Премия Рунета-2020
Россия
Москва
+21°
Boom metrics
Политика4 сентября 2013 8:08

Путин: Мы защищаем не Сирию, а современный миропорядок

В преддверии саммита «большой двадцатки» Владимир Путин дал интервью «Первому каналу» и агентству «Ассошиэйтед Пресс»
Владимир Путин дал объемное интервью «Первому каналу» и агентству «Ассошиэйтед Пресс»

Владимир Путин дал объемное интервью «Первому каналу» и агентству «Ассошиэйтед Пресс»

Фото: REUTERS

Запись интервью состоялась 3 сентября в Ново-Огарево.

О ВОЕННОЙ ОПЕРАЦИИ В СИРИИ

- Мы считаем, что как минимум нужно дождаться результатов исследований, которые провела комиссия инспекторов Организации Объединенных Наций. Но у нас нет данных о том, что эти химические вещества, еще не известно, это оружие химическое или просто какие-то химические вредные вещества, были применены именно сирийской официальной правительственной армией. Более того, я уже об этом говорил, на наш взгляд, кажется совершенно нелепым, чтобы регулярные вооруженные силы, которые на самом деле сегодня атакуют, в некоторых местах они так называемых повстанцев просто окружили и их добивают по сути, чтобы они в этих условиях начали применять запрещенное химическое оружие, понимая прекрасно, что это может быть поводом для принятия к ним санкций вплоть до применения силы. Это просто нелепо, это не укладывается ни в какую логику, это во-первых.

Во-вторых, мы исходим из того, что если у кого-то есть сведения о том, что химическое оружие было применено, и было применено именно регулярной армией, то эти доказательства должны быть представлены в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Инспекторам и в Совет Безопасности. И они должны быть убедительными.

Фото: REUTERS

Что касается тех видеоматериалов, на которых изображены убитые дети, и якобы они были убиты в результате этой химатаки, то это ужасные кадры. Вопрос только в том, кто и что сделал, и кто в этом виноват. Сами эти кадры не дают ответов на те вопросы, которые я сейчас поставил. И есть мнение, что это компиляция тех же самых боевиков, которые, как мы хорошо знаем, и администрация США это признает, связаны с Аль-Каидой, и которые всегда отличались своей особой жестокостью.

Я обратить Ваше внимание на одно абсолютно принципиальное обстоятельство. В соответствии с действующим международным правом санкцию на применение оружия в отношении суверенного государства может дать только Совет Безопасности Организации Объединенных Наций. Любые другие поводы, способы, которые оправдывали бы применение силы в отношении независимого и суверенного государства, недопустимы и их нельзя квалифицировать иначе как агрессию.

Если у нас будут объективные, точные данные о том, кто совершил эти преступления, тогда будет реакция. Сейчас предполагать и заранее сказать: да, мы будем делать то или это, - было бы абсолютно некорректно, в политике так не поступают. Но я вас уверяю, что мы займем принципиальную позицию. Хочу сказать, что принципиальность этой позиции заключается в том, что применение средств массового уничтожения людей является преступлением.

Но возникает и другой вопрос. Если будет установлено, что это боевики применяют средства массового уничтожения, что будут делать США с боевиками? Что будут делать, эти спонсоры с боевиками? Прекратят поставки оружия? Начнут против них боевые действия?

Мы не защищаем это правительство. Мы защищаем совершенно другие вещи: мы защищаем нормы и принципы международного права, мы защищаем современный миропорядок, мы защищаем обсуждение даже возможности применения силы исключительно в рамках действующего международного порядка, международных правил и международного права. Вот мы что защищаем, вот это является абсолютной ценностью. Когда вопросы, связанные с применением силы, решаются за рамками ООН и Совета Безопасности, тогда возникает опасение того, что вот такие неправовые решения могут быть применены в отношении кого угодно и под любым предлогом.

Господин Керри считает, что химоружие применила армия Асада, но точно так же другой госсекретарь в администрации господина Буша убеждал все международное сообщество в том, что в Ираке есть химическое оружие, и даже показывал нам какую-то пробирку с белым порошком. Все это оказалось несостоятельным аргументом, но тем не менее, с использованием этого аргумента, была проведена военная акция, которую многие сегодня в США называют ошибочной. Мы что, это забыли что ли? Мы разве исходим из того, что новых ошибок можно вот так спокойно избежать? Я Вас уверяю, что это не так. Все об этом помнят, имеют в виду и учитывают при принятии решений.

Нас убедит глубокое предметное исследование вопроса и наличие именно доказательств, которые бы были очевидными и которые бы со всей очевидностью доказали, кто применял, и какие средства были использованы. После этого мы будем готовы действовать самым решительным и серьезным образом.

Фото: REUTERS

О САММИТЕ БОЛЬШОЙ ДВАДЦАТКИ

- Успехом саммита будет открытая позитивная дискуссия, направленная на окончательное принятие подготовленных решений. Какие это решения? Это набор мер, направленных на стимулирование роста мировой экономики, на создание новых рабочих мест. Вот это два основных, генеральных направления. При этом мы исходим из того, что для того чтобы обеспечить решение этих важнейших задач, нам необходимо решить несколько подзадач, которыми являются стимулирование инвестиций, придание мировой экономике большей открытости, работа в сфере, налогового администрирования, банковской системы и так далее и тому подобное.

Кстати говоря, что касается налогового администрирования и совершенствования налоговой системы – проблема ухода от налогов, это отчасти касается борьбы с коррупцией. Вот что нам удалось, как я полагаю, согласовать (но делали это мы не сами, а вместе с нашими партнерами и коллегами под патронатом ОЭСР), – согласовать основные принципы развития налоговой системы в мире. Этого никто не делал за последние 100 лет. И это очень важная составляющая нашей работы.

О ВИЗИТЕ ОБАМЫ

- Мне бы хотелось, чтобы Президент Соединенных Штатов посетил Москву, чтобы у нас была с ним возможность поговорить, пообсуждать накопившиеся вопросы. Но я не вижу в этом и никакой особой катастрофы. Дело в том, что контакты между нашими ведомствами, между министрами, причем между министрами самых различных направлений, они не прекращаются. Совсем недавно состоялся визит в Вашингтон Министра обороны Российской Федерации, Министра иностранных дел. У нас между парламентами контакты. То есть работа идет, она все равно не останавливается. Мы понимаем, что в связи с позицией России по некоторым вопросам возникает некоторое раздражение у американской администрации. Но с этим ничего не поделаешь. Я думаю, что на самом деле хорошо бы не раздражаться, а вместе набраться терпения и работать над поиском решений.

О ПОДДЕРЖКЕ АМЕРИКОЙ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА В РОССИИ

- Это практика американской дипломатии – показывать поддержку гражданского общества. Я здесь не вижу ничего плохого. Наоборот, мы это приветствуем. Чтобы был полный срез и понимание того, что происходит в нашем обществе. Очень хорошо, конечно, было бы, если бы дипломатическая служба, посольство, специальные службы, они для этого и существуют, давали полную, именно полную и объективную картину состояния российского общества, а не только с одного угла бы смотрели. Хотя это тоже важная вещь, важный взгляд на то, как организованы и как себя чувствуют люди, которые занимаются вопросами защиты прав человека.

О СНОУДЕНЕ

- Если такой человек нанес бы нам какой-то ущерб, то, безусловно, я стремился бы к тому, чтобы он ответил по всей строгости российского закона.Но проблема заключается в том, что мы не знаем, права администрация или не права. И проблема заключается не в том, что мы защищаем Сноудена. Мы совсем его не защищаем. Проблема в том, что у нас нет с Соединенными Штатами соглашения о взаимной выдаче преступников. Мы Соединенным Штатам многократно предлагали заключить такое соглашение, и получили отказ.

В мире существуют определенные правила и процедуры, согласно которым преступник может и должен быть выдан другой стороне, если есть соответствующее соглашение, в котором многие вещи прописаны, и определенные гарантии даны. Но США отказались с нами подписывать такое соглашение. А наших преступников, которые не какие-то секреты выдали, а у которых руки по локоть в крови, которые людей убивали, которые торговали людьми, и наши коллеги американские знают от этом, нам не выдают. Мы не можем оценить - совершил Сноуден какое-то преступление в США или нет. Мы просто не в состоянии этого сделать. Но мы как суверенная страна, не имея таких соглашений с Соединенными Штатами, не можем поступить иначе, кроме как предоставить ему возможность здесь проживать.

Вот я вам сейчас прямо скажу то, чего никогда не говорил, намекал, но впрямую не говорил. Господин Сноуден впервые появился в Гонконге, встретился с нашими дипломатическими представителями. Мне доложили, что есть такой сотрудник, сотрудник спецслужб. Я их спросил: «А что ему надо»? – Он борется за права человека, за свободу распространения информации, борется с нарушениями прав человека в этой сфере и с нарушениями законодательства в самих Соединенных Штатах и с нарушением норм международного права. Я говорю: «Ну и что? Если он хочет остаться у нас, пожалуйста, может оставаться, но только в этом случае он должен прекратить всякую деятельность, которая бы разрушала российско-американские отношения. Мы не НПО, у нас есть государственные интересы, и мы не хотим разрушать российско-американские связи». Ему об этом сказали. Он сказал: «Нет, я борец за права человека, я призываю вас бороться вместе со мной». Я сказал: «Нет, мы с ним бороться не будем, пускай сам борется». И он ушел, просто ушел, и все.

Потом он начал перелетать в Латинскую Америку на самолете. Мне о том, что к нам летит господин Сноуден, сказали за два часа до посадки самолета. Что произошло дальше? Произошла утечка. Представители американских спецслужб, я думаю, пусть они на меня не сердятся, могли бы действовать и более профессионально, и дипломаты, кстати, тоже. После того, как узнали, что он летит к нам, и что он летит транзитом, оказали давление на все страны, куда он мог бы добраться, на все латиноамериканские страны, на европейские. Вместо того чтобы он выехал в какую-то страну с легким оперативным режимом, либо, может быть, по дороге могли бы его перехватить, так они, кстати, сделали с посадкой самолета Президента одной из латиноамериканских стран, что, кстати, совершенно недопустимо, на мой взгляд, грубо и недостойно ни самих Соединенных Штатов, ни Ваших европейских партнеров. Это просто унизительно. В отношении Сноудена могли бы это сделать. Что мешало-то? Нет, всех напугали, он автоматом остался у нас в аэропорту, засел здесь, у нас. И что мы должны после этого делать? Отдать его туда? Заключайте тогда с нами соглашение. Не хотите, не надо. Отдавайте наших бандитов. Не хотите, не надо. А почему же вы требуете от нас выдачи в одностороннем порядке? Что это за снобизм такой? Надо учитывать интересы друг друга, надо работать и искать профессиональные решения.

Поэтому мы не Сноудена защищаем, мы защищаем определенные нормы взаимоотношений между государствами. Я очень рассчитываю на то, что в будущем мы выйдем с Соединенными Штатами на соответствующие договоренности и сможем закрепить их в документах, в правовых и обязывающих.

Сноуден нам ничего не предлагал, мы от него ничего не получали и у нас желания даже этого нет. Мы исходим из того, мы тоже люди профессиональные, что все, что он мог сказать, все и так известно американским нашим коллегам из спецслужб, они уже купировали все возможные риски для себя в этом плане, все заменили, уничтожили, поменяли. Какой нам толк от него? Но мы не хотели даже в это ввязываться, понимаете?

Вы знаете, я иногда думал о нем, он странный парень. Молодой человек, ему 30 лет с небольшим, что он себе думает, я не представляю. Как он собирается строить свою будущую жизнь? В принципе он обрек себя на достаточно сложную жизнь. Что он будет дальше делать, я даже не представляю. Но понятно уже, что мы его не отдадим, он может себя чувствовать здесь в безопасности. Но дальше-то что? Может быть, пройдет какое-то время, и сама Америка поймет, что имеет дело не с предателем и шпионом, а имеет дело с человеком, у которого есть определенные убеждения, их можно оценивать по-разному. И, может быть, будут найдены и в этом случае какие-то компромиссы. Я не знаю, это его судьба, но он ее выбрал и сделал это самостоятельно. Он считает, что это благородно, что это оправдано, и такие жертвы нужны, это его выбор.

ОБ УРЕЗАНИИ РАСХОДОВ

- На сегодняшний день прогноз немножко другой, чем мы предполагали. Экономика растет, но медленнее, доходов будет меньше, а значит, и тратить нам нужно будет аккуратнее. Это не секвестр, но нам нужно сделать еще один прогноз развития экономики и, исходя из этого прогноза, исходя из реалий, наметить и расходы, определив приоритеты. Я думаю, что в чем-то придется и сократиться. Но это должно будет предложить само Правительство в ходе работы над бюджетом.

О НАВОДНЕНИИ

- Дальний Восток столкнулся с небывалым бедствием. Такого наводнения вообще старожилы не припомнят, вообще не было никогда, чтобы в Хабаровске так поднялась вода, в Комсомольске-на-Амуре, в Еврейской автономной области. Вы знаете, я на вертолете когда летел, такое впечатление, что летишь над морем. Единственное, что сразу возвращает на грешную землю, это то, что из этого моря крыши торчат. Сразу понимаешь весь ужас того, что происходит. Масштаб колоссальный, и поэтому я думаю, что здесь вполне обоснованно вмешательство Президента, это нормально.

Как Вы заметили, я не стал там топать ногами, стучать кулаками и сразу увольнять всех. Понимаете, дело вот еще в чем. Люди работали там днем и ночью. Обратите внимание, слава Богу, у нас жертв нет. Дай Бог, чтобы и дальше не было.

Мародерства нет, преступности нет, повышения преступности и так далее. В принципе они работали днем и ночью, спасая людей, выводили их из мест проживания, куда вода пришла большая. Считали, что перевезли в эти казармы, слава Богу, все живы и здоровы, ничего, займемся другими делами, а так нельзя, вот так нельзя. Нельзя людей бросать туда, чтобы, как они писали, сами стены красили и баланду ели. Пришлось напомнить, ничего здесь страшного нет. Я извиняюсь перед теми людьми, которые в таком положении оказались. Если местные чиновники не извинились до сих пор, я за них извиняюсь, но надо поправить, навести порядок. Я думаю, что уже многое там сделано, и ничего подобного дальше никто не допустит.

ОБ "АНТИГЕЙСКОМ ЗАКОНЕ"

- Я надеюсь, что никаких негативных последствий не будет, тем более что у нас нет законов, направленных против лиц нетрадиционной сексуальной ориентации. Вот Вы сейчас об этом сказали, Вы как бы создаете иллюзию у миллионов зрителей, что у нас есть такие законы, а в России таких законов нет. В России принят Закон о запрете пропаганды нетрадиционной сексуальной ориентации среди несовершеннолетних, это совершенно разные вещи, это во-первых.

Во-вторых, мы видим, что предпринимаются попытки как-то дискредитировать проведение будущих Олимпийских игр, в том числе по этому признаку. И, к сожалению, мы видим эти попытки, в том числе из Соединенных Штатов. В этой связи я что хотел бы сказать? У нас, во-первых, люди нетрадиционной ориентации никак не ущемляются ни в профессиональном смысле, ни в уровне заработной платы, ни, наконец, даже, если они достигают каких-то высот в творчестве, в работе, они не ущемляются даже с точки зрения признания их результатов со стороны государства, я имею в виду награждение их орденами, медалями. Они абсолютно полноценные и равные в правах граждане Российской Федерации.

Между тем, те, кто нас пытаются учить, в частности некоторые наши коллеги и друзья из Соединенных Штатов, они должны были бы знать, что в самих Соединенных Штатах немало проблем с людьми нетрадиционной ориентации. Вам известно, например, что в некоторых штатах, в Соединенных Штатах, до сих пор нетрадиционная сексуальная ориентация признается уголовным преступлением? В частности, в Оклахоме, как мне сказали, и в Техасе. Может быть, те, кто мне об этом говорил, ошибаются, но вы проверьте. И если это действительно так, то тогда вообще очень странной является ситуация, когда нас пытаются учить те, которые сами не являются примером для подражания. А статистика, и некоторые независимые неправительственные организации такую статистику ведут, они утверждают, я не говорю, что это так и есть, но они даже утверждают, что в некоторых американских компаниях люди нетрадиционной ориентации ущемляются даже в уровне заработной платы, и говорят, что есть статистика. Я этого не знаю, но надо проверять. Но вот то, что признается нетрадиционная ориентация уголовным преступлением, вы знаете, такой атавизм давно уже и у нас ликвидирован.

У нас была, по-моему, 120-я статья в УК РСФСР, которая карала за нетрадиционную ориентацию. Давно все отменено, у нас ничего подобного нет! А в некоторых странах это есть. Но мне кажется, что лучше нам не припираться друг с другом, не пытаться кого-то изобразить дикарями, а других – цивилизованными людьми, объективно, профессионально и по-партнерски обращаться к вопросам соблюдения прав человека, и на этом поле тоже не толкаться локтями, а, давая объективную картину в этой сфере, совместно искать решения.

У нас люди, которые выступили инициаторами этих законов, и которые принимали этот закон (я, кстати, не был инициатором этого закона), исходили из того, что однополые браки не производят детей. А Россия переживает непростые времена, с точки зрения демографии. И мы заинтересованы в том, чтобы семьи были полноценные, чтобы детей было больше.

Я Вас уверяю, что я работаю с такими людьми, я их иногда награждаю государственными медалями и орденами за их достижения в тех или других сферах. У нас абсолютно нормальные отношения, и я не вижу здесь ничего особенного. Вот говорят, что Петр Ильич Чайковский был гомосексуалистом, правда, мы любим его не за это, но он был великий музыкант и мы все любим его музыку. Ну и что? Не надо делать из мухи слона, ничего страшного здесь у нас в стране и ужасного не происходит.

О ТЕРРОРИЗМЕ

- Террористы всегда кому-то угрожают. Если мы будем их бояться, то значит, они победили. Но это не значит, что мы должны относиться наплевательски к этим угрозам. Мы должны сделать все для того, чтобы их купировать, эти угрозы, не дать террористам ни одного шанса на проявление своей жестокости и человеконенавистнической деятельности и политики. Мы, разумеется, проводим очень большой комплекс мероприятий, направленных на обеспечение безопасности проведения Олимпийских игр. Я исхожу из того, что нашим специальным службам и правоохранительным органам, безусловно, удастся это сделать.

Что можно было бы сделать дополнительно для обеспечения безопасности? В этом случае крайне важно сотрудничество между коллегами на правоохранительном треке. Должен сообщить Вам о том, что у нас есть соответствующие договоренности и с американскими партнерами – и по линии ФБР, по линии других специальных служб, - с европейскими партнерами. Все эти люди осознают свою ответственность перед спортсменами, перед любителями спорта, перед зрителями. И надеюсь, что их совместная работа будет эффективной и обеспечит полную и абсолютную безопасность проведения Олимпийских игр в Сочи.

О ЗАТРАТАХ НА ОЛИМПИАДУ

- Наша страна вложила, может быть, больше денег в целом в подготовку, но наша страна не вложила денег больше, чем какая-либо другая страна, собственно, на олимпийские объекты. Всего на подготовку к Олимпийским играм будет истрачено 214 млрд. рублей. Можно посчитать легко, сколько это в долларах, за один доллар сегодня дают 33 рубля. Из них 100 миллиардов – чисто государственное финансирование, а 114 – за счет инвесторов. Еще больше денег израсходовано на инфраструктуру. Мы делали это сознательно. Мы делали это для того, чтобы юг Российской Федерации, а Россия достаточно северная страна, был привлекательным и комфортным, и не только во время проведения Олимпийских игр, но и на десятилетия потом. Чтобы наши граждане не уезжали куда-то на отдых, в Турцию, в Европу, в Италию и так далее, а оставляли свои деньги здесь, чтобы наш регион, достаточно хороший по климатическим условиям, предоставлял нашим же гражданам возможности для отдыха круглый год. И мы вполне в состоянии были бы это сделать и без Олимпийских игр. Но я думаю, что вы меня поймете, это весьма сложно в условиях постоянной ограниченности в бюджетных средствах, а вот когда есть Олимпийские игры, тогда мы уже обязаны сделать то, сё, пятое, десятое.

Фото: REUTERS

А что конкретно? Мы построили сотни километров новых дорог, десятки мостов (десятки мостов!) и тоннелей. Мы построили фактически две новые дороги, одна была реконструирована, она фактически, как новая, а вторая совсем новая, автомобильные дороги от берега моря в горный кластер. Мы построили от берега моря в горный кластер железную дорогу. Мы проложили две дополнительные газовые трубы, чтобы обеспечить энергетику в регионе. Мы построили электростанцию и 17 подстанций. Мы создали новый медицинский центр, мы построили 43 гостиницы с десятками тысяч современных гостиничных мест. Вот все это, надеюсь, будет служить людям на десятки лет вперед. И на это денег не жалко, потому что это деньги для того, чтобы граждане Российской Федерации могли пользоваться тем, что сделано, как я уже сказал, на протяжении десятилетий, это для людей сделали, а не только для проведения этих крупных соревнований. Конечно, это интересно, это престижно, но не это для нас главное.

ОБ ОТНОШЕНИЯХ С УКРАИНОЙ

- Вы знаете, что бы ни происходило, и куда бы Украина ни шла, мы все равно когда-то и где-то встретимся. Почему? Потому что мы – один народ. И как бы на то, что я сейчас сказал, ни сердились националисты с обеих сторон, а националисты есть и у нас, и на Украине, на самом деле оно так и есть. Потому что у нас одна Днепровская Киевская купель, у нас, безусловно, общие исторические корни и общие судьбы, у нас общая религия, общая вера, у нас очень схожая культура, языки, традиции и менталитет, как Вы правильно сказали. Есть, безусловно, свои особенности и своя этническая окраска во всем. Кстати, украинская культура, украинский язык, танцы, музыка, они замечательные. Я, например, восхищаюсь всегда этим.

Что касается интеграционных процессов, мы должны и здесь относиться с уважением к Украине. Если Украина считает, что ей нужно и целесообразнее заключать, скажем, договор о зоне свободной торговли с Евросоюзом, значит, так тому и быть. Но мы видим здесь определенные проблемы для нас и для них. В чем они заключаются? Что такое зона свободной торговли, ассоциированное членство? Не помню, как там эти документы называются, но суть их мне известна.

Суть заключается в том, что Украина берет на себя дополнительные обязательства по снижению таможенной защиты, таможенных барьеров. По значительной группе товаров, то, что скажу, понятно, даже не нужно быть специалистом, Украина в течение какого-то времени, а по некоторым сразу, обнуляет ввозные таможенные пошлины – это первое. И второе, вводит европейские стандартны регулирования, технического регулирования. Сейчас скажу, что это такое. Когда обнуляются пошлины, появляется товар иностранного производства на украинском рынке, а свои-то предприятия работают, куда свой-то товар девать? У нас есть опасение, что они будут выдавливаться на наш рынок, на рынок Таможенного союза, на рынок России, Казахстана и Белоруссии. Но мы так не договаривались, это будет создавать проблемы для нашей экономики, это первое.

И второе, что такое внедрить у себя в одночасье технические стандарты? Это значит, что украинские предприятия должны будут выпускать все, не знаю, лифт, машину, рубашку, часы и прочее, все остальные товары по техническим регламентам Евросоюза. Они хорошие, но они очень жесткие, и чтобы предприятия так работали по этим регламентам, нужны инвестиции многомиллиардные, время нужно. Сомневаюсь, что это возможно сделать в одночасье. А пока это будут делать, многие предприятия уже разорятся или опять же будут выталкивать товары на наш рынок. Мы вынуждены будем закрываться, вот в чем проблема. А это к чему может привести?

У нас есть очевидные конкурентные преимущества: у нас общая транспортная инфраструктура, общая энергетика, у нас кооперация глубокая, у нас общий язык. Это большие конкурентные преимущества, они исчезнут. Я с трудом себе представляю, как будет развиваться ракетно-космическая отрасль Украины. Она очень солидная и ракетная отрасль и авиация. Я просто не представляю без нашего рынка. Моторостроение авиационное. Наши все вертолеты оснащены украинскими двигателями, что нам делать? Как это будет все развиваться, или не будет вообще?

Поэтому вопрос не в том, что мы хотим или не хотим, держим или не держим. Мы и сами ведем переговоры ведь с Евросоюзом. И о зоне свободной торговли думаем, мы думаем о том, чтобы заключить новое базовое соглашение. Но Вы знаете, я же ведь очень давно и хорошо знаю наших европейских партнеров, они очень хорошие ребята, с ними и пивка можно махнуть немецкого, и шнапса выпить, и бокал вина французского или итальянского выпить вкусного. Но когда они садятся за стол переговоров, это очень жесткие люди, очень прагматичные, и чего-то получить от них – это, знаете, сложная задача.

Поэтому мне казалось, что если бы мы в рамках единого экономического пространства вместе бы определили какие-то принципы, то разговаривать, скажем, европейцам с нами в составе Россия – Украина – Казахстан – Белоруссия было бы гораздо сложнее, чем поодиночке с каждым, тем более в отношениях напрямую только с одной Украиной. Ну, посмотрим, каким будет выбор украинского руководства. К любому, какой бы выбор ни был сделан, мы отнесемся с уважением и, безусловно, будем продолжать работать. Но вопрос просто только в том, как будем работать, что мы должны будем предпринять для защиты своих собственных интересов. Видно будет.

ОБ ОТЪЕЗДЕ ИНТЕЛЛИГЕНЦИИ

- Вы знаете, у нас открытая страна, слава Богу. И то, что человек имеет в нашей стране возможность выбрать любое место жительства и место работы, сделать это свободно, это очень большое достижение современной России. Нельзя людей обвинять в том, что они ищут для себя достойную работу, и находят ее, если находят, где-то за пределами Российской Федерации. Наша задача не в том, чтобы «хватать и не пущать», как у нас говорят, а в том, чтобы создать самим, здесь, на территории Российской Федерации, достойные условия жизни и оплаты труда для высококлассных специалистов. В чем-то нам это уже удается, где-то пока нет.

Я сейчас, только что, вернулся с Дальнего Востока, где во вновь открывшемся университете разговаривал со специалистами нового университетского медицинского центра. И там есть специалисты, которые вернулись из-за границы, по-моему, из Сингапура, вернулся доктор, причем он там был на хорошем счету, хороший доктор, хороший специалист. Я его спросил: «А что вернулись?» Он говорит: «Ну как, такие возможности, на таком оборудовании поработать, условия хорошие. Вернуться к себе на Родину, в среду родного языка, я это сделаю с удовольствием».

То же самое происходит в некоторых научных сферах. Рабочая сила всегда, условно, конечно, я говорю, но люди, особенно с высокой квалификацией, всегда ищут места для наилучшего применения своих знаний и способностей, – это абсолютно нормально. Мы должны работать в направлении возврата тех, кто уехал, и создания условий для работы тем, которые работают здесь, чтобы они никуда не уезжали. Для ученых – это лаборатория, место жительства, жилищная проблема, уровень заработной платы. Все это не сделать в одночасье, все это должно постепенно расти. Повторяю, что-то удается сделать, что-то пока нет, но мы знаем, в каком направлении нам нужно двигаться.

О ВЫБОРАХ МЭРА МОСКВЫ

- Кто бы ни был избран москвичами, федеральная власть будет работать с любым будущим мэром Москвы, – это совершенно очевидный факт. Сегодня, правда, по всем социологическим опросам лидирует исполняющий обязанности мэра Москвы Собянин Сергей Семенович, у него, не помню сколько, за 60 процентов, по-моему. Причем такие цифры дают исследования самых разных независимых социологов, я думаю, что они объективными являются, даже не то, что думаю, я даже не сомневаюсь в этом. Он очень опытный человек, спокойный, он не очень публичный, в известной степени даже молчун такой. Я люблю таких людей. Он меньше говорит, больше делает. Мне показалось, что люди это почувствовали, это очень важно.

Если же вдруг случится так, что кто-то из оппозиционеров его обгонит в этом, – ну что ж, так тому и быть, будет работать. Но работа по управлению таким мегаполисом, каким является Москва, требует знаний, требует большого опыта, навыков работы. Здесь не достаточно кричать «Караул, держи вора!» или «Мы завтра всех пересажаем в тюрьмы за коррупцию», или «Мы завтра придем и всем раздадим по тысячи долларов для начала, а потом еще по пять». Это, как правило, предвыборные все агитки. А вот работать системно, спокойно, без шума и пыли, но добиваться результата, это гораздо сложнее. Мне кажется, Собянин это умеет. Посмотрим на результаты.

О НАВАЛЬНОМ

- Где этот господин ни появляется, там всегда он следит, как у нас говорят, всегда за ним какая-то проблема: то спирт, говорят, или спиртовой завод там утащил, то с лесом какие-то проблемы, то у него обнаружились фирмы за границей, он их не задекларировал. Это очевидный факт.

Что касается того дела, я, разумеется, в деталях его не знаю, но знаю, что по этому делу есть обвинительные приговоры суда. И люди, которые получили обвинительный приговор, согласились с ним и даже отказались его оспаривать. Так что это не тот случай, когда просто оппозиционера хватают за то, что он власть ругает, там есть, над чем подумать и о чем поговорить и суду, и правоохранительным органам в целом. Но оседлать модную тему борьбы с коррупцией - это еще не значит уметь управлять городом 12-миллионным и самому эффективно бороться с этой коррупцией. А вообще-то, если человек говорит о борьбе с коррупцией, он сам должен быть, прежде всего, безупречно чистым.

Фото: REUTERS

Этот господин оседлал очень модную тему борьбы с коррупцией. Повторяю еще раз, для того чтобы бороться с коррупцией, прежде всего, самому нужно быть кристально чистым. Но там есть проблемы. В этой связи у меня, к сожалению, есть подозрение, что это просто способ завоевать очки, а не истинное желание решать проблемы. Но неважно, Вы послушали бы, что говорят другие, например, председатели других партий, скажем, коммунисты, представленные в парламенте, как они критикуют власть, насколько жестко, как иногда критикуют власть наши эсеры, у нас есть такая партия «Справедливая Россия». Или господин Жириновский иногда так наваливается на федеральную, а иногда на региональную власть, что, мама не горюй, как у нас говорят. А те силы, которые не представлены в парламенте, их вообще десятки сейчас. Там даже и сказать трудно, кто, чего и как критикует действующую власть. Мне хотелось бы, чтобы не то чтобы критики было меньше, а хотелось бы, что она была лучшим образом литературно оформлена. Ну, такая уж наша политическая культура. Думаю, что постепенно и здесь будут позитивные изменения.

О ПОЛИТИЧЕСКОЙ ОРИЕНТАЦИИ

- Я думаю, что вполне можно сказать, что я прагматик с консервативным уклоном. Мне, пожалуй, даже будет трудно это расшифровать, но я всегда исхожу из реалий сегодняшнего дня, из того, что происходило в далеком и недалеком прошлом, и пытаюсь эти события, этот опыт спроецировать на ближайшее будущее, на среднесрочную и отдаленную перспективы. Что это такое, прагматичный подход или это консервативный, вы уж сами, пожалуйста, определите.

О ЩУКЕ

- Щуку я действительно поймал. Это первая моя щука в жизни вот такого размера. Там внутри у нее оказалась еще рыбеха, внутри щуки, граммов на 250 или на 300. Поэтому я думаю, она такая тяжелая оказалась. Тащил я ее три минуты, это все зафиксировано. Я после этого изменил отношение к рыбалке. Я, честно говоря, был такой, ну, никакой рыбак. Но это породило у меня определенный интерес к рыбалке. Кстати говоря, поймал ее на такую вот маленькую блесну, которую производит, по-моему, малое семейное предприятие в Красноярске, называется оно «Царь-рыба». Это маленькое предприятие. И блесна так называется: «Царь-рыба». Я специально сделал фотографию и хотел отослать ее производителям этой блесны, но всё не успеваю. Но надеюсь, что я это сделаю.

Полная стенограмма интервью доступна на официальном сайте Кремля