Премия Рунета-2020
Россия
Москва
-10°
Boom metrics
Общество17 апреля 2015 9:40

6 572 115 писем Надежды

Потерявшихся во Время Великой Отечественной взрослых и детей искали через специальное Центральное справочное бюро (ЦСБ)
Вячеслав РЯБОВ, Виктор ШАБРИН
Потерявшихся во Время Великой Отечественной взрослых и детей искали через специальное Центральное справочное бюро (ЦСБ)

Потерявшихся во Время Великой Отечественной взрослых и детей искали через специальное Центральное справочное бюро (ЦСБ)

«После вашего письма я забыл о перенесенных лишениях и иду в бой счастливым!»

Эти горячие слова фронтовиков были адресованы не близким, а совершенно посторонним людям – сотрудникам Центрального справочного бюро (ЦСБ), которое занималось розыском потерявшихся во время Великой Отечественной родственников.

Бугуруслан – небольшой город в Оренбургской области. До начала войны о нем знали, может быть, только в пределах региона, тогда, кстати, носившего имя великого летчика Валерия Чкалова. (Оренбургская область называлась Чкаловской.) Даже размещение в этом городке эвакуированных предприятий – а здесь обосновалась часть цехов Харьковского танкового завода, авиационная школа, Московская фабрика №10, Молдавский педагогический институт, Курсы руководящих работников ЦК ВКП(б) и Совнаркома Молдавской ССР, Украинский государственный театр имени Щепкина, Переселенческое управление СССР, два детских дома и детский приемник, и всего в город и Бугурусланский район прибыло 10 673 человека – не сильно изменило его производственный статус.

В этом здании в Бугуруслане размещалась картотека ЦСБ.

В этом здании в Бугуруслане размещалась картотека ЦСБ.

Но в годы войны это название было знакомо миллионам. Сюда сотнями тысяч шли письма со всех уголков огромной страны. Письма горя и надежды. Ведь именно здесь, в этом маленьком городке, работало Центральное справочное бюро (ЦСБ), специально созданное для розыска потерявшихся во время войны людей.

Групповой снимок сотрудников ЦСБ.

Групповой снимок сотрудников ЦСБ.

Война сорвала с места массы людей. Одни – из Сибири, с Урала - ехали на запад, на фронт. Другие, спасаясь от оккупации, на восток - на Урал, в Сибирь, или на юг – в Узбекистан или Таджикистан. Только в первые два года войны было перевезено 1 360 крупных и тысячи мелких предприятий вместе с десятью миллионами рабочих, инженеров и служащих. По всем дорогам вереницами шли поезда, автомобили, нескончаемые пешие колонны измученных людей. Фашистские обстрелы и бомбежки эшелонов усиливали хаос и неразбериху. Порой даже специалисты одного завода, следующие в тыл, оказывались в разных городах и населенных пунктах страны. В этой невообразимой, сложной обстановке многие люди теряли связь со своими родными и близкими, друзьями и товарищами.

А сколько детей оказались оторванными от родителей! Ведь лето, ребятишек отправили в пионерские лагеря. Малыши жили на загородных детсадовских дачах. Их так и вывозили из зоны боев: целыми лагерями и детскими домами…

Со всего Советского Союза в Бугуруслан поступали сведения (карточки) о прибывших эвакуированных гражданах. Сюда же обращались люди с просьбой помочь в розыске родственников, друзей, знакомых. Письма приходили из действующей армии, из тыловых городов и сел страны, и даже из-за рубежа – из Канады, Австралии, Великобритании, США, Китая и других стран.

Образец карточки.

Образец карточки.

Объем поступающей корреспонденции возрастал с каждым днем. Мешки с конвертами и фронтовыми треугольниками (по 10-12 тысяч, а иногда до 20 тысяч в день) доставляли на лошади, а при случае, - на грузовом автомобиле.

В штате ЦСБ было около 500 человек, в основном из эвакуированных, преимущественно молодые женщины и девушки.

Полуголодные женщины, у которых зарплаты хватало только на ведро картошки, изо всех сил боролись с сонливостью, перебирая горы писем. Работали в полной тишине: не разрешалось даже слушать радио – чтобы ничто не отвлекало от писем. Невнимательное отношение хотя бы к одной строчке облекалось в строгую формулировку: «Допустила брак – помогла врагу».

Многие письма, написанные неразборчивым почерком, приходилось буквально разгадывать коллективно.

Не было ни отпусков, ни выходных. Только в одном случае сотрудница могла на одну смену оставить рабочее место и уйти домой – если сама получала «похоронку». Тогда ее работу делили на всех. Нагрузка у персонала была настолько огромная, что в течение дня не удавалось выкроить время для отдыха. Женщины постоянно думали о детях, оставленных дома, зачастую в нетопленых квартирах, о мужьях, воюющих на фронте. Трудясь в две смены, они не уходили домой, не обработав последнее письмо из пришедшей за день почты. Работали круглосуточно.

Как они все это переносили – сейчас трудно понять. Миллионы человеческих судеб – радостных и трагичных - прошли через их руки и сердца. Иногда сотрудницы читали и плакали, писали ответы и тоже плакали. Зачастую к слезам радости за других примешивались слезы тревоги за своих родных и надежды на их возвращение.

Письма из бюро были строго официальными – по уставу! Но для тех, кто с нетерпением их ждал, сухие слова были либо посланцами огромного горя, либо огромной радости.

«Дорогие мои! –делится своим счастьем в ответном письме сотрудницам бюро гвардейский офицер Катетянский. - Сегодня, после жаркого боя, мне в траншею принесли ваше извещение 250/220 о местонахождении сестры. После трёх с половиной лет разлуки я вновь обрёл родных. Нельзя описать моей радости! Сегодня не ноют старые раны, я забыл о перенесенных лишениях. Наутро снова идем в бой, будем громить врага до окончательной победы, за счастье русского народа».

«Дорогие товарищи! - пишет красноармеец А.Марченко. – Ваш ответ получил в своей фронтовой землянке. Невзирая на то, что сейчас третий час ночи, решил черкнуть вам, поблагодарить за помощь в розыске моей семьи».

В газете «Бугурусланская правда» за 10 октября 1945 года была опубликована статья «Письмо издалека», в которой процитированы несколько таких посланий. Вот письмо от красноармейца П. М. Соловьева – из Берлина: «От чистого сердца благодарю вас за то, что вы разыскали моих мамочку и брата».

Свой пламенный гвардейский привет из Австрии прислал сержант А. Г. Коваленко: «…После длительного времени я опять смог узнать о своих близких. Очень благодарен за ваши труды и желаю вам в дальнейшем добросовестной, плодотворной работы на пользу Родины и советского народа».

А два боевых друга Н. И. Новиков и А. Г. Палавандешвили прислали благодарность лично сотруднице бюро Валентине Казаковой – собственную фотографию с надписью: «После победы». 28.06.1945 год. Германия.»

Среди адресатов бюро оказался и Василий Гроссман, известный советский писатель и военный корреспондент, участник битвы за Сталинград, за что был награжден орденом Красного Знамени, создавший один из самых правдивых и пронзительных романов о войне «Жизнь и судьба». Через бюро писатель пытался разыскать свою мать, которая до войны жила на Украине. Ответ оказался неутешительным: «На ваш запрос Центральное справочное бюро сообщает, что сведения о месте нахождения гр. Гроссман Екатерины Савельевны еще не получены. Ваш запрос принят нами на контроль и по получении сведений об адресе разыскиваемых вами лиц сообщим дополнительно. В случае изменения вашего адреса просим нас уведомить. При переписке с нами обязательно ссылайтесь на наше письмо № Г – 017597. 7.04.1942 года».

И только после того, как Украина была освобождена от фашистов, сотрудникам ЦСБ удалось узнать о судьбе матери писателя. Оказалось, что Екатерина Савельевна не успела эвакуироваться в тыл. Она была схвачена фашистами и расстреляна вместе с тысячами других советских людей в городе Бердичеве в сентябре 1941 года.

Был в составе ЦСБ совершенно особый отдел – детский. Со взрослыми-то работать было проще. А вот дети зачастую не знали ни адресов, по которым проживали до войны, ни полных имен родственников, ни дня или года их рождения. Память многих сохранила лишь какие-то отрывочные воспоминания. Да многие по малолетству и свои-то собственные имена называли от уменьшительных «Миля», «Кася» или «Бобочка»… Кстати, однажды знаменитая писательница Агния Барто решилась на безумную, по мнению многих, идею: искать людей по этим отрывочным детским воспоминаниям. И сумела воссоединить многие семьи!

Но это было уже после войны, а пока ЦСБ скрупулезно составлял картотеку эвакуированных.

Только в победном 1945 году сюда поступило 108 тысяч 300 учетных карточек на детей, потерявших связь с родителями. А вообще было выявлено более 1,5 миллионов беспризорных и безнадзорных детей и были приняты меры к их обустройству.

И все же их находили! За годы работы бюро (а детское бюро справок функционировало в Бугуруслане до 1948 года) ЦСБ сумели разыскать и возвратить родителям около 20 тысяч детей.

Из города Красногорска Великолужской области пришло письмо от семьи Кулаковых: «Дети Кулаковы Владимир и Миля, а также Лиля Николаева по указанному вами адресу найдены. Мы теперь за ними едем. Благодарим вас от всей души, дорогие товарищи, за ваше беспокойство о наших детях». По разному складывались судьбы работниц бюро. Анна Григорьевна Батретдинова, помимо выполнения основных обязанностей в отделе обработки ЦСБ, посещала курсы санинструкторов. Окончив их в марте 1942 года, она добровольцем ушла на фронт. Первое боевое крещение получила под Тулой. День Победы над фашистской Германией встретила в Праге.

- Мне припоминается случай, - рассказывала А. З. Смехова, - когда одна из наших сотрудниц помогла фронтовику найти ребенка (его жена погибла). И такое, видно, теплое написала ему письмо, что он ответил. Между ними завязалась переписка. Затем они создали семью.

Проработав в бюро в военное время, женщины вернулись к мирной жизни и мирному труду. Лидия Смехнова 32 года трудилась в Бугурусланской «Сельхозтехнике», Анна Бадретдинова 26 лет проработала в городском отделе торговли бухгалтером, 31 год отдала работе в городском водоканале Клавдия Соколова, Дина Дисметова посвятила свою жизнь воспитанию молодёжи.

Центральное справочное бюро работало в Бугуруслане до конца войны. С 1945 года отделы ЦСБ постепенно были переведены в Москву. (Кстати, вся картотека и другие документы были переданы в архивы, которые теперь называются федеральными.) А в 1947 году бюро закрыли «в связи с утратой значения».

За весь период работы Центрального справочного бюро сюда поступило 6 миллионов 572 тысячи 115 запросов о розыске 17 миллионов 144 тысяч 625 человек. Установлены места нахождения 3 миллионов 82 тысяч 47 человек. 14 миллионов 62 тысячи 578 человек родных так и не нашли. Но жизнь продолжалась и, казалось, эта тема закрылась сама собой. И вдруг в конце 1980-х годов случилось удивительное: в Бугуруслан снова стали приходить письма давно не существующему адресату – ЦСБ. Причиной этого послужило следующее обстоятельство.

В эфире Центрального телевидения вышла передача «От всей души», где ведущая Валентина Леонтьева рассказала о великом гражданском подвиге его сотрудниц. Не все зрители обратили внимание на тот факт, что Центральное справочное бюро работало в Бугуруслане лишь в годы войны. Из Горького, Андижана, Тулы, Анадыря, Омска и Риги, Новосибирска и Ленинграда, из Кемеровской и Ворошиловградской, Псковской и Херсонской, Свердловской и Целиноградской областей, из Запорожья, Ставропольского и Алтайского краёв… в Бугуруслан вновь пошли письма от людей, для которых эхо войны, даже спустя десятилетия, отзывалось болью от потери родных и близких.

Удостоверение начальника ЦСБ ГУМ НКВД СССР С.И. Аксенова

Удостоверение начальника ЦСБ ГУМ НКВД СССР С.И. Аксенова

В каждом из этих писем – опаленные войной судьбы советских людей. Дети, сами уже ставшие родителями, искали мам и пап, потерянных в войну, а пожилые родители надеялись ещё отыскать тех, кто в войну были малышами… Люди разыскивают могилы, любые сведения, стоящие за страшными словами «пропал без вести»… В каждой строчке - боль утрат и надежда на то, что отыщется близкий человек или место, где он захоронен.

«Посмотрел передачу «От всей души» и решил написать. Я один из тех, кто не помнит ни родных, не фамилии, не имени. Но остался в памяти детский дом где-то в Средней Азии (было мне в ту пору лет 5-6), потом детский дом в селе Сары-Агач Южно-Казахстанской области. Там я окончил 5 классов. Затем нас, ребятишек отвезли в село Тоболино. Оно стоит на железнодорожной магистрали Ташкент-Чимкент. Сначала мы жили в общежитии, а потом нас разобрали жители. Меня взяла Цайзер Елена Андреевна. Учился в семилетней школе имени К. Либкнехта. Окончил годичное училище трактористов, в армии служил на Украине. Не знаю, в какой день родился. Сам решил отмечать день рождения 9 мая… У меня растёт сын, он носит мою фамилию, которая неизвестно откуда взялась. Так хочется узнать свою родословную». Подпись - Махмудов Г.М., г. Кострома.

Сергей Иванович Аксенов.

Сергей Иванович Аксенов.

К работникам ЦСБ обратилась Бойко-Погорелая, проживающая в Днепропетровской области: «Мой брат - Бойко Виктор Владимирович, 1938 года рождения, перед войной тяжело заболел, и был направлен на лечение в санаторий в городе Игрень. Когда началась война, нам сообщили, что Витю нужно забрать. Но сделать это мы не смогли, так как мост через Днепр был взорван… Когда я подросла, стала искать брата. Писала в Москву, Киев, в Общество Красного Креста, находились люди с такими же фамилиями и именами, но год рождения не совпадал, или отчество было другое, некоторые хорошо помнили своих близких.

Я ездила в то местечко, где размещался санаторий, разыскала женщину, которая работала няней в том лечебном учреждении. Она сказала, что почти всех детей забрали родители. Остались Витя и ещё четверо ребятишек. Когда фашисты подходили к населенному пункту, воспитательница посадила малышей на тачку и ушла с ними на Восток. Ни фамилии, ни имени воспитательницы женщина не помнит. Никаких документов в Игрене не сохранилось. И осталось у меня от братишки свидетельство о рождении, да фотография пятимесячного Вити.

У меня есть семья, две дочери, внук. Но так хочется найти брата, узнать, как сложилась его судьба».

Из Ворошиловграда написала Мария Аристарховна Пашкевич. Она просила найти ее брата политрука Петра Аристарховича Куликова. Он добровольцем ушёл на фронт, хотя врачи его признавали негодным к строевой после кулацкой пули. Он воевал под Ленинградом. 18 августа 1941 года был ранен, но с поля боя не ушёл. Какое-то время Пётр Аристархович и второй брат Владимир Аристархович сражались с врагом вместе. 27 октября 1941 года братья расстались. Дивизия, в которой служил Владимир, отходила под Сестрорецк. А политрук Пётр Куликов с бойцами должен был прикрывать отход дивизии. С тех пор о нём - никаких известий

«Отовсюду, куда я обращалась с просьбой сообщить о судьбе Петра, мне сообщали, что он пропал без вести. Остались сиротами его три дочки и сын», - написала Пашкевич. «Здравствуйте! Решила написать вам. В войну моя бабушка Анна Ивановна потеряла мужа Василия Фёдоровича Иванова, моего дедушку. Бабушка не знает ничего даже о последнем его сражении и где он похоронен. Помогите мне разыскать моего дедушку Иванова Василия Фёдоровича. Моя бабушка живёт в Оренбургской области, Асекеевском районе, деревне Самаркино, откуда она и проводила своего мужа на фронт. Мне 18 лет. Прошу помочь разыскать то место, где он погиб и похоронен. Также был у меня и второй дедушка. Его фамилия Максимов Илларион, отчество не знаю. Он тоже погиб на фронте. И тоже прошу сообщить, где он похоронен, где и как погиб. Очень хочется съездить на могилы дедушек». Это письмо пришло из города Сатка Челябинской области от Ирины Ивановой.

Нет, не закрыта тема…

ОТ РЕДАКЦИИ

Более подробно эта удивительная история изложена в книге Вячеслава РЯБОВА и Виктора ШАБРИНА «Чкаловцы» (Оренбург, Печатный дом «Димур», 2013 г.), которая рассказывает в том числе и об участии оренбуржцев в Великой Отечественной войне.