2017-11-19T10:48:48+03:00

Школа до и после Революции: То, что не успел Столыпин, доделал Сталин

О грамотности населения к 1917 году, уровне образования в гимназиях и настоящей оценке Володи Ульянова по Закону Божьему
Поделиться:
Комментарии: comments116
Сейчас есть такое мнение – не надо никаких реформ в образовании, надо просто вернуться к советской школеСейчас есть такое мнение – не надо никаких реформ в образовании, надо просто вернуться к советской школеФото: фотохроника ТАСС.
Изменить размер текста:

Чем советское образование отличается от царского? Почему до 1917 года Закон Божий учили во всех университетах? Куда в СССР делись медресе и хедеры? Что знала и о чем не догадывалась Надежда Крупская? Обо всем этом обозреватель «КП» Александр Милкус расспросил доктора исторических наук, главного научного сотрудника Института Российской истории РАН Тамару Красовицкую.

Ученики выбирали учителей

- Тамара Юсуфовна, сейчас есть такое мнение – не надо никаких реформ в образовании, надо просто вернуться к советской школе. А к какой? Она же была разной в 20-е годы прошлого столетия, в 40-е, в 80-е…

- Это правда - школа гражданской войны, школа времен НЭПа, сталинская школа… Они были совершенно разные.

Октябрьская революция была рубежом, который отделил царскую, имперскую школу и на этом месте практически заново стала формироваться советская единая трудовая школа.

- А что собой представляла царская школа?

- На самом деле к 1916 году царская школа стала очень соответствовать вызовам времени. Но тут надо понимать, что школа начальная и школа средняя - разные вещи. Начальная не может быть единой. Были деревенские школы, городские, ведомственные. Были в то время в России и разные национальные школы - мусульманские, еврейские, буддистские. И немало – около 20 тысяч.

К 16-му году договорились: с 7 лет пожалуйте в начальную школу. Все и обязательно Фото: GLOBAL LOOK PRESS

К 16-му году договорились: с 7 лет пожалуйте в начальную школу. Все и обязательноФото: GLOBAL LOOK PRESS

Но начальная школа никаким знаниям не учит. Она дает умения - читать, писать и считать. Дети читают какие-то учебники о природе, о родине, что-то из литературы. Знания начинаются в средней школе.

В 1915-1916-ом годах у нас был хороший министр образования Игнатьев. Он собрал все достижения, которые уже свершились в науке, и придумал, как эти знания должны прийти в школу, через какие учебные предметы. У нас была умная средняя школа, которая готовила современных, грамотных людей.

В 1915-1916-ом годах у нас был хороший министр образования Игнатьев

В 1915-1916-ом годах у нас был хороший министр образования Игнатьев

- Насколько доступно было такое образование?

- Начальное образование было не везде в равной степени доступно. В Москве стояли очереди, чтобы отвести ребенка в школу. А в некоторых губерниях школы могли стоять наполовину пустыми. Большая часть населения была неграмотна. И это было уже опасно.

- То есть вопрос всеобуча стоял еще до революции…

- Да он практически был решен до революции! К 16-му году договорились: с 7 лет пожалуйте в начальную школу. Все и обязательно.

Но политические партии начинают эксплуатировать эту идею. Говорить, что власть не в состоянии всех научить. Вот мы возьмем власть, и мы вам все устроим! Большевики по этому поводу обещали больше других.

25 октября 1917-го большевики берут власть. Луначарский, который становится наркомом просвещения, начинает с воззвания: мы вам обещаем бесплатное образование, мы всех детей будем учить на родных языках.

Обещать-то можно. Но как? Денег, сами понимаете, нет. Полнейший саботаж. Все служащие министерства народного просвещения ушли, остались только сторожа, которые стояли при входе.

А в декабре началась всероссийская учительская забастовка. Она продолжалась до лета 1918-го.

- То есть учителя революцию не поддержали?

- Учителя умоляли большевиков не трогать школу. Она профессионально всех устраивала.

Но большевики не послушали. Была приняла декларация единой трудовой школы. Учебный план отменяется, программ нет. Учителей выбирают…

- …ученики.

- И родители. А эта публика не лучше. Ввели бригадный метод обучения. Что это такое? Это, значит, учителя нет, урока нет. Детишки сами осмысливают какой-то сюжет. И потом выдвигается один, который идет сдавать зачет за всю компанию.

Луначарский, который становится наркомом просвещения, начинает с воззвания: мы вам обещаем бесплатное образование Фото: фотохроника ТАСС.

Луначарский, который становится наркомом просвещения, начинает с воззвания: мы вам обещаем бесплатное образованиеФото: фотохроника ТАСС.

Педагоги уехали в эмиграцию

- Зато Луначарский занимался художественным образованием…

- О, да. Во всех школах ввели танцы. Родители возмущались – уроков нет, зато дети танцуют!

Учителя средней школы убегали в эмиграцию. Вторая по численности эмиграция после военных – учителя. Ведь кто преподавал в средней школе? Выпускники классических университетов, люди с великолепным образованием. И они понимали, к чему дело пришло.

Но я бы Луначарского защитила. Он в то время находился в Питере. А в Москве, куда переехало правительство, заправляли наркоматом просвещения Михаил Николаевич Покровский и Надежда Константиновна Крупская. Они были сторонниками радикального слома школы. Крупская читала очень много хорошей педагогической литературы. Но она не была педагогом. Она была идеологом. Она понимала, чего власть хотела бы получить от школы, но не знала, как этого добиться.

Надо сказать, что Ленин Крупскую очень ругал. Они жестко сцепились по поводу того, что происходит в школе. Потом он умер. Сталин всю эту историю терпел до 1929-го, пока не начался великий перелом.

Ленин Крупскую очень ругал. Они жестко сцепились по поводу того, что происходит в школе Фото: GLOBAL LOOK PRESS

Ленин Крупскую очень ругал. Они жестко сцепились по поводу того, что происходит в школеФото: GLOBAL LOOK PRESS

И вот по школам едет комиссия из ЦК партии. А ну-ка напишите, детки, нам диктант. Образцы этих диктантов они привозят в Москву. Там красных чернил больше, чем фиолетовых.

И Сталин понимает, что школы под ним нет. А с другой стороны, открыты все шлюзы в вузы. Детей рабочих и крестьян зовут в университеты. По 400 человек записываются на курс. А через несколько месяцев остается 20-25 – потому что они просто не могут осилить вузовскую программу.

И вот тогда вытаскивают документы министерства Игнатьева и начинают возвращать в школу. К 1931-у году возвращается план урока, классы, форма, система обучения преподавателей. Начинается соединение дореволюционного опыта и нынешних реалий.

Новая задача – как внедрить в школы идеологию. И это делается через все гуманитарные предметы. В первую очередь, через историю. Первые «правильные» учебники вышли в 1934 году. Вернули историков из Академии наук, которых сгоряча в лагеря посадили. Подготовили авторские коллективы. Кстати, и по географии учебники были довольно политизированные. И по литературе – решали кого читать, кого нет. «Онегина» читаем: Татьяна – такая, Ленский – такой. Все было очень четко расписано.

Пошли настоящие пединституты вместо двухмесячных курсов, на которых молодых комсомольцев готовили в учителя. А тут случилась война…

Где-то с конца 40-х советская школа стала работать, по сути повторяя царскую… Хотя по содержанию образования мы до царской школы так и не доросли. Но к сороковым годам на уровне массового ученика это были хорошие знания. Они и объясняют и космос, и атом.

Где-то с конца 40-х советская школа стала работать, по сути повторяя царскую… Хотя по содержанию образования мы до царской школы так и не доросли Фото: фотохроника ТАСС.

Где-то с конца 40-х советская школа стала работать, по сути повторяя царскую… Хотя по содержанию образования мы до царской школы так и не дорослиФото: фотохроника ТАСС.

Сколько было грамотных?

- Тамара Юсуфовна, а есть данные, каков к 1917 году был процент неграмотного населения в России?

- Цифры очень путанные. Кто-то кричит, что у нас была замечательная образованная страна. Кто-то - что у нас была глухая неграмотность. Почему нет общей статистики? Потому что не было критериев. Знаете ли вы, что у нас тогда самыми грамотными были протестанты - латыши и эстонцы. Почему? Потому что пастор неграмотных не женил. Или, допустим, Уфимская губерния. Башкирское население было грамотнее русского. Но на каком языке? На своем. А у нас они считались неграмотными потому, что русского не понимали.

В общем, я бы не побоялась произнести такую цифру: процентов тридцать было грамотным.

- То есть умели читать и считать?

- И писать… Тех, у кого были дипломы об окончании царских гимназий, было мало. Процентов 10, не больше.

- Вот, а советская власть много сделала, чтобы поднять уровень грамотности населения почти до 100 процентов…

- В 20-е год каждый год начинали всеобуч, издавали декреты. Но все заканчивалось, как правило, ничем. Нужны были деньги. Мы знаем, что Сталин, проведя коллективизацию, взял деньги на индустриализацию. Он получил громадное количество населения в деревнях, которому не нужно было платить деньги, а надо было давать только трудодни. Из этого же источника Сталин взял деньги и на всеобуч.

Национальные школы

- На конференции в Высшей школе экономики вы рассказывали, что с национальными школами первым начал бороться Петр Аркадьевич Столыпин (он был с 1906 по 1911 годы премьер-министром Российской империи – Ред.). А в чем была проблема? Национальная школа – это рост образования в регионах.

- Каждый народ имеет по Конституции право получать образование на родном языке. Ты осваиваешь картину мира в родных языковых формах. Каждый язык свою картинку в голове рисует. Почему у нас не сильно большое понимание друг друга? Это потому, что мы мир по-разному видим. Но государству это все неинтересно. Приведу пример. Я когда-то в одном ведомственном институте образования курировала северные школы, ездила в кетские поселки. Кеты – это изолянты. У нас их три поселка. Всего человек 15 каждый год идут в школу. Так вот русский букварь в советское время стоил 20 копеек, а кетский - 240 рублей. Это зарплата двух инженеров. И у нас таких малых народов много, и их всех надо учить.

Но если для начальной школы еще можно создать букварь, учить письменности, то как быть в средней школе, когда надо учить наукам, а даже терминов на национальном языке нет?

Столыпин понимал, что при переходе к индустриальному обществу дети по всей стране должны обладать примерно одним и тем же объемом знаний. А преподавать на родных языках по общей программе, во-первых, дорого, во-вторых, нет учителей. И в-третьих, эту проблему в регионах традиционно решала церковь. В мусульманских школа была отличная система образования. Были учебники – причем, даже для средней школы, самими татарами написанные. У казахов, узбеков, армян, грузин, евреев учебники были.

Но власть не могла контролировать, что в этом учебнике написали. В 1917 году был только один цензор в Казани, который посмотрел учебники по истории. Он написал, что там отражен татарский взгляд. А как он хотел? Чтобы он московский был? Конечно, там Иван Грозный не сильно хорошо выглядел.

Столыпин воевал с этими школами по-страшному. Нагнал большого шума. В Казани до сих пор Столыпина терпеть не могут. А ему говорили: вы на наши школы деньги даете? Нет. Вот и отойдите.

И с этой же историей столкнулся и Сталин. Но он решил эту проблему просто. Он все эти мусульманские и еврейские школы ликвидировал. Тогда же, в годы коллективизации. Школы существовали за счет церковной десятины. А если десятины нет, то и нечем платить за школу. На какие деньги мулла будет учить детей? И с иудейскими школами история была такая же. Эти школы стали вполне себе советскими. За содержанием образования стали смотреть очень серьезные люди.

Про Закон Божий

- Я бы хотел поговорить про влияние религии на образование. На той же лекции вы рассказывали, что когда в начале прошлого века обсуждали изменения в образовании, ни одной из партий не пришло в голову потребовать отмены Закона Божьего как школьного предмета. Почему?

- Вся система школьного образования вырастала из церкви. Мусульмане, вспомним их добрым словом, разделили все человечество на тех, кто исповедует мировую религию – это народы писания, у которых есть какая-то учительная книга – Библия, Коран, Тора, и те, у которых нет письменной культуры – язычники.

Поэтому, считали они, люди должны читать свои книжки. Отсюда и пошло учение. В средние века стала работать наука, школа стала отпочковываться от церкви, появлялись светские дисциплины.

Но всегда знание считалось сакральным, не всем его положено было иметь. Жизнь с развитием наук подвела к тому, что понадобилось гораздо больше грамотных людей. Стали говорить об этом всеобуче.

И вот как это объяснял замечательный русский педагог Василий Порфирьевич Вахтеров (кстати, его книжку читал и Ленин). Когда вы говорите о всеобуче, вы должны понимать, что бросаете знания в огромную массу народа. Но у вас нет в школе предмета, который бы учил моральной ответственности за полученные знания. Не надейтесь, что это будет история или литература, какую бы патриотическую линию вы в ней не проводили. Морали учит только Закон Божий. Он говорит: там наверху-то есть тот, которого нужно побаиваться. Тебе дали знания по физике, по химии. Ты соединил проводки, одну кислоту с другой… Это не значит, что ты, дурачок, должен училке под стол это положить. Или бомбу организовать.

- То есть Закон Божий как сдерживающий фактор…

- Он воспитывал ответственность за полученные знания. Это был не такой простой предмет. В гимназии его учили до 10-го класса. И был выпускной экзамен. Кстати, нас в школе учили, что у Ленина была одна четверка в аттестате якобы по Закону Божьему. На самом деле у него было «пять» по этому предмету. А четверка была по логике…

 
Читайте также