Звезды25 мая 2017 10:01

Олег Даль: Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко

Сегодня исполнилось бы 76 лет самому эмоциональному актеру советского кино. Изучая его биографию и письма, понимаешь, почему он, скорее всего, не мог дожить до этого юбилея
Фильм «Женя, Женечка и «катюша» стал всенародно любимым гораздо позже 1967 года - тогда картину пустили вторым экраном, и слава, полагающаяся молодому Олегу Далю, пришла к нему позже. Кадр из фильма

Фильм «Женя, Женечка и «катюша» стал всенародно любимым гораздо позже 1967 года - тогда картину пустили вторым экраном, и слава, полагающаяся молодому Олегу Далю, пришла к нему позже. Кадр из фильма

Разница между фотографиями и персонажами Олега Даля в 25 и в 37 лет огромна. В 25 он играл жизнерадостных мальчиков, и взгляд его светится надеждой. Ближе к сорока на смену героям «Хроники пикирующего бомбардировщика», «Жени, Женечки и «Катюши» и «Земли Санникова» приходят Зилов в «Отпуске в сентябре» и озлобленный Косов в «Золотой мине». Первая роль была Далю особенно дорога, и когда фильм не выпустили на экран (заботясь не только о том, чтобы не очернить ненароком советскую действительность, но и элементарно о психике зрителей), это стало для него очередным ударом. Великая и очень печальная пьеса Вампилова все-таки иногда кажется почти водевилем в сравнении с тем, что сделал с нею Олег Даль, на котором весь этот фильм и висит, как на гвозде: в нем сконцентрировано и умножено все отчаяние, вложенное в роль драматургом. Он играет виртуозно, но, если честно, вам никогда не хотелось отвернуться от взгляда его Зилова?

НЕ У ВСЕХ ПОЛУЧАЕТСЯ БЫТЬ СОБАКАМИ ПАВЛОВА

Олег Даль умер в 39 лет. 3 марта 1981 года сидел за столом в киевской гостинице с коллегой, потом встал и отправился в номер со словами «Я иду умирать». Он так часто говорил о смерти, что коллега не обратил на это особого внимания. Но Даль поднялся в комнату, выпил и умер. По слухам, параллельно он принимал препарат для радикального лечения алкогольной зависимости - человеку, который будет сочетать его с алкоголем, станет невыносимо плохо. По идее, должен выработаться почти условный рефлекс, по типу «алкоголь-боль». Вот только не у всех получается быть собаками Павлова.

Думал ли он всерьез, что этот вечер (и этот прием алкоголя) станет для него последним? Хотел, чтобы на его слова обратили внимание и как-то уберегли? Люди же не просто так повторяют в разговорах «Я скоро умру» - но чаще всего окружающие просто не понимают, как этих людей беречь.

Его вдова Елизавета Даль до конца своих дней настаивала, что умер он просто от остановки сердца во сне: сердце у него было слабое. Ну да, конечно, слабое: в принципе, таким, как Даль, чтобы оно остановилось, и пить-то особо не надо.

В 1974 году «Землю Санникова» посмотрел 41 миллион зрителей - один из кинорекордов СССР. А знаменитую «Есть только миг» сначала исполнял сам Олег Даль, но руководство «Мосфильма» решило его переозвучить, и ее спел Олег Анофриев. Кадр из фильма

В 1974 году «Землю Санникова» посмотрел 41 миллион зрителей - один из кинорекордов СССР. А знаменитую «Есть только миг» сначала исполнял сам Олег Даль, но руководство «Мосфильма» решило его переозвучить, и ее спел Олег Анофриев. Кадр из фильма

ИСКРЕННЕЕ ОТЧАЯНИЕ

«Писатель - как священник. Он должен испытывать по отношению к своей работе такие же чувства... Даже если ваш отец умирает - и вы с разбитым сердцем стоите у его постели, то и тогда вы должны запоминать каждую мелочь, как бы это ни было больно» - сказал Хемингуэй, идол поколения, к которому принадлежал Даль. Он выписал эту фразу в свой в дневник и добавил: «Если заменить в его словах «писатель» на «артист», все это точно отнесется к моей профессии. Это верно и честно, и в этом нет ничего героического и тем более сверхъестественного».

Вообще эти дневники - чтение довольно удивительное: мы все-таки живем в эпоху иронии, а Олег Даль был человеком очень серьезным. Многие в его поколении были такими. Но он отличался просто удивительным умением выгрызать себя изнутри за каждую роль, в которой сомневался (и на которую все же соглашался). Все, кто вспоминает о Дале, твердят о его ранимости и невероятной, болезненной ответственности - а еще о презрении к тем, у кого этой ответственности нет.

«Звонил оператор с «Мосфильма» - заказ сделать мой слайд для журнала «Искусство кино». У НИХ НЕТ ИСКУССТВА В КИНО, почему же моя рожа должна принадлежать ихнему журналу?» Или о театре «Современник»: «Нельзя и малое время существовать среди бесталанности, возведенной в беспардонную НАГЛОСТЬ». Не соглашается играть в «Инкогнито из Петербурга», гайдаевской экранизации гоголевского «Ревизора»: «Окончательно отказался от мечты сыграть Хлестакова. Фильм Гайдая. Соображения принципиального характера. Не по пути!!!» И половина дневника - на этой интонации. Еще он отказался играть в «Экипаже», в «Иронии судьбы», в «Легенде о Тиле» - от ролей, за которые многие актеры просто бы удавились, наплевав на всякие там рассуждения типа «Не по пути». Он и Зилова, еще одну роль своей мечты, едва не отказался играть: был взбешен тем, что режиссер не сразу сообразил, что именно Даль, только Даль и никто, кроме Даля, на это способен. И нет: несмотря на восклицательные знаки и прописные буквы, в этом дневнике нет девочкиной истерики, типичной для множества актеров - одно искреннее отчаяние.

Легенда гласит, что это был единственным в истории, написавшим объяснительную в театре: «Я вышел на сцену нетрезвым, играл отвратительно, мое поведение недостойно звания актера» - в то время как никто от него этой объяснительной не требовал, и все, кроме него, были его игрой вполне удовлетворены. Михаил Козаков однажды высказался в том смысле, что вот был бы ты хоть немножко евреем, было бы тебе легче - это правда, иронии и прагматизма ему не хватало. Там, где другие цинично шутили, Даль запросто мог уйти в крик или в запой.

При такой эмоциональности, конечно, ему легко было портить отношения с киноначальством - и об этом тоже ходят легенды. Начальник «Ленфильма» якобы однажды сказал Иосифу Хейфицу, снимавшему «Плохого хорошего человека»: «Или я, или Даль». Хейфиц вежливо ответил «Вы знаете, Даль» - и чудом добился его утверждения. Его встречи со зрителями превращались для организаторов в кошмар. Иногда он говорил «Артист я скучный» - и просто уходил со сцены; а на встрече с курсантами школы КГБ после успеха «Варианта «Омега» сообщил будущим разведчикам, что обычно бывает с людьми их профессии: «Либо их убирают, либо на два фронта начинают работать – ребята, вы ж лучше меня знаете». Скандал был неслыханный.

Иногда у режиссеров получалось его сделать чуть более расслабленным. Например, в «Земле Санникова», фильме, который снимался в аду: это была редкая история, когда актеры сочинили телеграмму на «Мосфильм» с требованием отстранить от режиссуры режиссеров, потому что они - непрофессионалы. Фильм, на котором Даль заменил своего друга Высоцкого - а тот уже приготовился ехать в экспедицию, даже написал для «Земли Санникова» несколько песен, в том числе «Коней привередливых». Закончилось это легендарной телеграммой на «Мосфильм»: «Сидим в говне на волчьих шкурах. Дворжецкий. Вицин. Даль. Шакуров» - и тем, что режиссеров в итоге оставили, троих из четырех актеров успокоили, а Шакуров с картины ушел. Похоже, Даль так не любил и фильм, и режиссеров, и эту роль, и себя за то, что согласился ее играть, что в результате неожиданно расслабился, мысленно послал все подальше - и сыграл безупречно. Сегодня просто невозможно в этой роли представить Высоцкого - он бы прорвал всю причудливую ткань этого, несмотря ни на что, симпатичного фильма. А Даль был тем, что нужно - так же, как «Кони привередливые» подошли бы ей меньше, чем легкий «Есть только миг между прошлым и будущим».

Второй случай - роль в «Не может быть!», комедии, где Леонид Гайдай аккуратно заставил Даля спародировать самого себя (не отделаться от мысли, что Гайдай иногда просто глумится над вышедшим за два года до того «Плохим хорошим человеком»): ранимость и хрупкость обернулись воплем «Я артист, я не могу работать в такой обстановке!»

Одну из его лучших ролей - инженера Зилова из «Отпуска в сентябре» по пьесе Александра Вампилова «Утиная охота», зрители увидели только в 1987 году. Через шесть лет после смерти Олега Даля. Кадр из фильма

Одну из его лучших ролей - инженера Зилова из «Отпуска в сентябре» по пьесе Александра Вампилова «Утиная охота», зрители увидели только в 1987 году. Через шесть лет после смерти Олега Даля. Кадр из фильма

«ЧУВСТВУЮТ ВРАГА В ИСКУССТВЕ»

Именно смерть Высоцкого, как считается, его подкосила: Даль считал его одним из лучших, если не лучшим другом. Он ему снился, жене он говорил «Он меня так зовет». Во второй половине 1980-го записи в дневнике превращаются в стоны, тихие, но страшные.

«Нет, не вписываюсь я в их «систему». Систему лжи и идеологической промывки мозгов. Чувствуют врага в искусстве».

«Стал думать часто о смерти. Удручает никчемность. Но хочется драться. Жестоко».

Драться не получилось. Вскоре он записал: «Работа не приносит мне удовольствие. Мне даже странно, что когда-то я считал ее для себя всем. Вернее, она заменяла мне все. Вернее, все было в ней. Было».

Конечно, жизнь актера устроена так, что со зрителем остаются все его кинороли - и Даля будут помнить по его Женечкам, по героям сказок, сыгранным в молодости. Но хотелось бы, чтобы его помнили и по всему, о чем сказано в этом тексте. Вот буквально каждый раз, когда вы попадете на современный русский телесериал и посмотрите на игру большинства тамошних молодых актеров - вспомните эту заметку. Скорее всего, все эти актеры проживут не 39 лет, а гораздо дольше. Но и через сердце прогонять каждую свою реплику вряд ли научатся. И так вспоминать, как Олега Даля, их не будут.