2016-03-21T15:11:55+03:00

Мать Егора Гайдара - в эфире радио «КП»: Мой сын страну не грабил. Ему не нужны были яхты, виллы…

Накануне дня рождения премьера-реформатора Ариадна Бажова-Гайдар дала эксклюзивное интервью нашему обозревателю [аудио]
Поделиться:
Комментарии: comments501
Ариадна Бажова-Гайдар поделилась воспоминаниями о сыне. Фото: ГАМОВ Александр+ВЕЛЕНГУРИН ВладимирАриадна Бажова-Гайдар поделилась воспоминаниями о сыне. Фото: ГАМОВ Александр+ВЕЛЕНГУРИН ВладимирФото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН
Изменить размер текста:

19 марта исполнилось бы 60 лет Егору Гайдару. Я позвонил его матери...

- ...Ариадна Павловна, здравствуйте. Это Саша Гамов.

- Здравствуйте, Саша.

- Я все думаю, кто такие для меня Гайдары. В обществе произошла какая-то переоценка по поводу Аркадия Петровича, по поводу Егора, кто-то спорит, о Маше вспоминают периодически...

- Да, сейчас как-то перестали, как-то утихли уже. Пережили уже Машу.

- 19-го же марта юбилей Егора Тимуровича.

- Да.

- До сих пор спорят, что дал Гайдар, - полные полки магазинов или обнищание. Когда я встречался с Егором Тимуровичем, у меня были другие ассоциации. Потому что это моя юность, это портрет Аркадия Гайдара, который у меня над кроватью всю жизнь висел в детстве, в юности...

- Саша, меня только одно удивляет. Ну спорят о Гайдаре, разные мнения. Большинство, конечно, считают, что он разграбил Россию, все сделал плохо. Меньшая часть считает, что он сделал много, это было время надежд, а не лихие годы. Меня другое удивляет. Вот политики собираются, все именитые, все говорят, объясняют, как ошибался Гайдар, как он неправильно делал, надо было сделать вот так, вот так. Так а почему не сделали? 25 лет прошло. Если вы такие умные и знаете, как надо было сделать, так сделали бы за это время.

- Резонно. И немножко неожиданно из ваших уст. Потому что вы всегда уходили от этой темы, вы нас угощали чаем, знаменитые ваши бутерброды с сыром, которые Тимур Аркадьевич очень любил на завтрак. И вы уходили... А сейчас, видимо, это раздумья у вас такие?

- Нет, меня просто возмущают люди, которые на протяжении всех этих лет говорят, спорят, обсуждают, осуждают. И всё. Ни у кого не хватило ни ума, ни смелости, ни таланта, чтобы что-то сделать. Одна говорильня. Я слежу за всем. Поэтому у меня есть любимчики и есть люди, которых я просто ненавижу. Вот ненавижу я их.

Съемка из 90-х годов. Егор Гайдар под портретами знаменитых дедов - Павла Бажова и Аркадия Гайдара. Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Съемка из 90-х годов. Егор Гайдар под портретами знаменитых дедов - Павла Бажова и Аркадия Гайдара.Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

- Давайте не будем сегодня об этих людях. В моем представлении Егор был такой человек неоднозначный, многослойный. Я просто вспоминаю, как он относился к маме и к папе.

- Прекрасно относился, так же, как мы к нему. Мы все любили друг друга. У нас было полное взаимопонимание. Всегда в семье так было. На то она и семья. Потому что это ячейка общества, из которой вырастает всё.

- Скажите, что вам вспоминается прежде всего, каким Егор? Маленький, когда он с папой ездил в город Канев, где похоронен Аркадий Петрович, где он погиб? Маленький такой мальчишка? Или премьер?

- Я прекрасно помню вот этот день, когда появился на свет мой любимый мальчик. День был солнечный, ясный. И Тимур написал мне записку, это ведь было время перемен, 1956 год, время надежд. Тимур написал мне в записке: «Ну, теперь солнце будет светить всегда. Ура Егору Гайдару!»

Мать Егора Гайдара: Мой сын страну не грабил. Ему не нужны были яхты, виллы…

00:00
00:00

- А еще какие-то воспоминания?

- Ну что говорить. Так ведь в двух словах не скажешь. Я его всегда любила, Саша. Всегда. Какой бы он там был, маленький, подросток. И потом. У нас всегда было взаимопонимание. Он подражал отцу, отец для него был непререкаемый авторитет. В быту он был очень скромен, вы знаете это. У него не было никаких заскоков, ему не нужны были яхты, виллы. Ему нужно было сделать дело, для страны старался мальчик. И больше ни для кого.

- Мне запомнилось, мы сидим с Тимуром Аркадьевичем, он коньячок разливал, идут новости. Исполняющий обязанности премьера Егор Гайдар, какие-то бодания с парламентом. У меня такое ощущение, что Тимур был готов вскочить и побежать туда, в Белый дом или в Кремль – защищать сына. У вас было такое ощущение?

- Естественно. Он всегда готов был защищать сына. С другой стороны, он еще и требовал от него. Я помню, ночью приедет к нам уже совершенно полусонный Егор, все-таки навестить родителей, где-то в два часа ночи он заедет. И Тимур ему начинает говорить: а вот вы не делаете это, вы не делаете то, вы не объясняете людям смысл того, что вы делаете. А Егорушка такой усталый, прямо невозможно смотреть на него. «Ой, - говорит, - отец, я работаю каждый день 18 часов. Я больше не могу». И вот тут я готова была осудить мужа за жестокость. Хотя я понимала, что он прав. Конечно, им надо было объяснять, что они делают. Но у них просто не было на это ни сил, ни времени.

- Самый тяжелый момент в биографии премьера Егора Гайдара какой все-таки? Октябрь 1993 года, когда Тимур снял саблю или кортик, отдал Пете, внуку, и сказал: ты бабушку здесь охраняй, а я пойду к Белому дому…

- Это был для Егора самый тяжелый момент. Он потом говорил: я не помню более страшного времени. Это был самый тяжелый день в моей жизни. Так говорил Егорушка. Егорушкой он не разрешал никому себя называть. Он говорил: это только мама может. Я – Егор.

Семейное фото Егора Гайдара. Верхний ряд - российский премьер с сыном Петром, нижний ряд - отец Егора Тимур и мать Ариадна Бажова-Гайдар. Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

Семейное фото Егора Гайдара. Верхний ряд - российский премьер с сыном Петром, нижний ряд - отец Егора Тимур и мать Ариадна Бажова-Гайдар.Фото: Владимир ВЕЛЕНГУРИН

- Тимур Аркадьевич его Егором называл?

- Да. А он его называл «отец».

- Я наблюдал, когда мы сидели с Тимуром Аркадьевичем, о чем-то разговаривали, и вдруг появляется премьер-министр России. Он охрану где-то внизу оставил. Прибежал к вам домой. Я рот открыл, как в том фильме: «А если?...» Тимур говорит: «Не надо». И так и не дал мне интервью у премьера взять.

- Ну правильно. Оберегал все-таки мальчика. Тяжелое у меня сейчас время. Потому что все вспоминается. Никого у меня уже нет. Кроме моих внуков и правнуков. Нет у меня ни мужа, ни детей. Был 23 февраля, я думала: ну кто-нибудь позвонит, кто-то еще остался в живых. Ну да, позвонил один из его прошлых товарищей, с которым они играли еще в песочнице. Все остальные ушли, ушли.

- У вас есть мой телефон. Вы мне звоните в любое время… Вам хочется сейчас своего Егорушку защитить, когда вы считаете, что несправедливо обижают его память? Или вы философски к этому относитесь?

- Нет, не могу я философски. Я по-прежнему все переживаю. Как будто он рядом со мной. И я за него болею. Внуки мне говорят: бабушка, ну перестань, ну не слушай, ну не смотри. А я не могу, я же уже в это все погружена. Мне бы в моем возрасте уже наплевать на все эти разговоры, не слушать ничего. А заниматься какими-то более приятными делами. Не могу.

- У меня такое ощущение, что вам все равно очень приятно сейчас, что мы с вами вспоминаем Егора.

- Ну, правда, конечно. Мне вспоминать его всегда приятно. Причем с доброжелательными людьми, а не с теми, которые его поносят.

- Вы считаете, со временем Егора большинство населения России поймет, примет, оценит?

- Я надеюсь на это.

- Сколько времени должно пройти?

- Не знаю. Наверное, много. Я, во всяком случае, этого уже не увижу, к сожалению. Может быть, мои внуки, правнуки увидят это и услышат. Я бы очень этого хотела.

- Я, как такой гайдаровец давний, я не считаю, что Егор опозорил фамилию Гайдар.

- А они все Гайдары и внешне, и в своих поступках похожи друг на друга. Что один – вечно стремились в бой. Всегда готовы биться, драться за прекрасное будущее.

- Что бы вы хотели в этот день 60-летия вашего сына сказать как мама Егора Гайдара людям, которые, может быть, его не очень принимают, а которые очень не принимают?

- Я бы хотела, чтобы восторжествовала справедливость. Больше ничего.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Искали премьера-камикадзе»

Кем был Егор Гайдар: спасителем или могильщиком отечества?

19 марта исполнилось бы 60 лет одному из наиболее спорных персонажей новейшей истории — экс-председателю правительства РФ и архитектору самых радикальных реформ ельцинской эпохи Егору Гайдару. Что же принесли его преобразования: полные прилавки магазинов — или тотальную нищету? Об этом в гостях у ведущего радио «Комсомольская правда» Эдвард ЧЕСНОКОВА бурно спорили экономист Владислав ГИНЬКО и сотрудник Гайдаровского института Сергей ЖАВОРОНКОВ.

Чесноков:

— К концу СССР плановую экономику действительно могли вывести из тупика лишь радикальные реформы гайдаровского толка — или у «шоковой терапии» была альтернатива?

Жаворонков:

— Иные варианты следовало запускать лет на 5-10 раньше. А к 1991-му выбора уже не было. Дефицит госбюджета составлял 8%, инфляция по итогам последнего года СССР — 160%. Цифра критическая, учитывая, что в начале 80-х она не превышала 2-3%. С апреля 91-го действовали ограничения на выдачу вкладов: в Сбербанке — для граждан, во Внешторгбанке — для предприятий. Средства в казне заканчивались, а цены на нефть плескались у отметки в 20$ за баррель. Самое страшное — возник товарный дефицит: деньги потеряли ценность; никто не желал сбывать продукцию по фиксированной стоимости — все стремились её продавать по ценам рыночным, куда более высоким. К 91-му году из магазинов даже мясо пропало — прекрасно это помню. А либерализация цен, то есть разрешение продавать товары за ту стоимость, какую за них готовы отдать (что, собственно, и сделал Гайдар), вместе со свободой внешней торговли и отменой статей советского УК за «спекуляцию», — вновь наполнили наши прилавки продуктами. (подробности)

ИСТОЧНИК KP.RU

Еще больше материалов по теме: «Егор Гайдар: Досье KP.RU»

Понравился материал?

Подпишитесь на еженедельную рассылку, чтобы не пропустить интересные материалы:

Нажимая кнопку «подписаться», вы даете свое согласие на обработку, хранение и распространение персональных данных

 
Читайте также