для наступления на Красную Горку с суши.

15 июня по плану Сталина начался совместный – с моря и суши – захват Красной Горки, и в 00 часов 30 минут 16 июня форт был взят, а через несколько часов сдалась и Серая Лошадь.

Не могу отказать себе в удовольствии полностью привести телеграмму, отправленную Сталиным Ленину 16 июня 1919 года:

«Вслед за Красной Горкой ликвидирована Серая лошадь. Орудия на них в полном порядке. Идёт быстрая проверка всех фортов и крепостей.

Морские специалисты уверяют, что взятие Красной Горки с моря опрокидывает морскую науку. Мне остаётся лишь оплакивать так называемую науку. Быстрое взятие Горки объясняется самым грубым вмешательством со стороны моей и вообще штатских в оперативные дела, доходившим до отмены приказов по морю и суше и навязывания своих собственных.

Считаю своим долгом заявить, что я впредь буду действовать таким образом, несмотря на всё моё благоговение перед наукой

Сталин».

О Тулоне Бонапарта знает весь мир. О мгновенном взятии Сталиным мятежных фортов Кронштадта мир не знает.

А зря.

Но Горка и Лошадь были хотя и блестящей, однако – импровизацией. Разгромить Деникина лихим ударом было нельзя. Это уже было делом большой стратегии.

Троцкий предлагал разбить Деникина ударом через… Индию. Я не шучу – это исторический факт, а не миф. Деникин угрожал Центральной России, а Троцкий заявлял: «Между тем международная обстановка складывается, по-видимому, так, что путь на Париж и Лондон лежит через города Афганистана, Пенджаба и Бенгалии»…

План, нечего сказать, – наполеоновский и в прямом, и в переносном смысле слова. Вот только непонятно, какое всё это имело отношение к разгрому Деникина?

Имелся, впрочем, у троцкистов и план насчёт непосредственно Деникина – фланговый удар от Царицына на Новороссийск. В письме Ленину от 15 октября 1919 года Сталин писал:

«…На днях Главком дал Шорину (командующий Особой группой войск Южного фронта, – С.К.) директиву о наступлении с района Царицына на Новороссийск через донские степи по линии, по которой может быть и удобно летать нашим авиаторам, но уж совершенно невозможно будет бродить нашей пехоте и артиллерии. Нечего и доказывать, что этот сумасбродный (предполагаемый) поход в среде враждебной нам, в условиях абсолютного бездорожья – грозит нам полным крахом…»

Сталин настаивал на ударе «в лоб» – через Донбасс. При этом он, как минимум, был сторонником этого плана, который приходил в голову не только, конечно, Сталину, но и любому толковому военному человеку.

Юрий Емельянов, исследователь деятельности Сталина, иронизирует по поводу того, что, мол, в 30–50-е годы любой советский школьник твёрдо знал, что плану Троцкого Сталин противопоставил свой план разгрома Деникина, и далее снисходительно заключает, что детальный план разгрома Деникина был выработан-де, людьми, «имевшими более основательную военную подготовку, чем Сталин и Троцкий».

Емельянов признаёт, правда, что именно Сталин отстаивал план «лобового удара»…

Да вот в том-то и «компот», что Сталин не просто отстаивал, а именно что предложил план, обеспечивший успех!

Повторяю, разумный план был достаточно очевиден, но собирались-то воевать не по нему, хотя в письме Ленину от 15 октября Сталин напоминал, что «месяца два назад Главком принципиально не возражал против удара с запада на восток через Донецкий бассейн, как основного».

Два месяца назад Сталин был ещё на Западном фронте, так что одно из двух: или он предложил тогда подобную основу плана для Южного фронта во время одного из приездов в Москву, или он сразу же оценил по достоинству чью-то инициативу и поддержал её как основу разумной разработки. А для полководца быстро, в реальном масштабе времени, понять чужой замысел – значит стать соавтором замысла!

Ведь тот же Троцкий и Главком Каменев собирались воевать иначе.

Конечно же, Сталин предлагал свой план не после обозрения потолка, а в результате изучения обстановки и обсуждений её с командным составом войск Южного фронта. Напомню, что он появился в штабе Южного фронта 3 октября, но план свой излагает Ленину лишь 15 октября. То есть, почти две недели Сталин вникал в положение дел, размышлял, советовался, взвешивал…

Но в итоге, предлагая тот или иной стратегический план без ссылок на «примкнувших к нему товарищей», он брал на себя и всю полноту ответственности за этот план.

А план был хорош, что доказала его реализация.

Сталин писал из Серпухова:

«…необходимо теперь же, не теряя времени, изменить уже отменённый практикой старый план, заменив его планом основного удара из района Воронежа через Харьков – Донецкий бассейн на Ростов…»

И далее Сталин приводит краткую, но всеобъемлющую аргументацию, сама суть которой показывает, что Сталин-то обобщал явно коллективную мысль, но именно что обобщал, а не излагал и отстаивал. Причём обобщал он её как истинный полководец при подведении итогов военного совета, где высказываются все, а решает один.

Вот как мыслил Сталин:

«Во-первых, здесь мы будем иметь среду не враждебную, наоборот – симпатизирующую нам… Во-вторых мы получаем важнейшую железнодорожную сеть (донецкую) и основную артерию, питающую армию Деникина, – линию Воронеж – Ростов (без этой линии казачье войско лишается на зиму снабжения, ибо река Дон замёрзнет, а Восточно-Донецкая дорога Лихая – Царицын будет отрезана). В-третьих, …мы рассекаем армию Деникина на две части, из коих: добровольческую оставляем на съедение Махно, а казачьи армии ставим под угрозу захода им в тыл…»

Всё это могли предложить и военные специалисты, но тогдашние «спецы» умели мыслить лишь чисто военными категориями, редко поднимаясь даже до военно-политических. А в плане, предлагаемом Сталиным, присутствовали и чисто политические соображения плюс – экономические:

«…В четвёртых, мы получаем возможность поссорить казаков с Деникиным, который (Деникин) в случае нашего успешного продвижения постарается передвинуть казачьи части на запад, на что большинство казаков не пойдёт, если. Конечно, к тому времени поставим перед казаками вопрос о мире, о переговорах насчёт мира и пр. В пятых, мы получаем уголь, а Деникин остаётся без угля…»

Последний же абзац письма выглядел так:

«Без этого (без принятия предлагаемого Сталиным плана разгрома Деникина, – С.К.)» моя работа на Южном фронте становится бессмысленной, преступной, ненужной, что даёт мне право, или, вернее, обязывает меня уйти куда угодно, хоть к чорту, только не оставаться на Южном фронте».

Думаю, читателю всё должно быть предельно ясно. Ленин, во всяком случае, понял всё верно и быстро.

Ещё до формального принятия плана Сталин предпринял меры для создания предпосылок к его успеху и сформировал ударную группу, которая уже 20 октября 1919 года отбила Орёл. Затем в ход пошла конница Будённого, а там начались и стратегические передвижения во имя обеспечения стратегической цели – окончания гражданской войны.

Что занятно! Позднее Троцкий утверждал, что Сталин был автором флангового удара, а лобовой удар предлагал он, Троцкий.

Думаю, достаточно знакомства со сталинским письмом от 15 октября, чтобы понять – кто был за что.

Весь декабрь 1919 года и первые дни января 1920 года Сталин был занят, в основном, делами Южного фронта. 10 января 1920 года красные части взяли Ростов. Был освобождён весь Донбасс и очищалась от деникинцев Украина.

10 января 1920 года Южный фронт был переименован в Юго-Западный фронт, поскольку военные действия всё более смещались на Украину.

27 марта 1920 года красные части заняли Новороссийск. Войска Деникина эвакуировались в Крым, где Деникина на посту Главковерха белых войск вскоре сменил Врангель.

Гражданская война для Сталина – как для «кризисного менеджера ЦК» – по сути закончилась. Он всё более занимался делами мирными – организацией Украинской трудовой армии, призванной восстанавливать разрушенное войной, разработкой вопросов федеративного устройства РСФСР.

Рождённые в СССР Хрущёва и позже, не знали, что и как совершил Сталин в гражданскую войну. Тем более это замолчано ныне. А личный вклад Сталина в дело создания и становления Красной Армии, а также в успехи РККА в годы гражданской войны, уступает лишь вкладу Ленина.

Если не равен ему!

Сталин был второй, после Ленина, фигурой не только Октябрьской революции, но и гражданской войны!

Ведь сегодня это далеко не очевидно даже для тех, кто к Сталину лоялен и написал о нём неглупые книги…

Миф о Троцком, как о «создателе Красной Армии» был создан Троцким и троцкистами, а на деле Троцкий в гражданскую войну нередко вёл себя как агент влияния мировой Золотой Элиты (каковым он, вообще-то, по моему глубокому убеждению, изначально и являлся).

Объективно говоря, Троцкий создавал предпосылки для тех кризисов, которые впоследствии ликвидировал Сталин.

Если мы внимательно изучим ход гражданской войны, то прослеживается чётко повторяющийся алгоритм: действия Троцкого программируют катастрофу или кризис – на Южном фронте, на Восточном фронте, на Петроградском фронте и опять на Южном фронте, а затем появляется «кризисный менеджер» Сталин и ситуацию спасает.

Повторяю: объективный анализ убеждает в том, что только что сказанное – не моё или чьё-то другое мнение, а исторический факт. Вот только этот факт по сей день заслонён троцкистским мифом.

"КРИЗИСНЫЙ МЕНЕДЖЕР"

О советско-польской войне…

Войну начали белополяки. Польские историки Дарья и Томаш Наленчи в 1986 году написали книгу о «начальнике Польского государства» Юзефе Пилсудском, где признаётся, что Пилсудский «был горячим сторонником концепции…, обращающейся к старой идее ягеллонской Польши, доминирующей в Центральной (то есть, по сути, – над Германией, – С.К.) и Восточной Европе и подавляющей своей мощью Россию, далеко оттеснённую от Европы…»

Такие вот планы имели польские паны. И обстановка им, вроде бы, благоприятствовала: Германию придавил Версальский «мирный» «договор», в России шла гражданская война…

В апреле 1919 года поляки аннексировали часть новодельной Литвы, заняв Вильно. Это так по-польски называется Вильнюс – столица «суверенной» Литвы, которую литовцы получили обратно от России вскоре после заключения советско-германского пакта 1939 года. Того, который нынешняя Литва считает недействительным с момента заключения.

Аппетит приходит во время еды, и 20 апреля 1920 года Польша прекратила польско-советские переговоры по территориальным вопросам.

21апреля был официально подписан «союзный» договор с Петлюрой.

25 апреля 1920 года Пилсудский начал поход на Советскую Украину.

7 мая 1920 года поляки взяли Киев, а генеральной целью была «Польска от можа до можа». То есть – новая «ягеллонская» Польша от моря Балтийского до моря Чёрного.

Ни украинцам, ни белорусам ни Пилсудский, ни Петлюра нужны не были. Украинские крестьяне говорили: «Против большевиков не идём, мы сами большевики». Это взято из польских источников того времени!

Из Белоруссии в Варшаву шли аналогичные донесения: «Реакция населения в районе боевых действий 2-й армии ещё раз убедительно подтверждает, что почти единственной притягательной силой для него является большевизм».

Но польская угроза была реальной – война в Европе закончилась, и Антанта не жалела бросового теперь вооружения и амуниции для оснащения пилсудской антисоветской Польши.

Итак, вновь возник серьёзный военный кризис.

А кто там у нас испытанный и проверенный «кризисный менеджер»?

26 мая 1920 года ЦК направляет Сталина на Юго-Западный фронт (ЮЗФ), и 27 мая он уже в Харькове, в штабе фронта, а 29 мая выезжает в Кременчуг.

В начале июня Сталин проводит в Кременчуге совещание с командирами 1-й Конной армии (ба, знакомые всё лица!), 3 июня он подписывает директиву Реввоенсовета ЮЗФ командарму Будённому на разгром киевской группы польских войск, и уже 5 июня конница Будённого прорывает польский фронт южнее Киева и выходит полякам в тыл.

7 июня занят Житомир.

11 июня 1920 года последние части 3-й польской армии Рыдз-Смиглы спешно покидают Киев, а 12 июня в него входят наши части. Будённый доносил: «Паны научились уважать конницу; бегут, очищая перед нами дорогу, опрокидывая друг друга».

По сути, изгнание поляков из пределов как УССР, так и БССР, оказывалось теперь делом техники. Боевой устойчивостью поляки никогда не отличались – это признавал даже такой стойкий апологет «гоноровости» как Генрик Сенкевич, автор канонической «Трилогии».

Впрочем, русские люди знали это давно и без Сенкевича – со времён Минина и Пожарского, Богдана Хмельницкого и Петра Великого…

Итак, действия Сталина программировали успех. Но войной в целом, как и фронтами, командовал не Сталин.

Юго-Западным фронтом командовал Егоров, Западным – с апреля 1920 года – Тухачевский.

24 июня 1920 года Сталин выехал в Синельниково – в штаб Крымского участка ЮЗФ, 3 июля он возвращается в Харьков, потом едет в Москву, чтобы договориться с Главкомом и начальником Полевого штаба о переброске подкреплений на Крымский участок ЮЗФ.

Действия Сталина в те дни логичны и реалистичны. Национальные задачи по изгнанию польских агрессоров из пределов Отечества успешно выполняются, и теперь самое время поднажать и решить самую острую военно-политическую задачу страны – обеспечить окончательный разгром белых сил и освобождение Крыма.

Можно лишь удивляться тому, что записные историки так и не оценили эти действия Сталина по достоинству, то есть – как исторически и системно выдающиеся! Даже Ленин был охвачен одно время иллюзиями относительно возможности «советской Польши», а Сталин сразу понимал, что надо ограничиться возможным.

Он уже 25 и 26 мая, сразу после агрессии Польши, опубликовал в «Правде» блестящую аналитическую статью «Новый поход Антанты на Россию», где заранее верно оценил все возможные повороты ситуации. Ведь по Кавказу Сталин хорошо знал, что это такое – умно организованная национальная рознь и умно культивируемая национальная спесь.

Да и Первая мировая война показала, что народные массы оглуплены буржуазным национализмом намного больше, чем просвещены марксизмом.

Тем более трезво оценивал Сталин обстановку после того, как на польском фронте обозначился явный и прочный наш успех. 24 июня 1920 года в интервью сотруднику УкрРОСТА он сказал, как в воду глядел:

«…Было бы ошибкой думать, что с поляками на нашем фронте уже покончено.

Ведь мы воюем не только с поляками, но со всей Антантой, мобилизовавшей все чёрные силы Германии (для подавления красной Прибалтики, – С.К.), Австрии, Венгрии, Румынии, снабжающей поляков всеми видами довольствия.

Кроме того, не надо забывать, что у поляков имеются резервы, которые уже подтянуты к Новоград-Волынску и действия которых, несомненно скажутся на днях.

Нем сомнения, что впереди ещё будут бои, и бои жестокие…»

Это – уже на удивление зрелый оперативный анализ! Хотя, впрочем, чему особенно удивляться – за спиной у Сталина был к тому времени более чем двухлетний фронтовой опыт.

А далее он высказал мысли, поразительно глубокие и мудрые:

«Я считаю неуместным то бахвальство и вредное для дела самодовольство, которое оказалось у некоторых товарищей: одни из них не довольствуются успехами на фронте и кричат о “марше на Варшаву”, другие, не довольствуясь обороной нашей Республики от вражеского нападения (выделение жирным курсивом моё, – С.К.), горделиво заявляют, что они могут помириться лишь на “красной советской Варшаве”…»

Это было сказано ещё до начала «мальбруковского» похода Тухачевского «на Варшаву»!

Да одной этой сталинской июньской статьи с точным стратегическим прогнозом достаточно для того, чтобы отмести раз навсегда всю антиисторическую болтовню о том, что якобы лишь «тупость» «военного невежды» Сталина, якобы завидующего успехам «умницы» Тухачевского и не давшего этому «умнице» Конармию Будённого, не дала возможности Тухачевскому одержать в Польше сокрушительную победу!

Такого – сокрушительной нашей победы, не могло быть тогда в принципе. И Сталин за два месяца до польского «чуда на Висле» об этом предупредил всех публично!

Западный фронт перешёл в наступление лишь 4 июля.

11 июля был освобождён Минск, 14 июля – Вильно, 20 июля части Тухачевского пересекли Неман,.

Реакция польских панов оказалась ожидаемой – они окончательно впали в панику.

6 июля 1920 года Совет обороны в Варшаве решил слёзно просить Верховный Совет Антанты стать посредником в мирных переговорах с Советской Россией.

10 июля британский премьер Ллойд Джордж потребовал от польского премьера Грабского отступления поляков на линию Керзона, то есть, на ту этнически обоснованную границу, по которой после Второй мировой войны прошла государственная граница между СССР и Польшей и по которой сегодня проходит граница между Польшей, Украиной и Белоруссией.

Будённый рвался к Львову, который хотя и именовался давно Лембергом, был городом с преобладанием украинского населения – не говоря уже о сельской округе и т.д.

Части же Тухачевского 1 августа 1920 года перешли Буг и двигались в общем направлении на Варшаву.

Сталин же, как уже было сказано, 24 июня приездом в Синельниково, на Крымский участок фронта, начал подготовку к назревшей Крымской операции.

И эта оперативная задача тоже была из рода тех, которые для Сталина, как «кризисного менеджера» были уже привычными. На юге Врангель начал наступление, и в интервью УкрРОСТА от 24 июня Сталин говорил: «Не подлежит никакому сомнению, что наступление Врангеля продиктовано Антантой в целях облегчения тяжёлого положения поляков».

Было разумным мощно ударить по вытянувшемуся из Крыма Врангелю и на плечах его отступающих войск ворваться в Крым. Вот почему Сталин перенёс центр своего внимания на Крымский участок ЮЗФ.

После совещаний в Москве в начале июля относительно переброски подкреплений на юг, Сталин 12 июля возвращается в Харьков и через день выезжает в Волноваху.

16 июля он был уже в Мариуполе, знакомясь с состоянием Азовского флота.

19 июля он в Лозовой, а 20 июля возвращается в Харьков.

После напряжённой работы в штабе ЮЗФ (кроме того хватало забот и по общим украинским делам) Сталин опять выезжает в Лозовую, а 2 августа 1920 года Политбюро ЦК выделяет врангелевский фронт в самостоятельный и поручает Сталину сформировать Реввоенсовет фронта, сосредоточив всё внимание на новом фронте.

Там где Сталин – там победа! Так выходило прежде всего потому, что Сталин всегда глубоко и на месте – в отличие от, например, Тухачевского – предварительно изучал обстановку, причём делал это хотя и основательно, но быстро.

Затем он нацеливал командные кадры войск и сами войска на «конечный результат», и после подготовки наступления – наступал.

И всегда – эффективно.

Так было и на этот раз – 7 августа 1920 года Сталин сообщает в Москву о форсировании нашими частями Днепра и занятии на левом берегу Алёшек, Каховки и других населённых пунктов.

Сталин выезжает на фронт, под Александровск (Запорожье), а 17 августа отбывает в Москву.

Так шли дела на юге – у Сталина.

А как же развивался «успех» Тухачевского на западе?

Как раз в разгар этих успехов, когда о них можно было говорить ещё не в кавычках, как раз в день занятия войсками Тухачевского Минска, Сталин дал в Москве интервью сотруднику «Правды», где, наряду с обзором уже произошедших событий на польском фронте, сделал и актуальное предупреждение.

Увы, даже Ленин, дезинформированный Троцким, Каменевым и Тухачевским, к словам Сталина не прислушался.

А зря!

Вот что публично сказал тогда Сталин:

«Наши успехи на антипольских фронтах несомненны. Несомненно и то, что успехи эти будут развиваться, Но было бы недостойным бахвальством думать, что с поляками в основе уже покончено, что нам остаётся лишь проделать “марш на Варшаву”.

Это бахвальство, подрывающее энергию наших работников и развивающее вредное для дела самодовольство, неуместно…

Очевидно, врангелевский фронт является продолжением польского фронта, с той, однако, разницей, что Врангель действует в тылу наших войск, ведущих борьбу с поляками, то есть в самом опасном для нас пункте.

Смешно поэтому говорить о “марше на Варшаву” и вообще о прочности наших успехов…»

Итак, якобы «тупица» Сталин предостерегал, а якобы «умница» Тухачевский, находясь за сотни километров от фронта, форсировано гнал свои войска «маршем на Варшаву».

13 августа 1920 года начался штурм польской столицы, 14 августа части Красной Армии прорвали последнюю линию обороны перед городской заставой – позиции 11-й польской дивизии…

А 16 августа поляки начали контрнаступление. В газете «Речь Посполита» появилась статья «О чуде над Вислой», название которой быстро стало крылатым. И фронт, ушедший далеко на запад, покатился вспять – на восток…

Собственно, произошло то, о чём и говорил Сталин.

Утрата управления командованием Западного фронта и авантюризм Тухачевского… Растянутые донельзя коммуникации и измотанные войска… Почти поголовная враждебность польского населения, националистические чувства которого умело подогревали… Снабжение Антантой и прямое руководство иностранных генералов и инструкторов…

Всё это, вместе взятое, и обеспечило то «чудо над Вислой», об опасности которого предупреждал Сталин.

Потом Тухачевский и «пиарщики» Тухачевского много рассуждали о том, что, если бы, мол, Сталин, да не саботировал своевременную переброску Конной армии Будённого из-подо Львова к Варшаве, то тогда бы красные-де конники» на концах своих сабель принесли бы свободу пролетарским массам Европы», и т.д.

Ну, давно сказано: «Гладко было на бумаге, да забыли про овраги, а по ним – ходить…»

В той реальной исторической, политической и военной ситуации, которая тогда сложилась, поражение советских войск на чисто польской территории было таким же неизбежным и объективно обусловленным, как неизбежными были успехи советских войск на чисто украинской и белорусской территории.

Даже если бы Будённый сразу после житомирского и киевского успеха был переброшен с Юго-Западного на Западный фронт, общий итог не изменился бы, разве что масштабы катастрофы были бы меньшими, да и то – как сказать! Тухачевский войсками распоряжался бездарно – как в солдатики играл, и Будённого он тоже гнал бы в авантюры, а поляки могли бы ударить на юге нашего фронта, ослабленного снятием с львовского направления Конармии.

Мне пришлось так подробно остановиться и на советско-польской войне потому, что по сей день не осознано как историками, так и обществом в целом, что из всех руководителей Советской России только Сталин имел верный, в реальном масштабе времени, взгляд на то, как надо было воевать с польскими агрессорами…

Если бы все боевые действия в советско-польской войне велись советской стороной по планам именно и только Сталина, то эта война оказалась бы для нас полностью успешной и победоносной!

А почему бы и нет?

До начала августа 1920 года ситуация на польско-советском фронте развивалась исключительно выгодно для нас, и ошалевшие от страха пилсудчики были готовы согласиться на границу по линии, предлагавшейся министром иностранных дел Англии Керзоном, то есть, по линии «Гродно–Яловка–НемировБрест-Литовск–Дорогуск–Устилуг, восточнее Грубешува через Крылов, далее западнее Равы-Русской, восточнее Перемышля до Карпат».

Примерно так, повторяю, и прошла граница между Польшей и СССР в 1945 году.

Эту линию лорд Керзон предложил в ноте правительству РСФСР от 11 июля 1920 года. В тот день мы освободили Минск и успешно очищали от поляков всю Украину и Белоруссию.

Выйдя на этнически справедливую границу и не углубляясь в Польшу ради «марша на Варшаву», согласившись тогда, в начале августа, на мирные переговоры, мы полностью обеспечили бы свои государственные и национальные интересы путём выгодного нам мирного договора…

Конармия, оставшись подо Львовом, дополнительно стабилизировала бы ситуацию, а это укрепляло бы наши переговорные позиции.

В итоге Красная армия окончательно укрепила бы свою репутацию грозной и динамичной боевой силы, а, освободившись на западе, можно было бы быстро, к осени 1920 года разбить Врангеля и в основном закончить гражданскую войну, переходя к тем задачам, ради которых и совершалась Октябрьская революция, то есть – к социалистическому преобразованию России в экономически развитое народное государство.

Вышло иначе – с точностью «до наоборот»…

Красная Армия понесла огромные потери, подорвала свою репутацию, отступила далеко на восток, и в результате по Рижскому мирному договору от 18 марта 1921 года граница прошла значительно восточнее линии Керзона.

К Польше отошли Западная Украина и Западная Белоруссия – то, что в пилсудской Польше назвали «восточными кресами».

Не лучшим образом получилось и с Врангелем…

Сталин исходил из возможности его разгрома уже к началу осени 1920 года. В интервью «Правде» от 11 июля 1920 года он прямо сказал, что «партия должна начертать на своём знамени новый очередной лозунг: “Помните о Врангеле»”, “Смерть Врангелю!”» и выражал тревогу по поводу того, что Врангель усиливается, а между тем «не видно, чтобы мы предпринимали что-либо особенное и серьёзное против растущей опасности с юга».

Усилия Сталина привели, правда, к выделению из Юго-Западного фронта отдельного Южного фронта, но польская катастрофа оттянула конец Врангеля. Лишь в октябре Красная Армия предприняла наступление в Северной Таврии – по непролазной южной грязи, а 7 ноября 1920 года началась Чонгарско-Перекопская операция, которая завершилась 17 ноября полным освобождением Крыма.

Командующий фронтом Фрунзе направил в Москву телеграмму, сообщавшую о том, что «конница Будённого заняла Керчь, Южный фронт ликвидирован».

В связи с советско-польской войной надо обязательно сказать и вот что…

У подлинно крупной исторической фигуры (да и вообще – у ярко талантливого человека) обязательно обнаруживается то, что я называю «процентом с таланта». Перспективный лидер иногда совершает что-то, или мыслит о чём-то, что имеет такой могучий исторический потенциал, о котором не догадывается сам автор идеи, взгляда или действий, но который создаётся сегодня и проявится лишь после-послезавтра…

В данном случае надо говорить, увы, о нереализованном потенциале, однако нереализованном не по вине Сталина. Я имею в виду ту политическую и геополитическую ситуацию, которая сложилась в Европе через почти двадцать лет после окончания советско-польской войны, и которая в потенциале могла сложиться существенно иначе и намного удачнее для нас.

Если бы руководство РСФСР, включая Ленина, приняло взгляд Сталина, суть которого заключалась в том, что необходимой и достаточной целью войны должна стать для России исключительно «оборона Республики от вражеского нападения», то, как уже было сказано, война почти наверняка закончилась бы для России успешно, и государственная граница между Польшей и СССР уже тогда прошла бы по «линии Керзона».

Это было бы, по вполне понятным соображениям, выгодно и полезно для России сразу, в реальном масштабе времени, и выгодно со всех точек зрения – политической, социальной, экономической, военной, культурной...

Но в обозримой исторической перспективе выигрыш России был бы ещё более мощным и крайне судьбоносным.

Что означала бы поведённая по сталинскому плану и выигранная, а не проигранная война с Польшей?

А прежде всего то, что в политическом словаре 20-х–30-х годов не появились бы понятия «восточные кресы», «Западная Украина», «Западная Белоруссия»… А это, в свою очередь, означало бы, что Советскому Союзу не надо было бы, например, дважды укреплять границу – строить вначале «старую», а затем – «новую» линию укреплённых районов.

«Старая» (в понимании 1940 года) линия укреплений уже в 20-е годы прошла бы там, где в 1940 году начали строить «новую».

Совершенно иначе выстраивались бы отношения с намного более уязвимой Польшей. А главное – совершенно иначе, без вынужденных уступок и компромиссов можно было бы выстраивать в конце 30-х годов отношения с Германией.

Немцам – при заносчивой и неуступчивой политике Польши – всё равно пришлось бы как-то решать проблему Данцига, «Польского коридора» и т.д. (об этом предупреждал ещё Лойд Джоржд в 1919 году!). Но при отсутствии нашей заинтересованности в возвращении в состав России западно-украинских и западно-белорусских земель, уже входивших бы в её состав, у Сталина имелась бы намного большая свобода рук.

Скорее всего, Сталин всё равно пошёл бы на Пакт с Германией – его заключение было для СССР необходимым и логичным объективно. Но позиция немцев при отсутствии серьёзных «козырей» выглядела бы намного более слабой, и уступки с их стороны – ещё более значительными.

При этом, СССР был бы избавлен от вообще любых военных действий, от необходимости ввода войск на территорию Западной Украины и Западной Белоруссии, от косвенных упрёков в якобы участии в «агрессии Гитлера» и т.д.

Вот какую возможную перспективу закладывала позиция Сталина.

Жаль, не удалось!

Троцкие, склянские, тухачевские, смилги и т.д. помешали..

КТО СОЗДАЛ СССР?

Вопрос о дальнейших формах государственного бытия народов России встал уже в первые месяцы Советской власти. 3 и 4 апреля 1918 года в «Правде» была опубликована беседа наркома по делам национальностей Сталина с сотрудником «Правды» об организации Российской Федерации.

Два заключительных раздела беседы были озаглавлены так: «Переходная роль федерализма» и «Процесс политического строительства Российской Федерации. Федерализм в России – переходная ступень к социалистическому унитаризму».

В беседе были и такие слова:

«История показала, что федерализм Америки и Швейцарии есть переходная ступень от независимости штатов и кантонов к полному их объединению… В России политическое строительство идёт в обратном порядке. Здесь принудительный царистский унитаризм сменяется федерализмом добровольным для того, чтобы, с течением времени, федерализм уступил место такому же добровольному и братскому объединению трудовых масс всех наций и племён России…»

В декабре 1922 года это объединение получило законодательное закрепление. Но кому мы обязаны созданием СССР – Ленину или Сталину?

Этот вопрос не надуман, потому что нередко даже в «академических» «трудах» позиция Ленина и позиция Сталина противопоставляются друг другу – мол, Ленин был за полноценный Союз, а Сталин упирал на «автономизацию», считая, что советские республики должны не образовать равноправный союз с Россией, а войти в РСФСР как автономные республики.

На деле всё было и так, и не так…

А поскольку вокруг достаточно ясной ситуации очернители Сталина ещё из числа «идеологических кадров ЦК КПСС» напустили много тумана, на истории подготовки к созданию СССР надо остановиться отдельно.

Вот отрывок из статьи Сталина «Октябрьская революция и национальная политика», опубликованной в «Правде» в начале ноября 1921 года.

Говоря о национальной политике русских коммунистов, Сталин писал:

«Существо этой политики можно выразить в нескольких словах: отказ от всех и всяческих “притязаний” и “прав” на области, населённые нерусскими нациями; признание (не на словах, а на деле) за этими нациями права на самостоятельное государственное существование; добровольный военно-хозяйственный союз этих наций с центральной Россией; помощь отсталым нациям в деле их культурного и хозяйственного развития, без чего так называемое “национальное равноправие” превращается в звук пустой; всё это на основе полного… сосредоточения всей власти в руках трудовых элементов окраинных наций (выделение текста жирным курсивом моё, – С.К.) – такова национальная политика русских коммунистов».

В целом этот подход не отличался от подхода Ленина…

Собственно, все разумные и лояльные к Советской власти люди в пределах Российского геополитического пространства понимали, что необходимо прочное законодательное закрепление того комплексного союза РСФСР и национальных советских республик, который, с одной стороны, сложился за годы революции и гражданской войны, а с другой стороны имел многовековую общую геополитическую и, что было ещё важнее, экономическую базу.

Ведь даже царская Россия была не только «тюрьмой народов», но и их естественным объединителем вокруг себя… А хозяйственные связи не в один день налаживаются, и оборвать их можно лишь насильно и с обоюдным убытком – как это было проделано врагами России с республиками СССР в 90-е годы.

Вопрос, однако, состоял в том – насколько широко и далеко должна пойти централизация верховной власти в Москве?

Весной 1922 в Генуе должна была собраться международная конференция по экономическим и финансовым вопросам, где одним из центральных вопросов являлись экономические отношения и финансовые расчёты внешнего мира с Россией.

Естественно, не пригласить на конференцию Советскую Россию и другие республики, образовавшиеся на месте Российской империи, было невозможно.

Их и пригласили.

И тогда для обеспечения полного дипломатического единства советских республик 22 февраля 1922 года в Москве был подписан протокол о предоставлении Российской Федерации полномочий защищать права советских республик (Украины, Белоруссии, Грузии, Армении, Азербайджана, Бухары, Хорезма и Дальне-Восточной Республики) на Генуэзской конференции, заключать и подписывать от их имени выработанные на конференции отдельные международные договоры и соглашения.

Этот официальный дипломатический союз стал первым шагом к конституционному объединению советских республик. Однако летом 1922 года ЦК КП(б)Г, подстрекаемый Мдивани, разрешил турецкому Оттоманскому банку открыть отделение в Тифлисе, что подрывало позиции и без того не очень-то прочных советских денег.

Госбанк РСФСР, естественно, возражал и афера была прикрыта, но вызвала бурный протест Тифлиса. Нервно повёл себя и советский Киев, где заправляли многие «будущие жертвы сталинской тирании».

10 августа 1922 года Политбюро ЦК РКП(б) предложило Оргбюро создать комиссию для рассмотрения вопроса о взаимоотношениях РСФСР и национальных республик. В комиссию вошли Сталин, В. Куйбышев, Орджоникидзе, Раковский, Сокольников (Бриллиант) и Петровский от Украины, Червяков от Белоруссии, Агамали-оглы от Азербайджана, Мясников (Мясникян) от Армении и склочник Мдивани от Грузии.

Ленин одобрил исходные тезисы Сталина, предлагавшего федерацию в части «военного, хозяйственного дела и внешних сношений (иностранные дела, внешняя торговля)» при сохранении за республиками «автономии во внутренних делах».

Затем Сталин разработал проект резолюции комиссии «О взаимоотношениях РСФСР и с независимыми республиками», который предусматривал вступление всех национальных республик в РСФСР на правах автономных республик. Это обеспечивало бы ту системную централизацию, без которой жить становилось всё сложнее.

Но оставались же ещё и национальные амбиции!

А кто является их носителем?

Известно кто – «образованные» слои «нации», «элита»…

Простые люди в республиках были от этого далеки, зато амбиции переполняли «партийных интеллигентов» типа Мдивани, не говоря уже об интеллигентах беспартийных, националистические претензии которых были вообще беспредельными, как и гражданская безответственность.

Проект Сталина поддержали в ЦК компартий Азербайджана и Армении, белорусы колебались, в украинском ЦК от обсуждения проекта уклонялись, а Мдивани бурно протестовал.

23 и 24 сентября 1922 года комиссия ЦК заседала под председательством Молотова и проект Сталина был принят, всё же, единогласно за основу.

При воздержавшемся Мдивани.

А 26 сентября Ленин в Горках беседует со Сталиным и затем пишет письмо Каменеву, где есть строки: «По-моему вопрос архиважный. Сталин имеет немного устремление торопиться. Надо Вам… подумать хорошенько; Зиновьеву тоже».

Можно подумать, что Ленин со Сталиным разругался, и апеллирует к Каменеву и Зиновьеву. Но в том же письме есть и такие строки: «Одну уступку Сталин уже согласился сделать…»

Речь шла о замене в параграфе 1-м слов о вступлении республик в РСФСР на слова: «Формальное объединение вместе с РСФСР в Союз Советских Республик Европы и Азии». Заметим, что это, не самое удачное, название было, похоже, Лениным и предложено.

Ленин предлагал и другие поправки, ненужность которых, как я понимаю, сам же вскоре и понял.

Существенно, впрочем, то, что Ленин написал письмо Каменеву после беседы со Сталиным. И из текста письма следует однозначный вывод – эта беседа была не спором глухого со слепым, а товарищеской дискуссией, в результате которой идея объединения прошла дополнительную предварительную «обкатку».

То есть, шёл нормальный рабочий процесс выработки важнейшего решения. И мнение Ленина о якобы «торопливости» Сталина имело не принципиальный, а текущий характер. Не забудем – до 26 сентября Ленин и Сталин встречались уже 12 сентября, и об этой встрече Сталин написал в «Правде». Причём из его заметки однозначно можно было понять, что атмосфера их беседы была самая дружеская и непринуждённая, нередко прерываемая искренним хохотом обоих.

Увы, 27 сентября 1922 года Ленин встречался с Мдивани, 28 сентября – с Орджоникидзе, а 29 сентября – с членами грузинского ЦК Окуджавой, Думбадзе и Цинцадзе. И, похоже, эмоции грузин-провокаторов (Орджоникидзе исключаем, так как он поддерживал Сталина) взвинтили Ленина.

2 октября 1922 года Ленин возвращается из Горок в Москву, а 6 октября он пишет в записке Каменеву:

«Т. Каменев! Великорусскому шовинизму объявляю бой не на жизнь, а на смерть. Как только избавлюсь от проклятого зуба, съем его всеми здоровыми зубами.

Надо абсолютно настоять, чтобы в союзном ЦИКе председательствовали по очереди

Русский

Украинец

Грузин и т.д.

Абсолютно!

Ваш Ленин»

При этом главными «великорусскими шовинистами» оказывались… грузины Джугашвили и Орджоникидзе, на которых Ленину жаловался Мдивани с присными.

К слову, впервые эта ленинская записка была опубликована в «Правде» в «ленинский» день 21 января 1937 года.

Впрочем, и это было лишь проявлением избытка ленинских эмоций – он был человеком с живыми, сангвиническими реакциями. Сталин тоже не был флегматиком, однако внешний рисунок его поведения был, конечно, более скупым… Хотя и Сталин умел в те поры хохотать.

Это уж потом жизнь и предательства бывших соратников делали его всё более и более сдержанным.

Судя по всему, все текущие разногласия между Лениным и Сталиным были в течение ноября 1922 года утрясены, иначе Ленин бы то и дело тормошил членов Политбюро по поводу принципов будущего союзного устройства, а этого не было. 29 ноября секретарь Ленина и жена Сталина Надежда Аллилуева сделала в дневнике дежурных секретарей запись:

«29 ноября, утро.

Владимир Ильич в 12 ч.20 м. был в кабинете, вызвал к себе Сталина, тот сидел до 13 ч. 40 м. Поручений на вечер никаких. Пакетов тоже пока нет».

Вечером того же дня уже дежурный секретарь Володичева записала:

«Из Политбюро сообщено (8812), что вопрос о союзных республиках будет стоять на Политбюро завтра (прислан не для сведения, а для рассмотрения.

Звонил Владимир Ильич от 51/2 до 6-ти. Спрашивал, получена ли от Сталина бумага о судоремонтной программе…»,

и т.д.

Скорее всего утром 29 ноября Ленин и Сталин окончательно обсудили вопросы, связанные с будущим Союзом.

30 ноября 1922 года Сталин от имени комиссии ЦК сделал доклад на заседании Политбюро «О Союзе республик», и Политбюро одобрило проект Конституции СССР. Хотя Ленин был в Москве и даже в тот день работал, его на заседании Политбюро не было, но он ознакомился с протоколом заседания и возражений не высказал.

После этого началась подготовка к I-му Всесоюзному съезду Советов.

Но между 30 ноября и 30 декабря 1922 года произошёл тифлисский «инцидент» с оплеухой Орджоникидзе, о котором в своё время знали все советские студенты, изучавшие историю партии, и который, как сейчас понятно, был раздут уже послесталинскими «историками ЦК КПСС» в русле общей установки на дискредитацию Сталина.

Ну, в самом-то деле!..

Комиссия во главе с Дзержинским выехала в Тифлис по жалобам Мдивани на Орджоникидзе в конце ноября 1922 года, когда все основные вопросы по будущему Союзу были решены. И если бы не оплеуха Орджоникидзе (а точнее, если бы чёрт не дёрнул Дзержинского сообщить об этом Ленину), то вряд ли Ленин – уже после приступов, после обострения болезни и как раз в день провозглашения СССР 30 декабря – стал бы диктовать в Горках секретарям свои записки «К вопросу о национальностях или об “автономизации”».

Только работая над той книгой, которую сейчас держит в руках читатель, я со всей ясностью осознал, что «знаменитыми» и «классическими» эти записки сделали хрущёвцы, потому что впервые эти записки были опубликованы в сентябрьском номере журнала «Коммунист» – теоретического органа ЦК КПСС, за 1956 год.

То есть, после антисталинского ХХ съезда КПСС.

В помянутых выше ленинских записках всё крутилось вокруг «инцидента», а главное (главное для хрущёвцев) – там не лучшим образом поминался Сталин…

Всё это было Хрущёву и хрущёвцам очень кстати.

Ленин начал так:

«Я, кажется сильно виноват перед рабочими России за то, что не вмешался достаточно энергично и достаточно резко в пресловутый вопрос об автономизации, официально называемый, кажется, вопросом о союзе советских социалистических республик».

Должен предупредить читателя, что слова «…союзе советских социалистических республик» написаны со строчных букв в соответствии с орфографией 45-го тома Полного собрания сочинений Ленина издания 1978 года (т.45, стр. 356), а почему они написаны так, знала, очевидно, та из дежурных секретарей, которая вела запись, то есть – Володичева. При этом употребление слова «кажется» позволяет предполагать, что Ленин к тому времени был уже, что называется, не совсем «в теме».

С другой стороны, подобное странное написание нового названия государства позволяет предполагать, что авторство окончательного названия союзного государства принадлежало не Ленину, а Сталину.

Ленин, диктуя свои записки явно волновался и был взвинчен, а причинами были его болезненное состояние и наложенные на недомогание «тифлисские» эмоции.

Ленин возмущался:

«…Если дело дошло до того, что Орджоникидзе мог зарваться до применения физического насилия, о чём мне сообщил тов. Дзержинский, то можно себе представить, в какое болото мы слетели. Видимо вся эта затея “автономизации” в корне была неверна и несвоевременна…»

Как видим, Ленин в волнении забыл, что «эта затея» уже отставлена и как раз 30 декабря провозглашается Союз равноправных Республик, имеющих право выхода из Союза.

В целом ничего особо конструктивного заметки «К вопросу о национальностях или об “автономизации”» не содержали. Но как же хрущёвцы могли не извлечь их из архива и не обнародовать, если «сам Ленин» надиктовал такие слова, которые для Хрущёва были слаще мёда, а именно:

«Я думаю, что тут сыграли роковую роль торопливость и администраторское увлечение Сталина, а также его озлобление против пресловутого “социал-национализма”. Озлобление вообще играет в политике обычно самую худую роль…»

И ещё:

«Политически-ответственными за всю эту поистине великорусско-националистическую кампанию (а речь-то всего об оплеухе, данной грузином Орджоникидзе грузину же и несомненному негодяю Кобахидзе, – С.К.) следует сделать, конечно, Сталина и Дзержинского…»

Я уверен, что именно осуждающие Сталина строки и сделали с 1956 года эту явно неудачную и «проходную» ленинскую диктовку «хрестоматийной», хотя там содержалось уж просто ошибочная мысль о том, что на следующем съезде Советов стоило бы «вернуться… назад, т.е. оставить союз советских социалистических республик (орфография опять Володичевой, – С.К.) лишь в отношении военном и дипломатическом, а во всех других отношениях восстановить полную самостоятельность отдельных наркоматов…»

Однако всё это не даёт оснований говорить о конфликте Ленина и Сталина по вопросу о форме и содержании Союзного государства. На всех этапах практического движения к СССР оба лидера мыслили примерно одинаково, а в самом конце 1922 года в конфликте оказались не Ленин и Сталин, а Сталин и болезнь Ленина.

Маленькая деталь – к слову...

Ленин отношение Сталина к Мдивани охарактеризовал как «озлобление против пресловутого “социал-национализма”…». Простая перестановка частей в слове «социал-национализм» даёт нам вариант, который с некоторого момента приобрёл в мировой истории более чем одиозный характер. То есть, Сталин, не приемля позиции группы Мдивани, был абсолютно прав – Мдивани уже тогда вполне можно было охарактеризовать как грузинского «национал-социалиста». Только грузинский «национал-социалист» Мдивани не был последователем национал-социалиста Гитлера с его «Дойчланд, Дойчланд, юбер аллес!», поскольку Мдивани авантюристически считал, что «превыше всего Грузия, Грузия!»

В 1937 году Мдивани расстреляли, и, насколько известно, его последние слова были проклятиями Сталину, якобы «погубившему Грузию»…

Что ж, о «Великой Грузии» в духе химер Мдивани Сталин действительно не грезил никогда.

А вот цветущую и развитую Грузию народ Грузии под руководством Сталина и его соратника Берии в составе СССР создал.

"ВЫ ОБРУГАЛИ МОЮ ЖЕНУ..."

Последний период политической деятельности Ленина – это время с 23 декабря 1922 года по 2 марта 1923 года. Именно в этот период Ленин продиктовал свои «последние статьи и письма», то есть: «Письмо к съезду», «О придании законодательных функций Госплану», «К вопросу об увеличении числа членов ЦК», «Странички из дневника», «О кооперации», «О нашей революции», «Как нам реорганизовать Рабкрин».

«Грузинское дело» волновало Ленина чрезвычайно, и дневник его дежурных секретарей то и дело фиксирует его постоянное внимание к этому «делу». Оплеухе, которую дал Серго в сердцах негодяю Кобахидзе, Ленин даже название особое придумал – «биомеханика».

30 января 1923 года Фотиева записала:

«24 января Владимир Ильич вызвал Фотиеву и дал поручение запросить у Дзержинского или Сталина материалы комиссии по грузинскому вопросу и детально их изучить… Он сказал: “Накануне моей болезни Дзержинский говорил мне о работе комиссии и об “инциденте”, и это на меня очень тяжело повлияло”…»

Увы, да – повлияло.

Да ещё и как!..

А можно ли винить Дзержинского в том, что он осведомил больного Ленина об оплеухе? Да, пожалуй что и нет…

Не сделал бы этого Дзержинский, сделали бы другие – нашлись бы информаторы. В результате Ленин ещё больше разволновался бы, да ещё и доверие к Дзержинскому утратил бы…

Нет, добивала здоровье Ленина (при этом, думаю, сознательно) одна группа – Троцкого.

3-го февраля 1923 года Ленин опять возвращается к «грузинской комиссии»…

И 5-го февраля…

И 7-го…

И 14-го…

Ту настойчивость, с которой Ленин раз за разом возвращался мыслью к этому дутому «вопросу», иначе как болезненной не назовёшь! Но ведь Ленин и был тогда болен. Он ещё сохранял ясность мысли, однако эмоции, судя по «тревогам» Ленина, оказывались уже спутанными.

А вот настойчивость, с которой хрущёвцы в 1956 году начали раздувать якобы конфликт Ленина со Сталиным в начале марта 1923 года, надо назвать подлой и по отношению к исторической истине преступной.

Имеется в виду якобы грубость Сталина по отношению к Крупской

Дело это, надо сказать, представляется тёмным, поскольку вытащили его на свет божий всё те же хрущёвцы, а до них его мусолили Троцкий, Каменев и Зиновьев.

Мол, Сталин якобы накричал на Крупскую за то, что она нарушает решение пленума ЦК о соблюдении режима, установленного врачами для Ленина, а Крупская якобы обиделась, пожаловалась Ленину, и Ленин якобы вскипел…

Собственно, издёрганный-то болезнью Ленин, похоже, и вскипел, но подогревала-то его явно не Крупская! Беспокоить тяжело заболевшего Ленина подобными вещами мог лишь враг Ленина, а Крупская была женщиной умной и мужа любила.

Кто же тогда провоцировал Ленина?

Как ни странно, ответ на этот вопрос мы, по сути, находим у Ленина, в его письме Сталину от 5 марта 1923 года (оно приведено в томе 54-м Полного Собрания сочинений на страницах 329-330). Вот только после его анализа я вовсе не уверен, что писал (точнее – диктовал) его во всех частях сам Ленин.

В томе 54-м приведён текст, начинающийся так:

«Товарищу Сталину

Строго секретно

Лично

Копия: тт. Каменеву и Зиновьеву.

Уважаемый т. Сталин! ...»

Но – стоп!!!

Уже такое начало вызывает недоумение… В отношениях с товарищами Ленин был человеком высочайшей деликатности и такта – это отмечают все. Но как же можно направлять кому-то личное письмо и в то же время адресовать его же кому-то другому в копии?

Нет, на Ленина это никак не похоже…

В тот же день он (вне сомнений – он) продиктовал ещё одно письмо с такой же «шапкой» («Строго секретно. Лично») – письмо Троцкому. И хотя оно не носило очень уж личного характера – скорее напротив, никаких его копий Ленин никому не адресовал.

А тут налицо – явная бестактность по отношению к Сталину, которого якобы Ленин обвинял в бестактности.

Как это понимать?

А, пожалуй что, так, что если это была антисталинская каверза троцкистов, то наличие в диктовке адресации якобы лично Лениным копии Каменеву и Зиновьеву было провокаторам просто-таки необходимо – по вполне понятным причинам…

Ведь далее следовало вот что:

«Вы имели грубость позвать мою жену к телефону и обругать её. Хотя она и выразила согласие забыть сказанное, но тем не менее этот факт стал известен через неё же Зиновьеву и Каменеву. Я не намерен забывать так легко то, что против меня сделано, а нечего говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и против меня. Поэтому прошу Вас взвесить, согласны ли Вы взять сказанное назад и извиниться или предпочитаете порвать между нами отношения.

С уважением Ленин»

Ну, а как понимать это?

Мало того, что это мало похоже (а, скорее, вообще не похоже) на эпистолярный стиль Ленина, это не похоже, прежде всего, на человеческий стиль Ленина!

Ленин был не человек, а человечище, к тому же – политик самого крупного калибра. А из письма проглядывает некий провинциальный «личарда»– мелочно обидчивый… Некое двойное, так сказать, воплощение гоголевских Ивана Ивановича и Ивана Никифоровича…

Нет, воля ваша, это вряд ли диктовал Ленин. А если даже это было записано Володичевой (насколько точно?) под его диктовку, то продиктовала эти строки, опять-таки, болезнь Ленина.

5-го марта 1923 года Ленин диктует письмо Троцкому с просьбой взять на себя защиту «грузинского дела» поскольку-де «дело это сейчас находится под “преследованием” Сталина и Дзержинского» и Ленин не может «положиться на их беспристрастие» и «даже совсем напротив»…

(Троцкий, ссылаясь на болезнь, отказался, прекрасно понимая, что подобная защита объективно подорвёт его позиции постольку, поскольку защищать ему пришлось бы явных авантюристов и сепаратистов).

5-го марта Ленин, как уже было сказано, диктует (?) также письмо Сталину.

А 6 марта он диктует письмо группе Мдивани:

Строго секретно

тт. Мдивани, Махарадзе и др.

Копия – тт. Троцкому и Каменеву

Уважаемые товарищи!

Всей душой слежу за вашим делом. Возмущён грубостью Орджоникидзе и потачками Сталина и Орджоникидзе.

Готовлю для вас записки и речь.

С уважением Ленин».

Это письмо было последним, что продиктовал Ленин в своей жизни. В тот же день 6-го марта 1923 года у него началось очередное обострение болезни.

10 марта 1923 года это привело к усилению паралича правой части тела и к потере речи.

Добили-таки Ильича Каменев с Зиновьевым и грузинская склока, затеянная Мдивани!

Известен ответ Сталина на письмо Ленина. Ленину его уже не прочли – ответ пришёл после катастрофы. А вот нам его знать не мешает:

«т. Ленину от Сталина.

Только лично.

Т. Ленин!

Недель пять назад я имел беседу с т. Н. Константиновной, которую я считаю не только Вашей женой, но и моим старым партийным товарищем, и сказал ей (по телефону) приблизительно следующее: “Врачи запретили давать Ильичу политинформацию, считая такой режим важнейшим средством вылечить его, между тем, Вы, Надежда Константиновна, оказывается, нарушаете этот режим; нельзя играть жизнью Ильича” и пр.

Я не считаю, что в этих словах можно было усмотреть что-либо грубое или непозволительное, предпринятое “против” Вас, ибо никаких других целей, кроме цели быстрейшего Вашего выздоровления, я не преследовал. Более того, я считал своим долгом смотреть за тем, чтобы режим проводился. Мои объяснения с Н. Кон. подтвердили, что ничего, кроме пустых недоразумений, не было тут да и не могло быть.

Впрочем, если Вы считаете, что для сохранения “отношений” я должен “взять назад” сказанные выше слова, я могу их взять назад, отказываясь, однако понять, в чём тут дело, где моя “вина” и чего собственно от меня хотят.

И. Сталин»

Показательно, что Крупская, узнав о раздражённом письме Ленина Сталину, просила его адресату не направлять. Тем не менее Сталину письмо передали – троцкисты уже начинали действовать путём интриг.

Интрига удалась наполовину – Ленину стало не просто хуже, он вновь полностью выбыл из минимально активной жизни. Но отношение Сталина к Ленину осталось прежним – уважительным.

Начинается последний акт трагедии Ленина. И с этого момента страна и партия привыкают жить «без Ленина», хотя формально Ленин до смерти оставался членом ЦК и Политбюро ЦК, Председателем Совета Народных Комиссаров СССР.

ПРОТИВ ТРОЦКИЗМА

Очередной партийный съезд признал троцкизм несовместимым с членством в ВКП(б) и 75 активных оппозиционеров во главе с Каменевым и Зиновьевым, были исключены из партии. Среди исключенных были деятели троцкистско-зиновьевского блока Раковский, Радек, Преображенский, Каспарова, Серебряков, Иван Смирнов, Лифшиц, Мдивани, Саркис, Лашевич, Муралов, Пятаков, Смилга, вся группа «демократического централизма» – Сапронов, Василий Смирнов, Богуславский, Дробнис и другие…

Троцкий в январе 1928 года был выслан в Алма-Ату, где внешне вёл жизнь частную, а на деле продолжал руководить теперь уже подпольной антисталинской и антипартийной работой оппозиции.

В 1929 году он был выслан из СССР через Одессу в Турцию, а в 1932 году лишён советского гражданства.

С 1933 года Троцкий жил во Франции, с 1935 года – в Норвегии, с 1937 года – в Мексике, где и был убит в 1940 году Рамоном Меркадером в результате операции НКВД СССР.

Как я понимаю, Сталин дал указание о ликвидации Троцкого не из-за опасений, что Троцкий может быть некой политической альтернативой ему в случае войны. Как потенциальный глава СССР Троцкий никогда не имел реальных шансов – у него для этого и близко не было требующихся качеств. Кроме самого Троцкого и его сторонников это знали все.

Другое дело, что Троцкий, несмотря на все чистки, сохранил в СССР ценную агентуру, а сам был умелым демагогом, и как фактор подрывной работы в СССР оказался бы в случае войны значительным.

Да, к 1940 году Троцкий объективно стал злейшим врагом СССР, и только поэтому он был злейшим врагом Сталина. Живой Троцкий в условиях агрессии против СССР мог стать причиной дополнительных осложнений и дополнительных как минимум десятков тысяч смертей на фронте и в тылу.

Так можно ли было накануне решительных мировых событий оставлять Троцкого в живых?

Думаю, любой честный человек, минимально знающий, что это такое – ответственность, даст на последний вопрос однозначно отрицательный ответ.

На этом Троцкий из моей книги уходит. И, хотя к теме троцкизма нам ещё придётся вернуться, относительно лично Троцкого мне остаётся сказать здесь немногое…

Тёмная фигура Троцкого (за ним в период его вынужденной эмиграции числят контакты с многими западными спецслужбами, включая СД Третьего рейха), лично для меня с годами постепенно проясняется. И проясняется как крайне зловещая фигура выдающегося агента влияния Мировой золотой элиты. Но Троцкий не был заурядной марионеткой, он имел «идеи», собственные амбиции и собственный кураж… И поэтому антисоветские силы его не столько использовали, сколько поддерживали, поскольку это было в их интересах.

Ленин, конечно же, не представлял себе ясно эту тайную ипостась Троцкого, иначе его отношение к Троцкому было бы иным. Однако Ленин недаром назвал Троцкого – дело было, правда, до революции – «Иудушкой»…

А в ходе революции вышло так, что в сложных политических условиях лета 1917 года, когда большевики оказались партией гонимой, Троцкий (да не сам, а с несколькими тысячами сотоварищей) пришёл к большевикам.

Могли ли они тогда отвергнуть «межрайонцев» и их лидера?

Нет, конечно!

И Троцкий стал вместе с большевиками набирать авторитет, а поскольку был блестящим оратором (во время революций качество ценное), то его популярность росла. И хотя действия Троцкого нередко шли во вред Советской власти, их списывали на сложность момента и невольные ошибки – кто тогда не ошибался! Ошибался даже Ленин – как вот в «польскую» войну…

Но по мере превращения лидеров большевиков из революционеров в государственных деятелей Ленин всё чаще опирался на Сталина, хотя не пренебрегал и возможностями Троцкого. Что интересно – пока Ленин был здоров, он всё более сближался со Сталиным. Лишь болезнь Ленина, усугублённая «грузинским делом», стала отдалять Ильича от Сталина и сближать с Троцким. Когда я это понял, нездоровый смысл Троцкого, его болезнетворность стали для меня ещё очевиднее!

Антипартийная суть Троцкого окончательно выявилась уже после смерти Ленина, но его антисоветская, антигосударственная сущность стала окончательно проявляться лишь после выдворения Троцкого из СССР. Сталин давно понимал, говоря словами Ленина, «небольшевизм» Троцкого, но и Сталин в 20-е годы всё рассматривал через призму идейных разногласий внутри большевизма.

Лишь высылка Троцкого привела к чёткому пониманию того, что Троцкий работает против России как таковой, что ему не нужна могучая Россия не только потому, что это будет Россия Сталина, но ему вообще не нужна могучая Россия.

А Сталину она была жизненно необходима, потому что Сталин жил Россией и хотел сделать её силой, ведущей к социализму весь мир.

Такой конфликт не мог не завершиться так, как он и завершился…

Что касается двух других «лидеров оппозиции» – Зиновьева и Каменева, то в 1928 году они «покаялись» и были в партии восстановлены, как и большинство других оппозиционеров.

Увы – «повадился кувшин по воду ходить, там ему и голову сломить»… Каменев и Зиновьев жаждали вновь власти (что было неотделимо для них и от удовольствий), и кончили скамьёй подсудимых и пулей.

Однако этот сюжет у нас ещё впереди...

НАСТУПЛЕНИЕ НА КУЛАКА

В конце апреля 1929 года XVI конференция ВКП(б) приняла план первой пятилетки, а в 1930 году началось «наступление на кулака», и в документах ЦК была поставлена задача ускорения темпов коллективизации сельского хозяйства. Начинался, как оценил его Сталин, «великий перелом»…

Тема коллективизации в преломлении её через личность и позицию Сталина не столько исследована, сколько замызгана. К тому же правда о Сталине и коллективизации нынешнему обществу не очень-то нужна…

Тем не менее, попробуем кое-что прояснить…

…В двух номерах «Правды» за 13 и 15 ноября 1927 года была опубликована запись шестичасовой беседы Сталина с иностранными рабочими делегациями. Беседа состоялась 5 ноября 1927 года и в ней приняло участие восемьдесят делегатов от Германии, Франции, Австрии, Чехословакии, Южной Америки, Китая, Бельгии, Финляндии, Дании и Эстонии. Сегодня с записью беседы проще всего познакомиться по 10-му тому «Сочинений Сталина», и, надо заметить, даже сегодня она отвечает на многие насущные наши вопросы и уж, во всяком случае, позволяет многое понять как в Сталине, так и в том времени.

Так вот, подробно, развёрнуто отвечая на вопрос «Как думаете вы осуществить коллективизм в крестьянском вопросе?», Сталин сказал, в частности (выделение в тексте жирным курсивом моё, – С.К. ):

«Всеохватывающая коллективизация наступит тогда, когда крестьянские хозяйства будут перестроены на новой технической базе в порядке машинизации и электрификации, когда большинство трудового крестьянства будет охвачено кооперативными организациями, когда большинство деревень покроется сельскохозяйственными товариществами коллективистского типа.

К этому дело идёт, но к этому дело ещё не пришло и не скоро придёт…»

Сталин пояснял, что одной из причин нескорой коллективизации является необходимость крупнейших вложений в сельское хозяйство, «которых ещё нет у нашего государства, но которые будут, несомненно, накапливаться с течением времени».

Итак, понимая насущную необходимость для России крупного товарного сельскохозяйственного производства (необходимость этого умные люди в России понимали задолго до Октября 1917 года) и понимая, что без обобществления миллионов крестьянских хозяйств крупного товарного производства не получить, Сталин даже в конце 1927 года был склонен считать, что массовая коллективизация – дело не ближайших лет.

А 2 июня 1928 года в той же «Правде» было опубликовано обширное извлечение из уже другой беседы Сталина – со студентами Института красной профессуры Коммунистической академии и Свердловского университета (имеется в виду не университет города Свердловска, а Коммунистический университет имени Я.М. Свердлова).

Запись (см. том 11-й «Собрания сочинений») была опубликована в виде статьи под заголовком «На хлебном фронте» и, соответственно, полностью посвящалась проблемам сельского хозяйства.

Тем, кто с пеной у рта рассуждает о якобы «тиранстве» Сталина, якобы разрушившего русскую деревню, не мешало бы познакомиться вначале с доводами и логикой Сталина, а уж затем брызгать во все стороны слюнями «праведного гнева».

Сталин, в частности, привёл данные из записки «члена коллегии ЦСУ т. Немчинова», из которых следовало, что основную массу товарного (то есть, на продажу, а не для личного крестьянского потребления) хлеба производили до революции крупные помещичьи и кулацкие хозяйства.

Профессор Немчинов был крупнейшим и авторитетным статистиком сельского хозяйства, представителем сильной русской статистической школы. Ссылаясь на него, Сталин сообщал следующие данные по проценту товарности (в тексте статьи данные были сведены в две таблицы)…

До войны: помещики – 47%; кулаки – 34%, середняки и бедняки – 14,7%.

После войны (в 1926/27 году): совхозы и колхозы – 47,2%; кулаки – 20%, середняки и бедняки – 11,2%.

Собственно, для понимающего человека уже из этих цифр всё должно было быть предельно ясно! При существующей структуре сельского хозяйства, когда середняки и бедняки произвели в 1926/27 году 85,3% валовой продукции хлеба (4 052 миллиона пудов) и дали всего лишь 11,2% товарного хлеба (466,2 миллиона пудов), накормить страну было нельзя.

Особенно – в условиях остро назревшей индустриализации.

Даже кулак больше кормил себя, чем отдавал на рынок, а уж середняки и бедняки…

Себя они при Советской власти обеспечивали досыта, а вот рабочего…

Товарность крупных советских хозяйств (совхозов) и коллективных хозяйств (колхозов) стояла высоко, но их абсолютная доля в зерновом производстве была крайне малой – всего 6%!

Ранее, говоря о необходимости коллективизации, Сталин исходил из общих, так сказать, соображений. Он знал, конечно, цифры сельскохозяйственного производства, но в полной мере проанализировать их не мог, да и не обязан был. Анализ – дело специалиста, учёного.

Другое дело, что политик, исходящий из интересов народа, обязан после ознакомления с данными учёных, сделать из них верный практический вывод.

Учёный Немчинов на основании анализа сельскохозяйственной статистики пришёл к определенному выводу, а политик Сталин, ознакомившись с доводами учёного Немчинова, понял, что вывод Немчинова верен.

Ранее Сталин надеялся на то, что можно снять остроту зерновой проблемы для государства простым улучшением хлебозаготовок. Немчинов методами статистики показал, что это – не выход.

После анализа Немчинова и других учёных-экономистов стало ясно, что у страны есть лишь два выхода – или возвращаться к помещикам и господству кулаков (чего середняк, естественно, не хотел), или в кратчайшие сроки преобразовать единоличное по преимуществу сельское хозяйство СССР в мощное, использующее технику и современную агрономию и селекцию, коллективизированное сельское хозяйство.

Последнего середняк тоже не хотел, хотя для него это было – в итоге – выгодно не только в социальном, но и в чисто экономическом смысле.

Увы, времени на постепенное «врастание середняка в социализм» уже не было. За десять лет России надо было – по известной формуле Сталина – пробежать расстояние в десятки лет, иначе Россию просто смяли бы.

Сама эта формула появилась чуть позже – в 1931 году, но суть её стала понятна уже к началу 30-х годов.

Вот и всё объяснение того, почему Советской власти и Сталину, начиная уже с 1929-30 годов, пришлось уже провести на селе «великий перелом».

При этом «перелом» был бы, скорее всего, не настолько болезненным, несмотря на социальную инерцию деревни и провокации кулачества, если бы не сознательные провокации руководящих троцкистов и «правых» «на местах».

А таких на рубеже 20-х–30-х годов в СССР хватало.

Приведу показательный пример, взятый из речи Сталина на пленуме ЦК и ЦКК в апреле 1929 года…

В начале года Экономический Совет (ЭКОСО) при СНК РСФСР принял постановление, которое Сталин назвал антисоветским, и которое иначе и не назовёшь! В тот момент, когда партия усиленно наступала на кулаков и боролась за сплочение бедняцко-середняцких масс против кулачества, проценты сбыта сельскохозяйственных машин и орудий повышались для «верхушечных слоёв деревни» (то есть – для кулаков) до 20%, а для середняцких слоёв понижались до 30%.

И решение это санкционировал один из заместителей Председателя Совнаркома СССР Рыкова с ведома и согласия Рыкова.

ЦК, узнав, об этом, как сказал Сталин, «казусе», постановление ЭКОСО отменил, и возмущение Сталина было понятно. Это была не глупость, а «принципиальная» линия «правых». Раз-де середняк даёт – в отношении процента товарности – хлеба меньше, чем кулак, то и техники ему дадим меньше, чем кулаку…

В то, что середняки, объединённые в колхозы и снабжённые техникой, неизбежно повысят процент товарности, «правые» не верили.

Реально же они провоцировали крестьянскую массу против Советской власти во главе со Сталиным. Причём я привёл пример открытой провокации, а ведь скрытых и невскрытых провокаций было намного больше! И провоцировали не только «правые», но и «левые», и бывшие «белые», которых в органах управления было немало.

Ведь всё это надо понимать – иначе мы в той эпохе не разберёмся!

Вот Рыков – еще Председатель СНК СССР, как о случае якобы «ошибки» рассказывает на XV съезде о том, как в Фергане было начато строительство хлопчатобумажной фабрики при следующих условиях: в 4…5 километрах от железной дороги, в 17 верстах от питьевой воды, в 14 верстах от воды для производства и в таком месте, где отсутствовало жильё для работников. В результате такого выбора места один кубометр земляных работ вместо 4,5 рубля по смете обходился в 14 рублей.

Рыков иронизировал: «Как будто нарочно выбрали самое необитаемое и плохое место в нашем Союзе»…

А почему «как будто»?

Нет, всё было сделано с умом, но – умом вредителя.

Потом всё это кончилось, в том числе и для Рыкова, репрессиями 1937-38 годов.

Но Сталин ли был в том виновен?

***

Будет нелишним ещё раз сказать о сути троцкизма как наиболее вредоносного антипартийного и антисталинского течения в СССР.

За полмесяца до XV съезда – 17 ноября 1927 года, в возрасте 44 лет покончил самоубийством истовый и неистовый троцкист Адольф Иоффе, который был принят в РСДРП(б) в августе 1917 года вместе с Троцким в составе группы «межрайонцев».

Иоффе подвизался в дипломатической сфере на ответственных постах, в 1925 году был полпредом в Австрии, потом заболел, и одной из причин самоубийства выставляют его якобы протест против того, что Сталин-де отказал ему в выезде за рубеж для лечения, мотивируя отказ дороговизной такой затеи.

Однако Иоффе оставил предсмертное письмо, адресованное своему кумиру (который был, к слову, лишь на 4 года старше Иоффе), где писал: «Я не сомневаюсь, что моя смерть является протестом борца, убеждённого в правильности пути, который избрали Вы, Лев Давидович».

Как видим, болезнь Иоффе если и послужила, как говорится, отягчающим обстоятельством, решающей причиной самоубийства не была.

Любопытный факт… Иоффе хоронили 19 ноября 1927 года на Новодевичьем кладбище, и именно эти многолюдные похороны стали последним публичным выступлением оппозиции (если не считать речей на XV съезде).

Но ещё любопытнее другое. Длинную процессию возглавлял Троцкий, который держал с одной стороны под руку Раковского, а с другой – вдову Иоффе. Обычно в центре идёт вдова, а уж её под руки держат ближайшие родственники или близкие. Но Лев Давидович даже тут не мог не занять позицию в центре.

Эта эгоцентричность вождя троцкистов очень характерна для троцкизма вообще. Собственные теории и воззрения для классического троцкиста всегда были важнее реальности. И это ярко проявилось в предсмертном письме Иоффе, который писал Троцкому:

«Более тридцати лет прошло с тех пор, как я утвердился в мысли, что человеческая жизнь имеет смысл только в той мере, в какой она отдана на службу бесконечности – а для нас человечество – это бесконечность. Труд ради ограниченной цели – ибо любая другая цель ограничена – лишён смысла».

Если вдуматься, то можно понять, что это – очень страшненькая «философия», потому что это, по сути, человеконенавистническая концепция бытия, отдающая приоритет не человеку, а химере!

Троцкизм и был всегда опасной химерой для тех, кто уверовал в троцкизм искренне. При этом верхушка советского троцкизма ко второй половине 30-х годов уже не отличалась «души прекрасными порывами», зато со свойственной вождям троцкизма самовлюблённостью и самонадеянностью жаждала взять у «этого Сталина» реванш любой ценой – вплоть до союзов с Западом, вплоть до заговоров с целью убийства Сталина…

Успешным любое силовое выступление любой оппозиции быть не могло. Но обрушить Советский Союз могло, особенно в условиях возможной близкой интервенции.

Иоффе очень точно и откровенно – как-никак, он писал это перед смертью – обнаружил патологическое, болезненное и высокомерное презрение троцкизма к такой «ограниченной цели» как построение социализма в России.

Реального строя в конкретной стране…

Троцкиста устраивала лишь бесконечность, но для конечного человека бесконечность тождественна, вообще-то, смерти. И если Иоффе так безответственно отнёсся к собственной жизни, можно ли было ожидать от него, что он будет испытывать чувство ответственности за жизнь Державы?

Нет, конечно!

Поэтому борьбу Сталина против Троцкого и оппозиции можно рассматривать – уже не в узко политическом, а в философском смысле – как борьбу живой жизни против абстрактной мертвечины.

Гёте сказал: «Суха теория, мой друг, а древо жизни пышно зеленеет». Троцкистский взгляд на политику, на Россию, на мир был изначально мертворождённым, надуманным, манерным, вычурным и искусственным, как всё неживое.

Сталинский же взгляд и, что ещё важнее – сталинские действия, были просты, ясны, обращены к реальности и полны волнующих социальных перспектив, то есть – полны надежды и жизни.

Троцкизм был многообразен – он мог проявиться в таких сферах общественной жизни, которые были формально далеки от политики. Но все, на первый взгляд, умозрительные «заскоки» 30-х годов можно было даже без расследований ОГПУ или НКВД относить к прямой деятельности троцкистов или считать опосредованной их провокацией…

Всё нездоровое, что могло вызвать негативную общественную реакцию у здоровой части общества так или иначе предлагалось или поощрялось именно троцкистами уже потому, что им было необходимо оттолкнуть от Сталина как можно больше нормальных русских людей, вызвать у них неприятие Сталина как главы государства.

Например, сегодня практически неизвестно, что в самом начале 30-х годов силами ряда «языковедов» по отношению к русскому языку – якобы в целях «приближения письменной речи к устной» – была подготовлена крупнейшая диверсия.

26 июня 1931 года Всесоюзное орфографическое совещание (а это «епархия» Наркомпроса РСФСР) одобрило проект реформы, по которой в русском алфавите должны были быть упразднены буквы «э», «и» (вместо неё вводилась «i»), «й», твёрдый и мягкий знаки…

Вместо» этаж», «электричество», «пятьдесят» предлагалось писать «етаж», «електрiчество», «пятдесят» и т.д.

И это не всё! Предлагаемая «языковедами» «реформа» вводила букву «j», зато резко ограничивала употребление букв «я», «е», «ю».

Вместо «яблоко» предлагалось писать «jаблоко», вместо «юг» «jуг»…

Вместо «огурцы» – «огурцi», вместо «цыган» – «цiган», вместо «революция» – «революцija»…

Ликвидировалось удвоение согласных: вместо «касса» – «каса». Зато вводился свободный перенос слов и ещё ряд подобных же «нововведений», открыто издевающихся над всеми нормами русского правописания.

Вот уж «революцija», так «революцija»…

После Октябрьской революции реформа правописания была разумной и назревшей. Отменялись буквы «?» («ять» – фонетический двойник буквы «е»), «i» (фонетический двойник буквы «и»), устаревшая буква «?» («фита»), а также постановка твёрдого знака в конце слов, оканчивающихся на согласную. Всё это освобождало правописание от утомительных архаизмов и действительно естественным образом приближало письменную речь к устной.

Теперь же…

Зачем всё это затевалось?

Сомнений нет – для провоцирования самого широкого общественного недовольства!

А кем всё это затевалось?

Надо ли сомневаться, что, при всей дурости затеи, затевалось это далеко не дураками?..

К счастью, «революцiонная» «диверсijа» не состоялась… В начале июля 1931 года было принято Постановление Политбюро ЦК ВКП(б), подписанное Сталиным, где пунктом первым шло:

«1) Воспретить всякую “реформу” и “дискуссию” о “реформе” русского алфавита…»

Это была защита русского языка большевиком Сталиным.

Но в Постановлении был и второй пункт:

«2) Возложить на НКПрос РСФСР т. Бубнова ответственность за исполнение этого постановления».

И вот тут давайте поразмыслим…

«Реформы» и «дискуссии» вокруг алфавита и правописания никак не могли пройти мимо наркома просвещения РСФСР Андрея Бубнова – того самого, члена дооктябрьского Политбюро, «старого члена ленинской гвардии» и т.д. Быть здесь полностью в курсе дела являлось прямой служебной обязанностью Бубнова.

Но разве не являлось такой же служебной (не говоря о гражданской и партийной стороне дела) обязанностью человека, возглавлявшего государственную работу по просвещению и образованию народа, немедленно, жёстко, вплоть до «растрела огурцjамi», простой директивой Наркомпроса запретить любые подобные поползновения, а инициаторов их немедленно уволить по полному служебному несоответствию без права занимать любые должности в сфере образования – даже должность школьного дворника!

А НКПрос Бубнов бестрепетно довёл дело до передачи «предложениjа» на рассмотрение коллегии наркомата и даже – Совнаркома!

Лишь вмешательство Сталина всю эту затею сорвало в зародыше – как только он прочёл в «Вечерней Москве» за 26 июня 1931 года информацию о предлагаемой «реформе».

За всем ведь не усмотришь… Но когда «вопрос» стал известен большевику Сталину, ему хватило недели, чтобы закрыть «вопрос» если не навсегда (сейчас «реформаторы» оживляются вновь), то очень, очень надолго – на все годы Советской власти.

Зато Бубнов, бывший и «левым коммунистом», и троцкистом, а потом якобы «перевоспитавшийся», все эти бредни долгое время поощрял, как поощрял он и педологию, уродующую детские души.

Так за дело был арестован и затем расстрелян (а не «растрелян») Бубнов позднее?

И Бубнов был лишь одной из верхушечных фигур, провоцировавших, под видом «реформ», антиобщественные троцкистские тенденции и явления в жизни СССР конца 20-х–начала 30-х годов.

А был ведь, хотя и не очень массовый, но и не очень малочисленный, слой «низовых» троцкистов…

И эти были настроены против Сталина даже более злобно и решительно, чем «лидеры».

В ГОДЫ ВЕЛИКОЙ ВОЙНЫ

Сталин в Великой Отечественной войне – это, пожалуй, самая недискуссионная (хотя для многих всё ещё, увы, дискуссионная) линия в теме Сталина…

Даже автор «академически» клеветнической книги о Сталине, современный гейдельбергский профессор Хайнц-Дитрих Лёве … признаёт: «К числу исторических заслуг сталинизма и лично Сталина относится то, что большевистская система почти в одиночку сумела сокрушить гитлеровскую Германию».

Такое признание, такая оценка из уст откровенного либерала худшего толка, записного антикоммуниста, заказного антисоветчика и антисталиниста, дорогого стоят! Поэтому на теме «Сталин и война» я могу долго не задерживаться, а начну с конца – с того, что по итогам войны можно уверенно утверждать, что Сталин – безусловный и очевидный полководец №1 во всей мировой истории!

Это так уже потому, что Сталин стоял во главе победоносной страны и её Вооружённых Сил, одержавших победу в беспрецедентно масштабной войне, и близко не сравнимой даже с Первой мировой войной.

Мы знаем в новой истории мира, пожалуй, лишь шесть случаев, когда огромной войной реально руководили непосредственно верховные вожди нации. Это – если перечислять в хронологическом порядке – Пётр Великий и Карл XII, Фридрих II, Наполеон Бонапарт, Николай II, Гитлер и Сталин.

При этом первой крупной войной, которая в системном смысле может быть отнесена к тому же типу войн, что и мировые войны ХХ века, была, вне сомнений, Северная война Петра. Она длилась более 20 лет, велась на огромных пространствах с задействованием крупных подвижных масс войск, с необходимостью серьёзных усилий по организации тыла, коммуникаций, средств обороны и т.д.

В такой войне верховный вождь-полководец обязан мыслить как стратег не только в части непосредственно военных действий. Он должен быть организатором и двигателем всех военных усилий государства и общества – от работы промышленности до идеологического обеспечения войны.

Пётр Великий со своей задачей справился не сразу, но в итоге справился блестяще. Карл безнадёжно провалился.

Фридрих II вёл войны хотя и успешно, спору нет, и звание «Великий» получил не зря, однако войны Пруссии были, всё же, локальными. Да и спас пруссаков после их поражения от русских под Кунерсдорфом обожатель Фридриха – недолговечный российский император Пётр III.

Наполеон начал блестяще, но в итоге задачу тоже провалил.

Николай II был органически бесцветен, поэтому и начал за упокой, и закончил тем же…

О Гитлере много говорить не приходится, в том числе и потому, что победителем Гитлера был именно Сталин.

Воплощение исторической необходимости, Сталин, тем не менее, был для России не «бичом Божьим», а великим и человечным Вождём

Воплощение исторической необходимости, Сталин, тем не менее, был для России не «бичом Божьим», а великим и человечным Вождём

Итого положительный баланс полководцев-вождей имеет в мире лишь Россия.

Пётр и Сталин!

А первым из двух оказывается второй – Генеральный секретарь ЦК ВКП(б), Председатель Государственного Комитета Обороны, Верховный Главнокомандующий, Народный Комиссар Обороны СССР, Генералиссимус Советского Союза...

Уровень, масштаб, характер и разнообразие проблем, которые необходимо было решать Сталину, и которые он решал и решил, были несопоставимы ни с чем ни в одной сфере человеческой деятельности ни до, ни после войны.

Так кто полководец №1 мировой истории?

Но если так, почему война началась так, как она началась?

А как, к слову, она началась?

Ведь началась война – я имею в виду прямую войну, с разрывами бомб и снарядов, для разных людей и на разных участках фронта очень по-разному…

Кто-то встретил войну в кальсонах, а кто-то – и в окопах…

Почему вышло так, если – по версии хрущёвцев и ельциноидов – должны были спать все?

Кто-то с первых часов войны воевал не только стойко, но и умело, а кто-то панически бежал и не освоил науку побеждать даже к середине второго года войны.

Чья вина в последнем?

Ну, для нынешних либералов вне сомнений, что в кальсонах бежали и сдавались в плен исключительно по вине Сталина…

А кому же в заслугу надо поставить тех, кто воевал стойко, умело и воевал с первых же секунд войны, сразу же ставшей Великой Отечественной?

И, кстати, кому в заслугу надо поставить то, что все – и воевавшие стойко, и воевавшие плохо, к 22 июня 1941 года имели в своём распоряжении отнюдь не дубьё, а вполне современную массу вооружений?

Только новейших танков Т-34 армия получила более полутора тысяч единиц, а к ним – более десяти тысяч других танков, не один десяток тысяч единиц артиллерии, тысячи самолётов…

Кто дал это армии?

Верный ответ один – дала страна, дал народ.

А кто организовывал усилия народа?

И не единовременные усилия, а многолетние, потому что ни танковой промышленности, ни танка за пару недель не создашь…

Кто руководил всем этим – созданием чёрной и цветной металлургии, машино-, станко- и приборостроения, химической и прочей промышленности?

Кто, собственно, повёл Россию по пути к крупной и развитой индустрии, и повёл – через все сомнения и помехи – форсированным маршем?

Не проглотив язык и не засунув совесть в карман, ответ на эти вопросы надо давать ведь единственный, не так ли?

И ответ этот: «Сталин».

А когда война началась?

Я имею в виду – началась для Сталина…

Если кто-то уверен, что она началась для него – как осознание свершившегося факта – в пятом часу утра 22 июня 1941 года, то такая уверенность глубоко ошибочна, уверяю всех!

По сути, неизбежность войны – неизбежность не стратегическая (в этом смысле война как раз не была, на мой взгляд, неизбежной), а неизбежность в реальном масштабе времени, в течение ближайших дней – была осознана Сталиным не позднее чем за три дня до начала войны.

В своих прошлых книгах я не раз подчёркивал, что три ключевых предвоенных факта замалчивались десятилетиями и им не дана на «академическом» уровне должная оценка по сей день.

Вот эти факты:

1. Предложение Сталина Гитлеру за несколько дней до войны срочно направить Молотова в Берлин для консультаций.

2. Инспекционный полёт полковника Захарова вдоль советско-германской границы за несколько дней до войны.

3. Вывод управления Западного и Киевского Особых военных округов на полевые фронтовые командные пункты с 19 июня 1941 года, то есть – за три дня до войны…

Все три события не могли произойти без прямой инициативы Сталина и только Сталина!

Первый и третий факты в особых комментариях не нуждаются, второй я подробно анализировал не раз ранее (например, в книге «Берия – лучший менеджер ХХ века»), и сейчас остановлюсь на нём кратко.

Не позднее 18 июня 1941 года боевой, имевший опыт боёв в Испании и в Китае, командир 43-й истребительной авиационной дивизии ЗапОВО полковник Захаров получил от командующего ВВС округа генерала Копца (через неделю он застрелится, а может – и будет застрелен) задание немедленно пролететь на самолёте У-2 вдоль государственной границы по 400-километровому маршруту до Белостока.

При этом Захаров, взявший штурманом в полёт штурмана дивизии майора Румянцева, должен был периодически сажать самолёт «на любой подходящей площадке», и каждый раз в самолёту молча подходил пограничник, без вопросов принимал оперативный отчёт, который Захаров писал на крыле, и так же, молча козырнув, удалялся…

Организовать получение и немедленный съём информации в таком режиме мог только нарком внутренних дел Берия и только по прямому указанию Сталина, снёсшемуся перед этим с военными.

Так что не позднее чем к исходу дня 18 июня Сталин точно знал, что война начнётся со дня на день, и уже 19 июня начался вывод управления двух Особых округов (и не только их, к слову) на фронтовые КП.

Но почему не были выведены на полевые позиции войска?

Не знаю, и это – вопросы к профессиональным военным историкам, жующим, пардон, сопли уже десятки лет то под «цк-кпссным», то под ельциноидным «гарниром» с маршалитетно-генералитетной «приправой».

Я пишу не исследование о том, кто прошляпил начало войны (хотя руки чешутся сделать это давно), и поэтому скажу лишь одно…

Чем внимательнее я всматриваюсь в тот период, тем больше у меня создаётся впечатление, что основной причиной катастроф 1941 года (в котором даже в первые дни войны были, между прочим, и победы) является неизжитая «отрыжка» ряда антигосударственных и антисталинских заговоров.

Причём – не только недобитого и недовскрытого заговора Тухачевского…

Вот Арсен Мартиросян в своих капитальных трудах прямо указывает перстом на конкретных виновников, но я не склонен пока к подобным, совсем уж грустным, обвинениям – слишком многое стоит под вопросом. И ясно для меня пока одно: начало войны было кем-то прошляплено, кем-то – сознательно сорвано, но непосредственной вины Сталина в этом нет. О личной ответственности (не вине!) Сталина можно говорить лишь в рамках принципа ответственности без вины.

Однако не забудем, что при таком подходе единоначальник не только ответственен за все просчёты всех во вверенном ему деле, но и в первую голову должен быть признан источником и организатором всех успехов этого дела!

На Сталина же десятилетиями валят чужие грехи, напрочь отказывая ему в его собственных великих заслугах!

…Можно последовательно разобрать всю историю войны, обнаруживая, что Сталин действовал в ней совсем не так ошибочно, как это представляют, и даже действовал чаще наоборот – безошибочно.

Сталин был не просто формально Верховным Главнокомандующим – и царь Николай им считался… Сталин был компетентным и адекватным верховным вождём России во время самой тяжёлой и масштабной её войны.

А… сталинская школа полководческого искусства – несомненный факт общей и военной мировой истории!

Причём суть этой школы даже не в разработке тех или иных методов стратегических операций и т.д., а в том принципе, который Сталин, как творческий марксист, внедрил и в военное дело: «Военная наука – не догма, а руководство к действию, а военная стратегия – творческое, постоянно развивающееся учение»…

Вершиной военного искусства и планирования Сталина, причём планирования не только фронтовых операций, но и системного комплекса тылового, народнохозяйственного обеспечения этих операций, стали некогда знаменитые, а нынче забытые, замолчанные десять сталинских ударов.

«Десять сталинских ударов» – это непрерывная серия нередко параллельных стратегических наступательных операций одного лишь 1944 года… В своё время была издана книга, которая так прямо и называлась, и хотя это строго документальный труд, он читается как величественная поэма!

Сталин лично написал или внимательно отредактировал многие из Приказов Ставки Верховного Главнокомандования, и прежде всего таких, которые обобщали фронтовой опыт и на этом основании определяли боевые принципы руководства войсками и организации боевых действий разных видов и родов войск.

Особенно велик, как я понимаю, личный вклад Сталина в разработку идеи и принципов артиллерийского наступления – «фирменного» «ноу-хау» Красной Армии во Второй мировой войне.

Всё это можно показать, но я ведь пишу книгу не о войне, а о Сталине, а война в жизни Сталина хотя и стала высшим испытанием, не была основным событием в его жизни.

Основными были Большой Ферганский канал, горящие глаза детишек в Артеке, Магнитка, Турксиб, Днепрогэс, фильм «Чапаев», объятия Чкалова, совхоз «Гигант», первый советский (он же и первый русский!) подшипник, московское метро и московские «высотки», а в целом – ставшая одной сплошной стройкой страна…

***

Нельзя понять крупную историческую личность, не обладая чувством историзма, во-первых, и хорошим знанием его времени, во-вторых.

Под чувством историзма я понимаю умение и способность посмотреть на события глазами современника той эпохи, которую историк описывает и анализирует. Юная девушка XXI-го века, восхищённо наблюдающая за натуралистическим процессом казни, безусловно должна быть отнесена к натурам развращённым и бездушным.

А юная девушка XVI-го, скажем, века, увлечённая повешением или четвертованием на Гревской площади Парижа?..

Для неё-то это было всего лишь вполне привычным зрелищем, и присутствие на нём не лишало её нормального восприятия других явлений жизни тогдашнего общества.

Или – лишение человеческого существа жизни… Это – тяжелейшее испытание для любого нормального человека.

Но вот дважды Герой Советского Союза, командир партизанского соединения и секретарь подпольного обкома Фёдоров-Черниговский приводит в своей книге «Подпольный обком действует» удивительный диалог, обнаруженный им в дневнике погибшего командира роты агронома Громенко.

Эти строки стоят того, чтобы читатель познакомился с ними:

«Февраль 1. Был разговор с командиром второй роты Балабаем (директор сельской школы, историк, – С.К.). Мы с ним дружим. Стоящий человек. Не погасила в нём война ничего человеческого. У него кинжал есть длиной побольше полуметра. Я видел, как этим кинжалом Александр Петрович протыкал фашистов насквозь, бил, как свиней. Спрашиваю: “Как ты считаешь, Александр Петрович, портит тебя война, ожесточает характер? Ведь раньше ты никогда не убивал людей”. Улыбается. Улыбка у него добрая. Ответил так: “Я человека и сейчас не могу убить. Ты понимаешь?” Я попросил объяснить. Он подумал и прибавил: “Предположим, я окажусь в большой нужде. Бандитом и убийцей всё равно не смогу стать. Или поссорюсь с товарищем, я ведь не кинусь на него с ножом, женщину из ревности тоже не убью, ребёнка не обижу”. Я продолжаю спрашивать: “В таком случае какое влияние оказала на тебя война, переменился у тебя характер?” – “Что за вопрос, конечно…” Разговор не кончили, его вызвали. Я потом думал сам, что в нас переменилось…»

Убивающий человек, не способный стать убийцей! Парадокс? В том-то и дело, что – нет. Напротив, это – высшая логика человечности и высший тип гуманизма – деятельный гуманизм.

Это ведь и есть то, что можно понять или оказавшись на месте Громенко и его товарищей – месте оскорблённых за свою Родину и свой народ народных мстителей, или…

Или – верно представив себя на их месте!

Сталин и Громенко не только жили в одно и то же историческое время. Они были – каждый на своём уровне и месте – творцами, создателями эпохи! Они не только чувствовали, но и действовали одинаково – каждый на своём месте.

Эта эпоха была названа именем Сталина, но создавалась она Сталиным вместе с Громенко и миллионами других сознательных строителей нового общества, воспитанных Сталиным…

Потому они и шли в бой не только за Родину, но и за Сталина!

Историк, не обладающий способностью понять всё это профессионально, более чем регистратором фактов стать не может.

***

Предъявлять Сталину претензии за последующую деградацию СССР так же глупо и анти-исторично, как пенять Петру Великому за то, что он так много сил положил на отвоевание у шведов Прибалтики, а она в итоге оказалась утраченной, или винить Екатерину Великую в том, что она боролась за Таврию и Крым, а эта борьба в свете реалий XXI века выглядит бесцельной.

Пётр, включив в русские пределы берега Балтики на широкой полосе, сделал великое дело (между прочим, не только для русских, поскольку нейтрализовал этим, во многом, германизацию, шведизацию и ополячивание прибалтов)…

Вина ли Петра в том, что сегодня в Прибалтике хозяйничает НАТО?

Не на пустом месте планировала перспективы России и Екатерина, благословив светлейшего князя Потёмкина на походы, принесшие ему почётную приставку к фамилии «Таврический», а генерал-аншефу князю Василью Михайлычу Долгорукову – почётную приставку «Крымский».

Вина ли Екатерины в том, что сегодня над Крымом пролегает натовский воздушный «коридор» в Афганистан и т.д.?

Так в чём тогда виновен Сталин?

В том, что надеялся на историческое благоразумие и достоинство народов СССР и не только надеялся, но и, по мере сил и отпущенного ему времени, воспитывал народы СССР в этом духе, да не воспитал?

А что сами-то народы, не укрепившие и не сохранившие СССР Сталина – не без вины?

А их просвещённая часть?

Тьфу!

В начале книги я писал о «фундаментах» Истории, скажу о том же и под конец...

Исторические результаты деятельности Сталина и народов СССР под руководством Сталина (а чьим же ещё?) за тридцать лет – с 1923 по 1953 годы, оказались непревзойдённо первоклассными во всех сферах жизни общества – политической, социальной, экономической, военной, культурной, научной…

Новое геополитическое положение России, вставшей во главе мирового лагеря социализма, создавало захватывающие перспективы и делало возможным реальное преобразование мира в мир, добрый и внимательный к Человеку, а не к Обладателю Крупного Банковского Счёта…

К 1953 году так или иначе – кто более, кто – менее, искренно, но смотрел в Берлине, Варшаве, Будапеште, Бухаресте, Софии, Праге, Пекине на сталинский Кремль как на естественного лидера и гаранта тех социальных процессов, которые совершенствовали мир.

Так же смотрели на СССР и во многих других столичных и нестоличных городах, и не только в городах, мира.

Политическая система СССР, определяемая сталинской Конституцией, содержала в себе несомненный потенциал развития, и если бы не убийство Сталина, быстро трансформировалась бы в реально советскую, с верховенством уже не партийных, а советских органов.

Всё более значимыми и вдохновляющими становились социальные приоритеты экономики, а у самой экономики, восстановленной народом после войны, имелась надёжная материальная, интеллектуальная и кадровая база. До войны по инициативе Горького издавался журнал «СССР на стройке». После войны впору было его возобновлять под названием «СССР – стройка!»

Не перегружая внимание читателя массой хорошо известных даже сегодня фактов, напомню одно: под конец жизни Сталина материальная база массового жилищного строительства в СССР уже была создана и её лишь использовали – и то бездарно и куце – хрущёвцы…

А надо ли много говорить о ядерной, авиационной и начинающейся ракетной мощи СССР Сталина?

О пытливой, раскованной и дерзающей сталинской фундаментальной и прикладной науке?

О чертовски талантливых и настырных в стремлении к новому советских инженерах, ставших тоже блестящим достижением сталинской эпохи?

И пусть кто-то попробует отрицать культурные достижения СССР Сталина! Без них оказалась невозможной культурная жизнь даже нынешней антисталинской «Россиянии», то и дело обращающейся к сталинскому кино, к театру и музыке того времени…

***

При любых выдающихся личных способностях народный лидер не может быть создан небольшой группой – даже самой влиятельной. Народного лидера всегда, в конечном счёте, создаёт народ.

Как уж «пиарили» официальные «пиарщики», скажем, императора Николая II до 1917 года или Троцкого после 1917 года, но лидерами народа они не стали. Даже Троцкий быстро сошёл «на нет».

Как уж «пиарили» разного рода аджубеи и вся советская печать Хрущёва, затем – Брежнева, Горбачёва, а антисоветская печать и телевидение – того же Ельцина

Ну и что?

Где лидеры-то?

Где народные к ним любовь, уважение и – главное, доверие?

Ась?

Нет, вождя, народного лидера создаёт только народ!

Порой, конечно, народ можно на время обмануть, и народная масса на какое-то время доверится не вождю, а политическому барану-провокатору. Классический пример из мировой истории здесь – Борис Ельцин. Его при мощном влиянии «пиарщиков», конечно – создал народ, на, как-никак, прямых выборах.

И на выборах не под дулами автоматов…

То есть, даже якобы лидера – «лидера на час», тоже создаёт народ.

Однако не только народ создаёт лидера (даже – «лидера» в кавычках), но и лидер создаёт народ, а точнее – так или иначе накладывает на народную массу отпечаток своей личности, своего видения жизни.

Если жизненные цели и личность лидера мелки, низменные и грязны, то со временем марается в грязи, мельчает и глупеет вместе с «лидером» и сам народ, оказываясь не способным на умную, достойную людей жизнь.

А если жизненные цели и личность лидера масштабны, человечны и чисты, то и народ быстро обретает великие созидательные цели, оказывается способным на великие дела, на удивительные свершения, и – что самое удивительное и радостное – совершает их, совершает в поразительно короткие исторические сроки!

Именно так вышло со Сталиным…

Подумать только! Я написал ещё одну не тонкую книгу о Сталине, не использовав ни строчки из моих предыдущих и тоже не тонких книг о нём. Написал на совершенно новом материале. А можно было бы написать и ещё одну книгу, и ещё…

И каждую – тоже по ранее неиспользованным материалам, на не затронутые ранее темы…

Сталин воистину неисчерпаем!

Возьмем мировую руководящую «Большую Тройку» времён Второй мировой войны…

Рузвельт, Сталин, Черчилль

Всего Черчилля –с его личной и политической биографией, с его мыслями и делами, можно втиснуть в пусть и толстый, но один том.

И для Рузвельта – того, что из «Большой Тройки», Франклина Делано – тоже за глаза хватит одного тома.

Не говоря уже о дяде «ФДР» – тоже президенте США Теодоре Рузвельте…

Хватит тома на де Голля…

И на Бисмарка

И на Генри Форда…

И на Махатму Ганди

И на Мао Цзедуна…

И даже великого Наполеона и нашего Петра Великого вполне можно вместить в два-три капитальных тома.

Ленин?..

Безусловно, Ленин для Сталина – Учитель. Сталин не только заявлял, что он – лишь ученик Ленина, но и ощущал себя им всю свою жизнь. Но верно сказано: «Учитель, воспитай ученика, чтоб было у кого учиться». Ленин мог бы многому научиться у того Сталина, которым Сталин стал уже через несколько лет после смерти Ленина.

Ленин – это великий замысел, великая мечта, а Сталин – их достойное исполнение.

Вот почему даже Ленина можно уместить – с квинтэссенцией его идей, дел, свершений, со всем тем, что успел сделать Ленин, томов в десять.

А на Сталина – революционера, политика, государственного деятеля, организатора науки и промышленности, вдумчивого единомышленника талантливых конструкторов, технократа, идеолога, деятеля культуры, глубокого философа, мыслителя, полководца и военного теоретика, учёного, системного аналитика, системного менеджера и, наконец – социального реформатора, создателя великой державы, не хватит и десятка толстенных томов…

Да что десятка!

Двух, и то будет не в избытке!

***

ЧЕМУ БЫЛА ПОСВЯЩЕНА ЖИЗНЬ СТАЛИНА?

Борьбе за освобождение рабочего класса?

Несомненно – да, но – не только…

Сталин отнюдь не очаровывался людьми труда лишь оттого, что это люди труда. В апреле 1930 года он писал в одном из писем: «Среди рабочих бывают всякие люди, и хорошие, и дурные. Я знаю старых рабочих, …которые и до сих пор не могут освободиться от тоски по старым хозяевам – капиталистам. Да, …всякие бывают на свете рабочие…»

Так, может, для Сталина было главным создание могучей державы? Вот ведь как часто СССР Сталина называют империей, и глупцы видят его главную заслугу в этом? Глупцы потому, что у Сталина «имперские» амбиции и в мыслях не ночевали – это видно уже из той последней его публичной речи, которую он произнёс при закрытии XIX съезда КПСС. Будущий разумный мир виделся Сталину не как мир с господством ССР, а как мир братского мирового социализма…

Я уже говорил, что жизненный путь Сталина на первых его этапах можно определить как путь к Делу, а позднее – как делание этого Дела.

Но во имя чего он его делал?

Сегодня у меня, как мне представляется, неплохо понявшего Сталина, есть на такой вопрос один определяющий ответ.

Сталин жил, боролся и работал во имя раскрытия в человеке и в образуемом людьми обществе всего того, что превращает человека в Человека, общество – в свободную ассоциацию всесторонне развитых личностей, а планету – в тот Сад Земной, о котором было сказано задолго до Сталина – в главе 26-й первой книге Бытия: «Человек создан, чтобы возделывать и хранить сад земной».

Но Сталин, как творческий марксист и великий социальный зодчий, стремился к ещё большему! Он понимал, что Человек создан не только для того, чтобы возделывать и хранить, но и для того, чтобы преобразовывать жизнь – всё более и более раскрывая в ней Человека.

Искажение исторического облика Сталина происходит не только за счёт прямой лжи или выдёргивания фактов из их исторического контекста. В системе лжи о Сталине важное место занимают также умалчивания. И, на мой взгляд, есть ряд таких ключевых антиисторических умалчиваний при недобросовестном освещении деятельности Сталина, которые сразу разоблачают тех, кто эти умалчивания допускает, как злостных фальсификаторов истории.

Я перечислю те факты и сведения, без упоминания и исследования которых не имеет права обойтись ни один, пишущий о Сталине, если он претендует на объективность, а потом кое-что прокомментирую.

Итак, всегда надо помнить о том, что:

1) уже в первых своих статьях в газете «Брдзола» молодой Сталин заявил о себе, как о творческом марксисте, видение которым развития революционного движения в России было полностью большевистским ещё до появления понятия «большевизм»;

2) из всех крупнейших лидеров большевизма дооктябрьская деятельность лишь Сталина (и ещё – Свердлова) проходила на территории России, и только туруханская ссылка Сталина через год после того, как он был поставлен Лениным во главе Русского бюро ЦК, не позволила полностью развернуться политическому таланту Сталина уже в последние годы перед революцией;

3) с весны 1917 года до самых последних дней активной политической жизни Ленина именно Сталин был второй после Ленина ключевой фигурой всех событий, включая подготовку Октябрьского восстания, организацию новой государственности, гражданскую войну и важнейшие политические моменты в начальной истории РКП(б)-ВКП(б), РСФСР и СССР;

4) отношения Ленина и Сталина нельзя понять без знания того, что именно на конспиративной квартире Сталина Ленин укрылся летом 1917 года от возможного ареста агентами Временного правительства;

5) только Сталин был против глубокого вторжения в Польшу и «похода на Варшаву» в 1920 году и публично заявлял об этом за два месяца, а потом за месяц до катастрофы на Висле;

6) из всех высших партийно-государственных деятелей СССР, упомянутых Лениным в своем «Политическом завещании», только Сталину Ленин не предъявил политических обвинений;

7) уровень коллегиальности руководства при Сталине был наиболее высоким не только во всей советской, но и в мировой истории, потому что Сталин все серьёзные решения принимал только после длительных и содержательных коллективных обсуждений проблемы (при этом Сталин умел, во-первых, уникальным образом выслушивать людей, во-вторых, извлекать из услышанного рациональное зерно, и, в-третьих, блестяще сводить все мнения воедино для последующих практических выводов и действий);

8) сразу после войны и позднее только Сталин из всех мировых лидеров в реальном масштабе времени выступал за единую нейтральную Германию и предлагал такой вариант публично;

9) Сталин до последних дней жизни в полной мере сохранял ясность гениального ума и мудрую трезвость мысли.

Преступными являются также умалчивания:

– о влиянии записки профессора-статистика Немчинова на решение Сталина о форсировании коллективизации сельского хозяйства;

– о предложении Сталина Гитлеру накануне войны срочно направить Молотова в Берлин для консультаций;

– о сути и значении инспекционного полёта полковника Захарова вдоль советско-германской границы за несколько дней до войны;

– о письме зоотехника Холодова, полученном Сталиным осенью 1952 года, после чего была образована представительная комиссия по сельскому хозяйству с участием высших руководителей СССР, работу которой прервала смерть Сталина;

– о выдающемся характере последней работы Сталина «Об экономических проблемах социализма», являющейся, по сути, вершиной мирового социального анализа.

Но, пожалуй, наиболее злостным, подлым, антиисторичным и несправедливым оказывается умалчивание о том, что Сталин был на редкость гениальным человеком.

При этом он был не просто выдающимся гением – в конце концов тот же, например, Наполеон Бонапарт тоже бы на редкость гениален. Однако в гении Наполеона не присутствовал великой души гуманизм, а Сталин был гениальным социальным реформатором общества на принципах деятельного практического гуманизма.

«Сталин жил во имя людей»! – это не громкая фраза, а констатация несомненного исторического факта.

И как раз этот факт давно и злостно замалчивается.

Не историки, обязанностью которых является выявление исторической истины, а диакон В.Н. Пичужкин, рассматривая феномен Сталина с иной – не исторической, а нравственной точки зрения, определил историческую суть Сталина очень точно:

«Иосиф Сталин всю свою жизнь положил на то, чтобы лучше жилось страждущим и обременённым, то есть людям труда, рабочим и крестьянам. Он был выразителем их интересов. “Я Пастырь добрый, – говорил Иисус Христос. – Пастырь добрый полагает жизнь свою за овец” (Иоанн, 10, 11). То же самое мог сказать о себе Сталин. Он всеми силами стремился облегчить жизнь народа, вывести его из нищеты и обездоленности…»

И самым важным исторически реальным результатом Великой Октябрьской социалистической революции стало на десятилетия создание нового общества, сумевшего поднять Россию до уровня второй по своему материальному, и первой по своему культурному потенциалу державы мира. А личный вклад Сталина в этот выдающийся исторический результат оказался тоже выдающимся уже потому, что Сталин был уникально гениален.

Не пора ли понять… что Сталин, в отличие от, скажем, Черчилля, был великим синтетическим гением. И уже в силу этого он был способен гениально работать каждый день изо дня в день на протяжении всей своей государственной деятельности, чем и достигался выдающийся результат.

Обычно жизнь великого человека представляют в виде отдельных точек. Такого-то числа и там-то он подписал то-то, сделал то-то, встречался с тем-то… Но ведь на самом-то деле жизнь великого человека, как и вообще любого человека, представляет собой не набор точек, а непрерывную линию.

От рождения до смерти человек живёт каждую секунду и минуту. Так жил и Сталин, и каждая минута его жизни была минутой гениальной жизни!

Потому Сталин так много и успел сделать – он быстро, порой почти мгновенно, умел ухватывать и преобразовывать мысль в дело там, где другим требовались бы дни, недели, месяцы, а в чём-то не хватило бы и жизни.

Все люди работают так, как могут. Обычные люди каждый день работают обычно. А Сталин каждый день работал гениально.

Каждый день!

Да что там – день!

Каждый час, каждую, повторяю, минуту…

И так – не одно десятилетие, а около четырёх десятков лет, если считать только с 1917 года. Но ведь и до революции Сталин был уже гениален, и его гений уже получил хотя ещё и не полное, но мощное развитие.

И поскольку Сталин был многогранным, синтетическим гением, он видел самые разные проблемы – от философских и социальных до конструкторских оружейных, лучше и глубже многих частных профессионалов. Он мог мгновенно выявить суть вопроса. И это позволяло Сталину принимать верные решения – после обсуждения с профессионалами, конечно, – в самых разных сферах жизни и деятельности людей.

Он мог поддержать конструктора артиллерийской техники Грабина и танкиста Кошкина, он мог снять лишние башни с макета тяжёлого танка «КВ», делать абсолютно точные предложения по улучшению художественных фильмов, видеть новый облик Москвы, украшенной высотными зданиями…

Он умел принимать верные полководческие решения и блестяще проводить дипломатические переговоры, а при этом умел внимательно относиться к нуждам учёных и промышленников…

Он был гением, и не признавая это, историк отрицает историческую истину и отсекает её от общественного сознания.

А это для историка – профессиональное преступление!

***

С ЧЕГО БЫ НАЧАЛ СТАЛИН СЕЙЧАС?

Этот интересный и правомерный вопрос задавал мне в декабре 2009 года корреспондент газеты «Московский комсомолец», однако мой ответ, увы, не вошёл тогда в окончательный текст интервью.

Очевидно, от меня ожидали, что я буду говорить о жёстких мерах и т.д. А я сказал, что Сталин начал бы с того, с чего начинал всегда, когда сталкивался с кризисной ситуацией, – с изучения положения дел, со знакомства и совета с людьми, с подбора кадров.

А уж затем – с составления и обсуждения планов эффективного выхода из кризиса.

Конечно, сама жизнь потребовала бы от него жёстких мер – не расстрелов, но массовых замен руководства, национализации, введения общественной цензуры и т.д.

Однако сегодня, имея возможность прямого разговора со страной с телеэкрана, Сталин каждую свою меру предварял бы, во-первых, её публичным разъяснением. Он, собственно, так всегда и поступал, но – через печать, а телевидение дало бы ему и вовсе безграничные возможности!

Во-вторых же (и даже, скорее всего, не во-вторых, а во-первых) Сталин начал бы с прямого вопроса России – чего она хочет?

К чему её вести?

И форма такого вопроса была Сталину хорошо известна, как она была хорошо известна в сталинской школе любому старшекласснику, изучающему учебник «Конституция СССР» (хотел бы я посмотреть, кто рискнёт в «Россиянии» ввести в школьный курс дисциплину «Конституция РФ»).

Сталин все острые и наболевшие социальные вопросы вынес бы на Референдум. Тот, который впервые в истории России был предусмотрен Сталинской Конституцией 1936 года и о котором трактует даже нынешняя конституция РФ.

Как я уже говорил, Сталин жил, думая о раскрытии всех созидательных возможностей мира.

Сегодня уже мало кто из претендующих на «объективность» – социальные патологии я в расчёт не беру – отваживается назвать Сталина тираном.

Настаивающим же на якобы тиранстве Сталина достаточно напомнить, что он не просто декларировал, но постоянно проводил в жизнь как важнейшую государственную идею необходимость всестороннего и полноценного образования народа.

Если в СССР Сталина и были два развитых и несомненных культа, то это – культ детей и культ знаний. Именно Сталин подчёркивал – в «Экономических проблемах социализма» – важность комплексного политехнического образования для того, чтобы человек не был всю жизнь привязан к одной профессии, а получал такое базовое образование, которое обеспечивало бы ему свободу выбора.

Ни о чём таком ни один тиран в мировой истории не заботился и заботиться не мог – образованная народная масса тиранам противопоказана! Она для них смертельно опасна как в переносном, так и, порой, в самом прямом смысле слова.

Но многие люди, даже высоко ценящие и уважающие Сталина как политика и личность, почему-то считают, что Сталин был диктатором. И даже оправдывают это сложностью той исторической эпохи, в которой пришлось действовать Сталину.

Так-то так, эпоха была сложной, и её недаром назвали эпохой диктатуры пролетариата…

Но вот в чём штука-то… Лично Сталин при этом диктатором не был и даже склонностей таких никогда не имел!

В аннотации к объёмной книге Святослава Рыбаса «Сталин», изданной в серии «Жизнь замечательных людей» и выдержавшей три издания, сказано: «Сталина называют диктатором, что совершенно точно отражает природу его тотальной власти, но не объясняет масштаба личности и закономерностей его появления в российской истории…»

Нет ничего более далёкого от истины, чем подобные утверждения. На самом деле Сталин имел натуру принципиально, органически не приемлющую диктаторской манеры власти…

Вот Гитлер – да, это – классический диктатор. И его генералы жалуются, что они проиграли войну потому, что Гитлер их не слушал, игнорировал их мнение и всё делал по-своему.

А вот советские генералы хвалятся тем, что они выиграли войну, потому что Сталин их слушался, хотя и не сразу… Пока не слушался, мы отходили до Сталинграда, а как стал слушаться, так сразу дошли до Берлина…

Ну, какой же он тогда диктатор?

Шутки шутками, но это, простите, как раз тот случай, когда в шутке есть доля шутки.

Германия войну проиграла, конечно же, не потому, что Гитлер исключительно единолично, диктаторски руководил её военными действиями. В современной войне так не бывает.

Но методы военного руководства лично у Главнокомандующего Гитлера были диктаторскими, то есть нетерпимыми по отношению к самостоятельной точке зрения, отличающейся от мнения носителя высшей власти. Гитлер не мог не учитывать чужие мнения, но он был вынужден делать это. Чужое мнение его внутренне не интересовало, он не имел вкуса к мнению других.

Советский же Союз, со своей стороны, выиграл войну не потому, что Сталин то и дело поступал так, как ему советовали генералы – даже если они советовали верно (хотя ведь они, бывало, советовали и неверно).

Однако методы военного руководства лично у Верховного Главнокомандующего Сталина были коллегиальными, поощряющими обсуждение и свободные высказывания. В итоге решение Сталин принимал единолично, но ответственный и компетентный носитель высшей власти, Верховный Главнокомандующий просто не имеет права поступать иначе. На то он и единоначальник! Выработка же решения всегда была коллективной. Сталину было искренне интересно мнение других, он имел к тому вкус!

Недаром все, имевшие с ним дело деловым образом, в один голос вспоминают, что он в полной мере обладал редким умением слушать собеседников.

Причём Сталин строил так своё руководство не только во время войны и не только в военных делах. Обстоятельное коллективное обсуждение любой проблемы было органическим деловым стилем Сталина.

Что такое диктатор?

Сам обдумал, сам решил, вызвал исполнителей, отдал приказ, и – марш, вперёд!

Через море в Малую Азию – как Македонский…

Через Рубикон – как Цезарь…

Через Неман – как Наполеон…

Через советско-германский Пакт – как Гитлер.

А Сталин почти ежедневно по нескольку часов совещался со своими ближайшими соратниками и сотрудниками. Причём все вспоминают, что они спорили, говорили одно, другое…

А товарищ Сталин ходил по кабинету, курил трубку и слушал…

Часами!

И лишь потом кратко резюмировал – конкретно, по существу.

Гитлер же часами говорил сам.

ДЕНИ Дидро заявлял: «Для истины достаточный триумф, если её принимают немногие, но достойные. Быть угодной всем, не её удел»…

Так-то так, однако это верно лишь для научной истины, да и то – не во всех науках. Но вот уж какие истины не могут позволить себе роскошь быть понятыми лишь немногими – пусть и сто раз достойными, так это истины социальные.

Социальные истины должны быть поняты многими, и для открывателя и носителя социальных истин нетерпимо и мучительно такое положение дел, когда он не может довести свои открытия до самых широких масс.

Карл Маркс, один из наиболее великих открывателей социальных истин, сказал, что идеи становятся силой только тогда, когда овладевают массами.

Так что социальный реформатор не будет удовлетворён, если его истину примут лишь достойные. Для него этого совершенно недостаточно, ему надо, чтобы его поняли все, кому эти истины могут осветить жизнь и судьбу!

Наряду с Лениным Сталин был наиболее великим и масштабным и наиболее успешным социальным реформатором в мировой истории – более масштабным и успешным, чем, например, реформатор религии Мартин Лютер.

И именно поэтому Сталин не мог быть диктатором, и не был им. Он достаточно хорошо знал мировую историю, чтобы заблуждаться насчёт того, какую судьбу готовят себе диктаторы, даже движимые самыми благими намерениями. Один пример Джироламо Савонаролы мог бы стать предостережением для Сталина, если бы он был склонен эволюционировать к диктату в руководстве партией, государством и обществом.

Сталин по самой сути его натуры не мог стать диктатором. Но он не мог стать диктатором ещё и потому, что социальные истины нельзя накрепко вбить в головы людей. Социальные истины можно надёжно только внедрить в умы!

А это обеспечивается не диктатом, а убеждением.

Диктат и убеждение – вещи несовместные.

Власть Сталина, которую помянутый выше Святослав Рыбас абсолютно неверно оценил как «тотальную», в действительности была не тотальной (то есть, говоря по-русски, всеохватывающей и всеобъемлющей), а всесторонней.

Уж не знаю, сразу ли улавливается разница между всеохватывающей и всесторонней властью, поэтому обращусь к «Словарю русского языка» Ожегова, где «всеобъемлющий» определяется как «охватывающий, постигающий всё», а «всесторонний» как «распространяющийся на все стороны чего-нибудь, подробный».

Власть Сталина была всегда именно что подробной…

Он никогда ни сам с собой, ни с людьми не претендовал на постижение всего, но сама жизнь заставляла его принимать решения (а это и есть главная прерогатива власти), относящиеся почти ко всем сторонам жизни общества.

И все эти, самые разные и разнообразные вопросы он старался рассматривать не вообще, а подробно – во всех деталях!

Вот с 14 по 17 апреля 1940 года в ЦК ВКП(б) проводится Совещание начальствующего состава РККА по сбору опыта боевых действий против Финляндии, в котором активно участвует Сталин. Начальник управления снабжения Красной Армии Хрулёв докладывает о проблемах продовольственного снабжения войск. Приведу два момента обсуждения, взятые из стенограммы Совещания:

«ХРУЛЁВ. Особое внимание было обращено товарищем Сталиным на сухари. Когда я пришёл к товарищу Сталину, я видел, что этот вопрос, видимо, стоял, но наши руководители, очевидно, несерьёзно отнеслись к этому, сухарями не занимались.

СТАЛИН. Граф Кутузов занимался, а они нет (Смех)…»

И чуть ниже:

«ХРУЛЁВ. Относительно концентратов. Мы представили образцы концентратов, которые давала промышленность в качестве гражданского ассортимента. Товарищ Сталин указал, что… надо делать такие, которые не истощали бы страну, этого продукта должно быть в достаточном количестве.

СТАЛИН. Чтобы был в массовом количестве.

ХРУЛЁВ. У меня есть Ваша собственноручная записка “Без жестяной тары и в массовом порядке”. И вот, встал вопрос, сделать такие концентраты, которые можно было бы потреблять и в сухом виде. Товарищ Сталин указал, что этот концентрат нужно сделать из пшена. Тут надо отдать справедливость товарищу Микояну, …он хорошо знает эту промышленность, и…она активно взялась за это, и я думаю, что эти предприятия надо бы наградить.

СТАЛИН. Это правильно.

ХРУЛЁВ….Концентраты, которые давались раньше, они как делались? Обычно крупу обмывают и засушивают и прибавляют специи и жиры. Такую кашу надо долго варить. Они же сейчас берут пшённую крупу, …доводят до состояния настоящей каши и потом засушивают, и таким образом дают готовый продукт. Стоит его подогреть в кипятке и получается каша.

СТАЛИН. Я пробовал. В горячую воду положить и через 3 минуты распускается и получается каша, а в холодной воде через 10-12 минут – готовая каша с салом. Можно на две недели – на месяц заранее выдать…»

И это – диктатор?

Главе государства, «товарищу Сталину» взять солдатский концентрат и с часами в руках лично убедиться – из этого концентрата кашу сваришь…

Нет уж, воля ваша, но диктаторы так не поступают!

Много работавший со Сталиным Главный маршал авиации Голованов оставил интереснейшие и вполне честные воспоминания, которые я горячо рекомендую любому, желающему лучше понять Сталина.

Голованов писал:

«Ни один человек не сможет сказать, что он слышал от него такие слова как: я решил, я приказал, я предложил. Таких слов в его лексиконе не существовало. Однако каждому, кто соприкасался с Верховным, было хорошо известно, что без его ведома, без его согласия никто нигде никогда никаких операций не проводил…

Многое, очень многое исходило от самого Сталина. Обычно это начиналось со слов “Вот тут товарищи предлагают…” И дальше шло изложение сути дела…»

Из свидетельств, подобных выше приведённому, можно составить отдельную книгу. Приведу ещё одно – тоже головановское:

«Я видел Сталина и общался с ним не один день и не один год и должен сказать, что всё в его поведении было естественно. Иной раз я спорил с ним (это – по Рыбасу, – с диктатором-то, – С.К.), доказывая своё, а спустя некоторое время, пусть через год, через два, убеждался: да, он тогда был прав, а не я. Сталин давал мне возможность самому убедиться в ошибочности моих заключений, и я бы сказал, что такой метод педагогики был весьма эффективен».

Из засвидетельствованного маршалом Головановым можно понять, что действительно огромная власть Сталина основывалась не на его диктате, а на его авторитете!

А авторитет Сталина оказался результатом постепенного осознания партией, народом и соратниками Сталина того факта, что только Сталин всегда практически безошибочно видит верные пути решения массы самых разнообразных вопросов исторического бытия России во всех его аспектах.

Был постепенно осознан всеми также иной факт: если товарищ Сталин и ошибётся, то он, как никто другой, умеет свою ошибку признать, и на ошибках – своих и чужих, учиться.

В итоге власть Сталина была не авторитарной, а авторитетной.

Голованов – обращусь к его воспоминаниям ещё раз – описал очень колоритный и убедительный случай из времён войны:

«Как-то я сгоряча сказал ему:

– Что вы от меня хотите? Я простой лётчик.

– А я простой бакинский пропагандист, – ответил он. И добавил: – Это вы только со мной можете так разговаривать. Больше вы ни с кем так не поговорите.

Тогда я не обратил внимания на это добавление к реплике, и оценил её по достоинству гораздо позже».

Да уж…

Со Сталиным у Голованова после войны случалось всякое, но после окончания в 1952 году Академии Генерального штаба у 48-летнего маршала впереди могли быть новые взлёты. А вот якобы не диктатору Хрущёву сотрудники Сталина не требовались, и осенью 1953 года Голованова отправили в отставку – в 49 лет!

В семье – жена-красавица и пять детей…

Жил сталинский маршал тем, что сажал полгектара картошки, жена доила корову…

Такой вот хрущёвский получался якобы анти-диктат.

Сталина Голованов по-солдатски прямо и верно чтил до конца жизни.

Хрущёва презирал.

Но Хрущёва диктатором не считают, его называют всего лишь «волюнтаристом».

Ну, что тут скажешь!

***

ИМЕЛ ЛИ СТАЛИН НЕДОСТАТКИ, ОШИБАЛСЯ ЛИ ОН?

Безусловно имел и ошибался, иначе он был бы не человеком, а киборгом.

Но величие Сталина как человека, политика, государственного и общественного деятеля мирового масштаба было не в том, что он был непогрешим (он им, повторяю, не был), а в том, что он имел мужество признавать ошибки публично и до последних дней жизни – даже тогда, когда был на вершине славы и почитания.

Удивившимся такому заявлению я всё чуть позже поясню. Пока же скажу, что Сталин не только сам обладал умением признавать ошибки, но и высоко ценил такое умение. В своей краткой речи на собрании в Московском комитете РКП(б) по поводу 50-летия со дня рождения Ленина он говорил:

«После произнесённых речей и воспоминаний мне остаётся мало что сказать. Я хотел бы только отметить одну черту, о которой никто ещё не говорил, это – скромность товарища Ленина и его мужество признавать свои ошибки…»

Далее Сталин рассказал как Ленин, «этот, – по словам Сталина –, великан, дважды признался в промахах, допущенных им».

Вне сомнений, Сталин говорил тогда не для красного юбилейного словца, а по существу. Он действительно чувствовал себя учеником Ленина, был учеником Ленина и многому научился у Ленина – в том числе и в отношении признания ошибок.

Собственно, Сталин, вне сомнений, учёл содержащуюся в последней части «Письма к съезду» ленинскую критику об отношениях к товарищам. Сталин и до этого-то не был с ними груб – Ленин здесь в немалой мере поддался на антисталинские провокации. Но в чём-то Ленин был и прав – растущая популярность в партии и стране могла Сталина испортить, и он взял за правило быть в поведении на людях подчёркнуто скромным и сдержанным.

Думаю, после ленинской критики, Сталин всю оставшуюся жизнь помнил о ней и ей внутренне одёргивал себя.

А относительно признания ошибок?

Ну, во-первых, Сталин, как никто другой в партии, раз за разом и год за годом говорил о значении критики и самокритики – я об этом уже писал в своих прошлых книгах и цитировал соответствующие места из его речей и статей.

Во-вторых же, Сталин постоянно признавал свои ошибки – публично, перед всей страной и всем миром!

Вдумаемся вот во что…

Уже с 20-х годов, а особенно – с 30-х годов, Сталин во всех своих публичных речах, в интервью и беседах, постоянно напирал на то, в чём «мы» ошибались, в чём «мы» недоработали и в чём «мы» промахнулись.

Но это говорил Генеральный секретарь ЦК, вождь, который в первую голову был ответственен за всё – не только верное, положительное, но и за всё ошибочное, отрицательное, что происходило и совершалось в стране! Поэтому публичное сталинское «мы» всегда было равнозначно «я» – когда речь шла об ошибках…

Лишь когда Сталин говорил о достижениях, его «мы» относилось ко всем. Это было не «мы, государь и самодержец всея Руси…» императора Николая II.

Вот 1925 год, политический отчёт ЦК XIV съезду ВКП(б):

«…мы…должны руководить хозяйством в плановом порядке так, чтобы просчётов было меньше, чтобы наше руководство хозяйством было архипрозорливым, архипредусмотрительным, архибезошибочным. Но, так как, товарищи, мы, к сожалению, не отличаемся ни особой предусмотрительностью, ни особыми способностями безошибочного руководства хозяйством, так как мы всего только учимся строить, то у нас ошибки бывают и будут впредь…»

А вот 1934 год…

В № 17-м журнала «Большевик» публикуется запись беседы Сталина с английским писателем Гербертом Уэллсом, написавшим в 1920 году книгу «Россия во мгле», где назвал Ленина «кремлёвским мечтателем».

Под конец беседы Уэллс говорит: «Я ещё не могу оценить то, что сделано в Вашей стране, в которую я прибыл лишь вчера. Но я видел уже счастливые лица здоровых людей, и я знаю, что у Вас делается нечто очень значительное, контраст по сравнению с 1920 годом поразительный».

Сталин бросает в ответ: «Можно было бы сделать ещё больше, если бы мы, большевики, были поумнее».

И это – не кокетство, а ответ человека, сознающего свою силу и именно в силу этого способного видеть свои слабости.

Подобных цитат можно привести не один десяток, если не сотню. И каждый раз, когда Сталин говорил об ошибках страны, об ошибках руководства, он не мог не понимать, что он, тем самым, говорит и о своих собственных ошибках, поскольку высшую власть олицетворял он.

Так умел Сталин признавать ошибки, или нет?

А как безжалостно Сталин признал в 1945 году, и опять – публично, свои ошибки в начале войны!

Сейчас становится всё понятнее, что в катастрофе 1941 года более всего виновен высший генералитет РККА, но Сталин – хотя к 1945 году наверняка это знал, произнося на приёме командующих войсками Красной Армии 24 мая 1945 года свой знаменитый тост за здоровье русского народа, принял вину на себя.

Он тогда сказал:

«…У нашего Правительства было немало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-1942 годах, когда наша армия отступала… Иной народ мог бы сказать Правительству: “Вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой”. Но русский народ не пошёл на это, ибо он верил в правильность политики своего Правительства и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии…»

Эти слова были тогда же опубликованы в «Правде» – газете массовой.

А XIX съезд партии – последний, на котором был и выступал Сталин!..

В основном докладе Маленкова приводились примеры даже коррупции в СССР, а этот доклад Маленков отрабатывал со Сталиным. Если бы Сталин был склонен замазывать больные вопросы и закрывать глаза на проблемы, мог ли быть обнародован подобный доклад ЦК?

Собственно, политическое завещание Сталина – его последняя выдающаяся работа, названа так, что уже название говорит о нерешённых социализмом (а, значит, и Сталиным) вопросах.

Я имею в виду, конечно же, его труд 1952 года «Экономические проблемы социализма в СССР».

Тот кто работает, тот не может не совершать тех или иных ошибок. Это знают все, кто когда-либо занимался не болтовнёй, а делом. А поскольку Сталин именно делом всю свою жизнь и был занят, он спокойно смотрел на ошибки – свои и чужие, если они оказывались следствием напряжённой работы, а не лени, безделья, безответственности и равнодушия к делу.

Это, между прочим, тоже отмечают все его бывшие соратники и сотрудники. Они подтверждают, что Сталин не терпел и не прощал никому лжи, а вот ошибки прощать умел.

Сам Сталин совершил, на мой взгляд, всего три крупные стратегические ошибки…

Во-первых, недооценил потенциал мирного стратегического сотрудничества с Германией на рубеже 30-х–40-х годов…

Во-вторых, совершенно необъяснимо пошёл на Пакт с проанглийской Югославией буквально накануне вторжения туда немцев…

И, в-третьих, прямо не назвал своих преемников, которыми могли быть только Маленков и Берия при формальном первенстве первого и фактическом деловом лидерстве второго.

Были, конечно, у Сталина и другие ошибки – какие покрупнее, какие – помельче… И, конечно же, даже мелкие ошибки Сталина имели не мелкие последствия, потому что не мелким был любой вопрос, попадавший в поле зрения Сталина.

Так, с начала 50-х годов Сталин настоял на ряде весьма ошибочных крупных проектов типа тоннеля под Татарским проливом с материка на Сахалин. Однако это были, говоря честно, тактические просчёты, а в стратегических вопросах Сталин сохранил ясность мысли до последних дней.

И до последних дней его масштабность и государственный талант оставались непревзойдёнными. Ведь у России был тогда только один не просто умный и талантливый, а гениальный политик – Сталин.

Преемники, да ещё после того, как поддались на хрущёвскую провокацию и устранили Берию, на сталинский уровень не тянули и сразу же снизили планку решений и действий.

Они в последние сталинские годы всё чаще втихомолку были недовольны Сталиным, но всё, на что они оказались способными без него – это в считанные пол с небольшим года пропустить к единоличной власти прощелыгу Хрущёва…

***

В МИРЕ ДАВНО СУЩЕСТВУЕТ ПОНЯТИЕ "НАПОЛЕОНОВСКАЯ ЛЕГЕНДА"...

А что – неплохо!

Легенда – слово высокое, гордое, славное… И культ Наполеона существует во Франции непрерывно уже двести лет. И величие Наполеона не подвергается сомнению ни во Франции, ни в мире, – никем и никогда. А так ли уж много совершил великий (ну, кто же спорит!) Наполеон – если сравнить его со Сталиным?

Сравним?

Ну, хотя бы в том, как распорядился высшей властью один, и как – другой…

Итак, по хронологии первым идёт француз…

Роялисты одно время очень рассчитывали на Бонапарта как на человека, реставрирующего во Франции монархию путём приглашения на трон короля-эмигранта. Бонапарт действительно реставрировал во Франции монархию, но – на свой манер, сам став монархом.

Русские националисты (вспомним, хотя бы, Дмитриевского, Федотова) тоже видели одно время в Сталине будущего националистического вождя, будущего монарха, но тоже ошиблись, хотя и иначе, чем французские роялисты.

О Сталине будет неверно сказать, что он-де «вышел из народа», потому что Сталин, даже став вождём нации, из народа не выходил.

И до самой смерти не вышел.

Наполеон – да, был национальным вождём, вождём нации. Однако в нацию, как уже было сказано, входят все, включая паразитов-эксплуататоров. И Наполеон выражал, собственно, их интересы, сам став одним из них.

Сталин же был не только национальным вождём – в том смысле, что он выражал национальные интересы народов России. Сталин был большим, чем Наполеон, Сталин был и остался народным вождём – до чего Наполеон так и не поднялся, почему в конце концов и пал.

А Сталин во главе массы и вместе с массой стал творцом новой исторической общности людей – советского народа, а эта новая общность создала во главе со Сталиным новый, высший тип общества – советское общество.

Нет, не выдерживает Наполеон исторического и человеческого сравнения со Сталиным.

Однако Франция Наполеона чтит – ведь он самый великий француз в мировой истории, хотя и родом с Корсики.

А Россия?..

Имея в своей истории великого Сталина, Россия не возвеличивает его, не гордится им, а оплёвывает его и отворачивается от него.

А ведь Сталин – не только самый великий русский в мировой истории, хотя он и родом с Кавказа.

Сталин, наряду с Лениным, – самая крупная, самая великая созидательная фигура во всей истории мира!

Причём Сталин – если брать объём и суть им сделанного, стоит даже чуть впереди Ленина, который сам считал, что «исторические заслуги судятся не потому, чего не дали исторические деятели…, а по тому, что они дали нового сравнительно со своими предшественниками».

Ленин мог дать много больше, чем дал – не позволили.

Сталин тоже мог дать больше, чем дал, если бы прожил хотя бы ещё год-два, но тоже не позволили.

Однако успел дать Сталин так много, как никто другой в истории мира!

Есть реальный Сталин, и он – велик и славен.

Но ещё более велик и славен будет Сталин из начинающей возникать сталинской легенды.

Легенды высокой, гордой, славной…

Как в любой легенде историческая правда в ней сплетётся с наивным вымыслом, но как любая настоящая легенда, в главном она будет правдивой.

О Сталине было написано в своё время искренне и сильно:

Спасибо Вам, что в годы испытаний Вы помогли нам устоять в борьбе.

Мы так Вам верили, товарищ Сталин, Как, может быть, не верили себе!

Это – слова и из реальной истории России, и – из будущей высокой легенды о Сталине.

А к тем, кто сейчас хулит его и топчет ту кремлёвскую брусчатку, по которой ходил легендарный Вождь, более, чем к кому-либо в русской истории, применима давняя оценка Максима Горького:

А вы на земле проживёте, Как черви слепые живут.

И сказок о вас не расскажут, И песен о вас не споют…

ИСТОЧНИК KP.RU

Еще больше материалов по теме: «Иосиф Сталин: досье KP.RU»

Понравился материал?

Подпишитесь на тематическую рассылку, и не пропускайте материалы, которые пишет Виктор БАРАНЕЦ

 
Читайте также