В мире16 февраля 2014 14:35

В Бельгии разрешили эвтаназию не только для взрослых

Наш колумнист считает, что это движение можно назвать правильным
В Бельгии разрешили эвтаназию не только для взрослых

В Бельгии разрешили эвтаназию не только для взрослых

Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Новость недели, считающаяся самой скандальной в мире: в Бельгии разрешили детскую эвтаназию. В тамошнем парламенте проголосовали за это так: из 142 депутатов - 86 «за». И если этот закон подпишет король, то он вступит в силу.

Вообще эвтаназию для смертельно больных взрослых в Бельгии разрешили 12 лет назад. Только в 2013 году к ней по прибегли 1432 больных,

Один из авторов закона - депутат Лалье сформулировал: «Мы никого не обязываем, мы никого ни к чему не побуждаем. Но мы говорим: если дети хотят достойной смерти, потому что они пребывают в невыносимых страданиях, а их семьи и медики бессильны перед лицом этой ситуации, мы должны сделать так, чтобы у них была возможность в определенный момент прибегнуть к эвтаназии на полностью законных основаниях»,

Конечно, ребенок не будет иметь право единолично принимать такое решение. Он должен понимать смысл эвтаназии, но, кроме этого, его решение должны поддержать родители и врачи.

Мне кажется, это очень правильное движение. Объясню, почему. Эвтаназия в переводе с греческого, «хорошая» смерть. Все просто: тяжело раненых воинов эллины лечить не могли, так что воин для прекращения страданий просил убить его быстро и по возможности безболезненно. Кстати, в “Александре” - фильме о Македонском - есть такой эпизод.

Но то история и кино.

А здесь - жизнь.

И жизнь пострашнее будет. Это хорошо знают те, у кого дома лежит смертельно больной человек. Особенно, если у него рак, последняя стадия. Или тяжелая форма гепатита. Или глубокий паралич, когда человек уже не человек, а по сути - овощ.

Извините за такие жесткие слова. Но и сам проходил все это, и у друзей были такие же трагедии. Водоворот, в который бросаются сотни тысяч рублей, невыносимые страдания больного, понимающего, что он умирает и ничего сделать нельзя. Мучения и ужас родных, которые душевно умирают вместе с ним, а помочь не могут. Тысячи рублей, кидаемые в топку болезни на бесполезные, по сути, лекарства и способы лечения.

В общем, те, у кого это случалось, поймут меня в том, что я - за право больного уйти на тот свет не в корчах, а легкой смертью, в забытьи, почти во сне. Почему же столько споров идет вокруг эвтаназии?

Врачи зациклились на одной вещи: этической. Сама возможность эвтаназии противоречит клятве Гиппократа, по которой врач обязан не навредить больному и вообще сражаться с болезнью до последнего.

Понимаю, врачам так спокойнее. И руки чисты, и моральных терзаний никаких, есть даже место подвигу: мы его и на искусственном дыхании, и на искусственной почке до последнего держали…

Хотя, разговаривая с практикующими врачами, я не раз убеждался, что усилия усилиями, а нормальный врач точно знает с первого же мгновения - умрет больной или нет. Особенно, когда его привозят в глубокой коме и со страшными ранами.

Вспоминаю, кажется, Брянск, районная больница. Реанимация. Лежит девушка, продавщица. Магазин загорелся, она рванулась в пламя за деньгами из кассы… Посадят же, если сгорят бумажки!

Ожог почти 90 процентов. Уголь на кровати… Белки глаз, не закрывающихся, веки сгорели. И врач мне говорит: жить ей осталось два дня от силы, колим вот обезболивающие. Больница небогатая, прямо скажем, коек в реанимации всего две. И он мучается от того, что - прости Господи - девушка мучается, но если кого-то еще привезут тяжелого, то положить его негде, будет еще труп…

К сожалению, это правда жизни.

- Я тоже думал, что долг врача - спасать больного. А вот стал реаниматором, и у меня появился еще долг, - говорит он мне потом, - не продлевать муки больного, которого нельзя спасти...

И что ему сказать?

Что он - садист? Убийца от мира врачей?

Или все-таки попробовать понять и эту точку зрения. По-моему, более гуманную, чем поддержание целиком сгоревшей и почти обезумевшей от боли девушки… Второй этический аспект - кого считать умершим?

Вот принцесса Монако Грейс Келли. История, перепахавшая многих. Она разбилась на машине. Кома. Мозг явно умер, но сердце и легкие работают, их поддерживают искусственным дыханием. Много дней.

И врачи не могут решить: отключать аппаратуру или нет? Дышит же…

И тогда принц Монако приказывает: отключите.

Могу только предполагать, как ему далось это решение…

И врачи ему ничего посоветовать не могли. Потому что на тот момент не было установлено, что именно считать смертью: остановку сердца? Дыхания? Прекращение работы мозга? А с развитием средств реанимации, когда человека в коме могут поддерживать уже годами - куда поднимут эту планку?

И, конечно, миллион вопросов об эвтаназии у юристов.

Самый первый - а не воспользуются ли родные и близкие (если больной сам не в состоянии принять решение об эвтаназии, в коме, например, глубокой) правом на эвтаназию в корыстных целях? За смертью, как правило, стоит наследство, имущество…

Второй - а не пойдут ли врачи (если дать им право определять необходимость эвтаназии) на сговор с теми же родственниками умирающего за мзду? Не сделают ли лицензию на эвтаназию бизнесом?

Третий - а чью сторону принимать, если больной хочет умереть, а врач доказывает, что он еще может немного пожить?

И вообще - надо ли рассматривать эвтаназию, как преступление больного против себя самого? И, скажем, наказывать или нет за склонение родных и врача к эвтаназии смертельно больным человеком?

Впрочем, последнее, по-моему, вообще не вопрос: а самоубийство надо рассматривать, как преступление против себя самого? Пока с этим определилась только Церковь… Вот, собственно, почему каждое дело об эвтаназии за границей так тщательно разбирается. Там юристы понимают, что эвтаназия уже разрешена в странах, которые весь мир считает вполне цивилизованными: Нидерланды, Бельгия, Сша (несколько штатов), Люксембург, Австралия (Северные территории).

У нас, в России, к эвтаназии просто боятся подступиться. Была единственная попытка в 2007 году как-то протолкнуть хоть первый вариант закона. Тщетно. По всем изложенным выше причинам: уровень коррупции и корыстности как населения, так и врачей настолько велик, что создание первой же легальной фирмы «Эвтаназия», как бы ее ни обкладывали законами, выведет ее в источник дохода, который с легкостью перекроет доходы от нефти… Это тоже правда. Правда, для страны, где за квартиры стариков убивают, чего уж там говорить о смертельно больных людях?

Но правда и в том, что надо начинать подходить к вопросу об эвтаназии. И первый шаг - понять, что право безнадежно больного и мучающегося человека на смерть по личному решению - это такое же право, как конституционные права на работу, образование, обеспечение здорового образа жизни.

Если это понять, тогда надо искать юридические механизмы самой процедуры. Кто имеет право просить об эвтаназии? В каких случаях? Как на это реагировать? В чем должны быть убеждены врачи? Кто должен принимать окончательное решение - сам больной? Суд? Кто и как должен это решение свидетельствовать и удостоверять? Долгая работа, тонкая и кропотливая. Но еще раз посмотрите на все это глазами тех, кто страдает вместе с больным. Если человек понимает, что обречен на смерть - зачем ему и вам обрекать на мучения вместе с ним его родных и близких?

Кстати, в 2002 году Папа Римский Иоанн Павел II заявил, что использование медицинского оборудования для спасения жизни больного в некоторых случаях может быть «бесполезным и неуважительным по отношению к пациенту».

По-моему, очень точная формулировка.

А пока у нас, как я вижу, есть только одна возможность эвтаназии. Ее продемонстрировала позорная для страны, по сути, история трагичной смерти контр-адмирала Вячеслава Апанасенко, который застрелился из наградного пистолета, не только потому что не мог терпеть боли (у него был рак), но и потому что не стерпел унижения родных, которые не могли при нашей бюрократии получить для него обезболивающие. Вообще-то на юридическом языке это называется доведение человека до самоубийства.

И напоследок открою небольшой секрет: большую часть этого текста я написал в своем дневнике еще в 2008 году. И я рад, что дело с пониманием важности права на эвтаназию для смертельно больных и неимоверно страдающих от этого людей в мире как-то сдвигается.