Поэт Владимир Некляев: Текст, написанный три десятка лет назад, звучал как прощание Тихановича…

Александр Тиханович и Ядвига Поплавская вместе были и в жизни...

Фото: Ирина БАРЫШЕВА. Перейти в Фотобанк КП

Но Александр Григорьевич не стеснялся признаваться, что не был подарком, благодаря своей горячности и неуемному нраву нарубил немало дров. Каким был экс-солист знаменитых «Верасов», что и как переживал, вспоминаем с поэтом Владимиром Некляевым

Владимир Некляев в тандеме с композитором и худруком «Верасов» Василием Раинчиком в 80-е написал почти два десятка песен для дуэта Поплавская-Тиханович. А познакомился и начал дружить с Тихановичем еще в 70-е. Оба - взрывные, с непростым характером.

Владимир Некляев.

Фото: Сергей ГАПОН. Перейти в Фотобанк КП

- Владимир Прокофьевич, на чем тогда сошлись с Тихановичем?

- Люди сходятся по двум причинам: по взаимным симпатиям или по роду занятий. Мы с Сашей сошлись по обоим признакам. Саша пел, Раинчик писал музыку, я – стихи. Правда, какое-то время я поартачился: в 1976 году у меня довольно успешно вышла книга «Открытие», и я не хотел отвлекаться по пустякам, каковыми считал тексты для песен. Но попал под невероятное обаяние Тихановича: он даже не уговаривал, а болтал, болтал - забалтывал. Они приехали с Раинчиком раз, другой, третий. Посидели, выпили чай с вином или вино с чаем (улыбается). И я сказал: «Договорились».

Это было время эмоционального и творческого подъема «Верасов». Когда мы написали первые песни, я понял, что это незряшная работа - песни были качественные. Но они могли так и остаться замкнутыми в ротации на белорусском телевидении, если бы не Тиханович. В то время попасть в ротацию на Центральное телевидение или радио было почти невозможно. Тогда четко работало авторское право, и авторы песен хорошо зарабатывали. Представьте себе все возможные заведения Советского союза от Владивостока до Бреста: это не только филармонии и театры, это прежде всего рестораны. Даже если одну копейку умножить на миллион ресторанов – уже состояние. И за это шла серьезная борьба.

... и на сцене

Фото: Личный архив.

«Саша был мотором коллектива»

- То есть вы с Тихановичем друг на друге неплохо заработали?

- Да, неплохо (улыбается). Но вначале надо было попасть в ротацию. Тиханович ездил в Москву и исключительно своим обаянием и фирменной улыбкой умудрялся выцарапать место или в «Песне года», или на радио «Маяк». Помимо того, что они с Ядей были лицом «Верасов», Тиханович был еще и менеджером, мотором коллектива. Одна прожженная редакторша на Центральном телевидении говорила: «Я никогда не понимаю, чего он хочет! А потом смотрю – и уже согласна на всё!»

- Вы оба - горячие творческие натуры, в чем не сходились?

- Тиханович заводился с полуоборота, махал руками: «Это все лажа! Музыка не та! Аранжировка не та!» Шашка всегда была наготове. Но помашет-помашет – и быстро отходит. Энергия била через край, он хотел делать все: и петь, и играть, и танцевать, и музыку писать. Но в музыке большим авторитетом и спорщиком была Ядя. У нее, как и у Раинчика, абсолютный слух.

- Спорщиком? Я столько слышала, какая она молодец, как она терпела, прощала мужу все…

- Она молодец: и терпела, и прощала. Но и молодец, что не терпела и не прощала тоже – порой так поджимала губы... Есть сценический имидж, который артист продает, а есть обыкновенная семейная жизнь: с ребенком, с авоськами, с тещей и всем остальным. И когда ты живешь в параллельных мирах, иногда путаешь, где же ты сейчас. Саша иногда путал. Происходили неизбежные ссоры, конфликты, как в любой семье.

- Говорят, Тиханович был огонь и на сцене, и в быту.

- Да, вокруг него всегда бурлило – всегда куча народа, иногда в том числе всякой шелупони. Недавно знакомый, который жил с Тихановичем в одном доме возле филармонии, вспоминал, что по молодости тот открывал во дворе багажник своей машины и угощал всех тем, что у него было - настоящий человек-праздник. Угощал, да еще и песни для всех пел!

Тиханович во всем был сильным человеком.

Фото: Личный архив.

«Мог с Раинчиком приехать ночью: «У нас музыка, быстрее давай стихи!»

- Если перепрыгнуть через время, дойти до фазы обострения отношений внутри «Верасов» и в конечном итоге распада коллектива, то у каждого своя версия. У меня, естественно, своя. Подходило время стадионов – серьезного, как говорят, «чёса»: мы все могли стать миллионерами. Но появился человек, который по очереди стал искушать одну из сторон, искал слабое звено. «Вы ж такие – на вас все держится! Чего вы должны делиться с остальными?» И удалось ему искусить. Человек слаб, как сказано в Священном Писании...

- Тогда в газетах писали, что у Тихановича обнаружили наркотик, шел суд. Одни от него отвернулись, другие считали, что это расплата за небывалую популярность, происки завистников, что ему всё это подбросили…

- Да. Это не самые лучшие воспоминания. Еще недавно близкие, почти родные люди и… и вот они по две стороны на суде...

Я убежден, что это была провокация. На кону были большие деньги, бизнес. Нельзя сказать, что Саша во всем был сильным человеком: он был молод, горяч, подвержен эмоциям, вспыхивал, обижался. И когда произошел разлад с Раинчиком, когда у каждого оказалась своя правда – для Саши это стало драмой. До того они с Раинчиком были неразлучны: приезжали ко мне хоть в четыре утра, хоть в два ночи – это не имело для них никакого значения: «Вот - у нас музыка! Быстрее, быстрее – давай стихи!» Где бы ни были – хоть во Владивостоке – звонили среди ночи: «Только что мы написали - давай!..» Сегодня все это вспоминаю с ностальгической грустью…

- Знаю историю, что как раз тогда, накануне развала «Верасов», Тиханович попросил вас написать романс – такой, «чтобы Ядя заплакала». Он всю жизнь балагурил и всю жизнь просил у жены прощения…

- Да, но я вначале отмахнулся: мол, какой из тебя романсист! Но в конце концов текст написал. Правда, конфликт в «Верасах» не вдохнул в него жизнь, музыка не случилась. И много лет романс пролежал в столе, я уже и забыл про него. Вспомнил, когда во время панихиды, возле гроба, обнял Ядю, и она заплакала. Вспомнил и ужаснулся: текст, написанный три десятка лет назад, звучал, как прощание Тихановича…

И я понял, что, несмотря на долгую дружбу, совсем его не знал. В последние годы, когда ему уже было плохо, но он это не показывал, мы с ним виделись редко. И меня поразило, с какой стойкостью и мужеством он держался в это непростое для него время. То, как он его выдержал, свидетельствует о том, что я ошибался в его возможностях противостоять ударам жизни. Безусловно, ему помогала вера в Бога, мир церкви. Он искал опору, и он нашел ее в этом. Но я знал людей, истинно верующих, которых призрак смерти повергал мало того, что в ужас – в прострацию. Они переставали бороться и за себя, и за своих. Саша Тиханович боролся до конца, до последнего. И это переворачивает многие из моих представлений о нем. И это еще одно из доказательств того, что мы, проживая жизнь рядом, ни черта не знаем друг о друге. Мы живем как бы в невзаправдашнем мире, а в своих представлениях, и прежде всего – о тех людях, которые нас окружают. Так удобней: «Он такой!» – и ты всегда прав, так легче. Сейчас понимаю, что совсем не слаб был Александр Тиханович, и многое в нем мы видели не таким, каким оно было на самом деле.

Фото: личный архив

Песни «Верасов» на стихи Владимира Некляева:

«Любви прощальный бал», «Карнавал», «Музыка для всех», «Наедине», «Звезда любви», «Кукла Мадонна», «Город юности», «Полёт», «Караван», «Возвращение», «А жизнь идет», и др.

КСТАТИ

Романс, который так и не исполнил Александр Тиханович

Певчее поле

Я сегодня тебя

Никуда не зову,

Колыхнулась судьба,

Как трава на ветру.

И я напрочь забыл

Все, что было с тобой,

И хрустальная пыль

Поднялась над травой.

В той хрустальной пыли

Проплывают вдали

Очертанья земли,

Очертанья любви.

И плывут к небесам

Через поле и лес,

И становятся там

Очертаньем небес.

ПРИПЕВ:

Боже мой, Боже мой, Боже мой,

Как хрустально звенели капели,

Как пронзительно пахло весной,

Как с тобой мы смеялись и пели!

Боже мой, Боже мой, Боже мой,

Мы с тобой сумасшедшие, что ли?..

Тишиной, тишиной, тишиной

Заполняется певчее поле.

Так уходят из снов,

Очертанья сменив,

Так уходит любовь –

На разрыв, на разрыв.

И теперь, и теперь

Между мной и тобой –

Эта звездная дверь

В этой бездне сквозной…