Общество11 июля 2014 14:30

Расступить честной народ! Искусство узницы к нам прет!

Наш редакционный, посконный, доморощенный живописец Александр Мешков попытался побить рекорд живописки Евгении Васильевой
Наш редакционный "художник" Александр Мешков попытался побить рекорд живописки Евгении Васильевой.

Наш редакционный "художник" Александр Мешков попытался побить рекорд живописки Евгении Васильевой.

«Страсти по Евгении» так незамысловато называется открывшаяся в Москве выставка картин фигурантки по делу Оборонсервиса Евгении Васильевой. (Я знаю мощное произведение «Страсти по Матфею» (или «пассион») Иоганна Себастьяна Баха для солистов, двух хоров и двух оркестров. А теперь еще и «Страсти по Евгении». Сдается мне, она постепенно становится Святой).

Фото: Александр МЕШКОВ

Евгения Васильева своими картинами, поэзами, песнями, рэпом, буквально ворвалась в наш уставший от попсы мозг, в культурное пространство многострадальной России, вытерпевшей многолетнее примитивное иго «Ласкового мая», и экспансию «блатняка». Она смело и бесцеремонно отодвинула в сторону всяческих там серовых, перовых, кустодиевых, левитанов, пушкиных, мусоргских, тиматей, стасов михайловых, беспощадно взорвав этот хрупкий мир русской эстетики, словно новогодняя шутиха. Кто знал скромную сотрудницу Оборонсервиса, подписывающую какие-то странные чеки и бумажки? А художницу, поэтессу Васильеву знает сегодня и стар и млад. О ее творчестве пишут сладкие отзывы сердобольные профессора, критики, правозащитники, адвокаты. Да что там, адвокаты! «Поражает смелость, с какой художник рисует. Для нее не существует преград. Нет пустых, проходных, ученических работ – о каждой из них есть, что сказать. И это вызывает немалое удивление и чувство восхищения – как за такой короткий срок можно создать ТАКОЕ количество классных произведений?», — пишет о художнице Надежда Мусянкова, старший научный сотрудник Государственной Третьяковской Галереи. Увы нам, недостойным! Близится эра, когда картины узницы Васильевой будет висеть в Третьяковке, олицетворяя нашу русскую живопись. О! Сколько настоящих художников содрогнулись в минуты эти от такой мрачной культурной перспективы. Кажется, еще немного, еще чуть-чуть, и живописка, певица, поэтесса Васитльева затанцует, словно Эол, обнажив перси, затмив танцем и бюстом саму Волочкову. Васильева, словно Стаханов, рисует на гора по 3 – 5 картин за ночь. Она, по сути, победитель социалистического соревнования среди художников. Наш с Васильевой коллега Леонардо Да Винчи шесть долгих лет, вплоть до самой смерти тупо переделывал портрет Моны Лизы. Что-то ему не нравилось. Питер Брейгель-старший писал «Поклонение волхвов» в течении двух лет. Художник Александр Иванов, (вы будете смеяться!) свою картину «Явление Христа народу» писал 20 лет и сделал к ней более 600 набросков с натуры. Вот чудак! А теперь рядом с его картиной будут стоять полсотни картин его коллеги по искусству Васильевой созданные в неге, в обстановке роскоши и сытости, всего за полчаса ночного бдения. Ее, как художницу, в своих картинах, на удивление, все устраивает: и цвет, и мазок, и замысел и манера. И я убежден: она вскоре станет Заслуженным художником России, заслуженным артистом и поэтом! У нее есть для этого силы. И эти силы стоят за ее спиной и создают образ Русской страдалицы и мученицы. Боюсь, как бы ее не канонизировали….

ХОРОШИЙ ХУДОЖНИК - ШУСТРЫЙ ХУДОЖНИК!

И тогда я, холстомаз третьей руки, торговавший своими картинами в Париже, на Монмартре (а Васильева и не торговала! Ага! Съели?), обуреваемый противоречивым чувством творческой зависти, решил побить рекорд Васильевой и написать десять картин за день! Нет – двадцать! (Почему – за день? Ночью я сплю, как сурок, как охранник ЧОПа, как часовой склада вооружения) Пусть знает Васильева, там, в своей навороченной темнице, что есть на Руси еще художники-труженики, подвижники и передвижники, способные намазюкать поболе картин за единицу времени, чем она! Краски, растворитель, загрунтованные холсты, замыслы, кисти, вино, все это у меня есть в гараже. (Я пишу и сам выставляюсь исключительно у себя в гараже. У меня как у Дарьи Жуковой есть своя галерея «Гараж») Я уже не новичок в этом ремесле: знаю, что по чем. Развел я краски лихо, и пустился в творческий путь. Писал я споро и резво, аллюром, словно на поезд опаздывал. Одна картина «Поцелуй ниоткуда» - готова! Вторая! «Любовь ушла куда-то». Есть! Ну же! Давай, Санек! Давай! Жми! Но куда там мне до Евгении! Я слишком резво рванул на старте и выдохся после второго круга. На третьей картине, «Автопортрет» я сник. До этого я, тормозной художник, более одной картины в день не писал. Рука стала уже неуверенней водить по холсту. Исчез из взора кураж художника. Самое главное – пропало желание творить, захотелось в койку. Может быть, для подобной скорости творчества необходимо заточение, опала, всеобщий остракизм, страх заключения, боязнь потери свободы, жажда славы, поклонения? Всего этого, по видимому, мне и не хватало, для достижения васильевской скорости созидания полотен. Может быть, на воле не так творится? Но три картины я все же, худо-бедно написал.

Но я понял одну важную вещь: главная разница между нами, художниками третьей руки, в том, что одни пишут, для радости, удовольствия, для внутреннего кайфа, другие, чтобы прокормиться и выпить, а третьи - от тоски и сытости, чтобы либидо и тревогу унять и пропиариться. Но, радует одно: далеко не все художники обвиняются в воровстве солдатских денег.

КСТАТИ

- Великий испанец Мигель де Сервантес, как и Евгения Васильева, тоже начинал свой творческий путь в тюрьме, где, как и Василшьева, мотал срок по той же статье, за растрату казенных денег в особо крупных размерах, на которые он должен был закупать провиант для испанского флота. В тюрьме, в возрасте 57 лет, он начал писать роман «Хитроумный Идальго Дон Кихот Ламанчский».

- Находясь в тюрьме с 1896 по 1899 год, Владимир Ильич Ленин писал книгу «Развитие капитализма в России». В этот же период Ленин в камере ваял из хлеба изумительные чернильницы. Правда ни одна из этих чернильниц не сохранилась. Он их съел. И условия содержания у него были немного хуже, чем у Васильевой. Да и не крал он трех миллионов!

- Николай Гаврилович Чернышевский в Петропавловской тюрьме начал писать роман «Что делать». Вроде бы про любовь, а на самом деле, про революцию! Может и в любовной лирике Васильевой есть между строк революционные мотивы?

А ВОТ ЕЩЕ

Знаменитую «Тюремную исповедь» английский писатель Оскар Уайльд создал в 1897 году в Редингской тюрьме. Это литературное письмо к лорду Альфреду Дугласу, с которым Уайльда связывали любовные отношения. Именно за эту неподобающую связь писатель и был осужден. Спустя три года Уайльд, освобожденный, но сломленный тюремным заключением, умер. Условия были не то, что у Евгении. Ее-то, поди, сложно сломать в таких апартаментах на таких харчах. Чернильницы их хлебушка она, похоже, не ест.

ЭТО ЧТО!

А вот французский художник Х1Х века Густав Курбе тоже тянул срок в тюрьме, правда, не за воровство в крупных размерах, а за свою революционную деятельность. Там он написал картины: «Женщина из Мюнхена» и натюрморт «Фрукты». А вот когда Курбе после освобождения предложил свои картины в Салон, жюри отвергло их. Не всем так везло, как Васильевой!