
В прошлых выпусках (Часть 1, Часть 2 и Часть 3) мы узнали, насколько сложно сейчас россиянину перейти границу с Украиной, почему в Киеве строительный бум и был ли «золотой батон» Януковича и правда золотым.
Эту часть материала нам было сложнее всего писать. Жуть, в которую угодила наша любимая Украина, друзья и родня, непросто передать языком. Даже русским. Казалось, каждая нацарапанная в текстовом редакторе буква дышала страхом, а последствия от всей публикации до сих пор непредсказуемы. Не будет ли потом проблем у родственников, не потеряют ли наши знакомые работу?

НИЧЬЯ ЗЕМЛЯ
- Вот ваши билеты - поезд Киев - Мариуполь, - киевский друг Володя скидывает нам на почту электронные квитки. - Но только вы там осторожнее, это поезд «атошников».
- Кого? - не сразу поняли мы.
- Ну кто в Донбасс, в зону антитеррористической операции - АТО - едет. Мариуполь - самый близкий город к зоне боевых действий. А вот вам книга в дорогу, - протягивает Володя увесистые двухтомнички. Кроваво-красными буквами на обложке заглавие - «Ничья земля».
- Это украинский писатель Ян Валетов еще в 2007 году выпустил, типа утопия, Западная Конфедерация и некая Российская империя разрывают Украину на части…

- Дальше не продолжай, - перебиваем мы Володю.
Наши места - верхние полки в самом первом купе задрипанного плацкартного вагона.
- Ну и хорошо, - прокомментировал Володя. - Полежите наверху, почитаете, меньше внимания к себе будете привлекать. А то по выражению на ваших лицах как-то сразу понятно, что вы представители нашего братского народа.

ПОЕЗД НА ФРОНТ
Наши соседи - мужчина и женщина лет пятидесяти - были жителями мирными. Донецкими. Ехали до Волновахи. И уже оттуда на перекладных, через блокпосты - на неподконтрольные Киеву территории.
Вели они сепаратистские разговоры. Полушепотом, но так, чтобы мы на верхних полках могли их слышать. А военные, которые сидели в соседнем купе, - не могли.
- Цены с донецкими уже сравнялись, у нас килограмм хорошей свинины - 320 рублей. А в Киеве - 160 гривен. Это ж то же самое! - тихонько говорила женщина.

- А я по бизнесу не только в Киев езжу, но и в Россию, - прикрывая рот рукой, отвечал мужчина. - Там дороги - с нашим не сравнить. Между деревнями асфальт уже проложили!
- Раньше на Украине в деревнях коров разводили, а сейчас их всех на мясо пустили, а коровники дровами забиты. Людям зиму бы пережить, - напяженно шептала женщина.

- Твари конченые! - крайне непатриотично, но предусмотрительно негромко заявил мужчина. - Донецких пенсий лишают. А всех в стране обложили налогом на войну. Полтора процента от зарплаты на военных высчитывают. Скоты!
На ближайшей остановке пассажиры дружно вывалились из душных вагонов покурить в темную украинскую ночь. Гражданские вперемешку с военными.
Молодые солдатики на этой станции совсем выгружались. Они были с автоматами, касками и в бронежилетах. С собой тащили здоровенные ящики. С патронами, что ли? К ним подбежал школьник и попросил сделать селфи.

- Вы только военных не фотографируйте, - позвонил Володя из Киева. Он все никак не мог успокоиться, что посадил нас в поезд с «боевым братством». - А то могут за шпионаж посчитать. Проводник-то видел ваши российские паспорта.
Но проводник нас не выдал. А наших донецких соседей тоже никто не сдал. И не было нам понятно, как все происходящее может быть в одном месте. И в то же время в каких-то параллельных мирах.

ДЕТСКОЕ ПРОШЛОЕ
(Рассказывает Николай.)
В детстве, когда мы семьей отправлялись навестить нашу украинскую родню, мы всегда сначала прилетали в Днепропетровск (местные всегда называли его Днепром). Но я мало что помню из того советского детства.
- Зато я помню этот цирк! - закричала жена Алиса, когда мы вышли к набережной Днепра (реки, а не города). Она тоже здесь бывала в далеких 80-х. Даже на представления с родителями ходила.
Цирк - советское, классическое, страшное железобетонное здание, со всех сторон обмазанное граффити.

- Ничего не изменилось, ну только надписей не было. - Алиса попросила меня сфоткать ее на фоне детских воспоминаний.
В следующем номере: как Днепропетровск противится декоммунизации.


