Спецпроект «Крым Наш» : Наталья Поклонская: «Никакое разочарование не повлияет на вкус победы «Крымской весны»

Спецпроект Ивана Панкина «Крым Наш» - События 5-ти летней давности вспоминают журналисты «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин, Александр Коц, Виктор Баранец, Андрей Баранов и политик Наталья Поклонская
Крымчане не задумываясь сделали выбор в пользу России

Крымчане не задумываясь сделали выбор в пользу России

Фото: Евгения ГУСЕВА

Дмитрий Стешин — военный корреспондент «КП»

- В Крым я попал прямо с майдана.

На майдане нас уже серьезно ловили, корреспондентов «Комсомольской правды». Вывозили нас с самой этой площади, оцепленной и обложенной баррикадами, коллеги из киевской «Комсомолки», чуть ли не в багажнике. И уезжали мы из Украины на поезде, потому что товарищ, оператор первого канала, вылетал через аэропорт Борисполь и успел нам позвонить и сказать – не вздумайте выезжать через аэропорт, там несколько кордонов правосеков и каких-то активистов со списками ловят депутатов-регионалов и неугодных журналистов, и вы там в этом списке есть. Вот ума им не хватило заблокировать вокзал и мы спокойно уехали оттуда на поезде в Москву и почти сразу же прилетели в Крым. Там еще стояли в аэропорту люди в форме державной варты и погранслужбы, но было понятно, что Крым уже уплыл давным-давно в сознании. Я был в 2010 году в Крыму, общался с представителями русских общественных движений, они имели там достаточно серьезные позиции – выпускали газеты многотиражные, какие-то были движения – и прямым текстом я не раз слышал, что мнение консолидированное украинских политиков о Крыме было такое – зачем в него вкладывать деньги, он все равно уйдет в Россию. Потому что мне были уже непонятны вот эти постмайдановские кукарекания, которые до сих пор страдают по поводу аннексии Крыма, потому что, если сам Крым, побережье, более-менее в 2014 году выглядело прилично, то стоило отъехать от любого города туда в центр, в материковый Крым, там хотелось плакать, там как война прошла.

После майдановского угара, конечно, Крым показался уже определившимся и мое было мнение, что практически все свершилось, нужно было только юридически это зафиксировать. Мы мотались вместе с нашими военными, тогда как раз «вежливые» начали отжимать первые части, мне запомнилась история с частью береговой обороны в поселке Перевальный – это недалеко от Симферополя. Мы встретили колонну наших морпехов вежливых, она входила в Симферополь, прямо на въезде, и вслед за ними, мы не знали, куда они едут, мы приехали к этой части Перевальная и видели, как горохом сыпались солдаты в пиксельных камуфляжах, они тогда были диковинкой, выстраивались в цепочку вдоль заборов, и один из офицеров подошел к КПП, там его встретил командир части, его зам, и сказал, что у меня задача занять периметр части от банкомата вон до того угла забора. И вот во время этого разговора, достаточно нервного, молодой солдатик украинский схватил ручной пулемет Калашникова и бросился в бетонированную ячейку окопа, прямо у входа в КПП, она была оборудована заранее, несколько лет назад, и начал судорожно дергать затвор. И вот тут я заметался, потому что я оказался точно на линии огня, в центре, но ситуация разрешилась просто в одну секунду. Огромный военный подскочил к этому солдатику, взял его за шиворот, натурально, вместе с пулеметом, просто поднял, вытащил из этого окопа, дал ему пендаль и солдатик исчез. Через год я приезжаю в эту часть Перевальная побеседовать с военными, как им служится в российской армии, у ворот части меня встречает этот здоровый военный, вытащивший из окопа солдатика – это был замкомандира части по воспитательной работе Бойко. Я ему рассказал эту историю, он говорит – да ничего страшного, у них не было патронов, слава Богу.

Дальше мы мотались по полуострову, общались, нас интересовала татарская диаспора – единственная, кто как-то сомневался, колебался – это татарская диаспора. Мы были ночью на их ночных бдениях возле татарского телеканала, они там стояли жгли костры, с палками, достаточно нервно реагировали на российских журналистов, но, в принципе, как показали последующие события, большинство татар вообще не понимали, зачем их Крым нужен Украине и в принципе со всем согласились. Мы заехали в главную мечеть на тот момент полуострова – Бахчисарай – тоже там была интересная встреча, нам хотелось поговорить с имамом, к нам вышел человек с револьвером, возможно, травматическим, на поясе, в форме охранника, сказал, что имама нет, я говорю – ну, мы подождем, а он – да даже если бы и был, у вас не получится с ним поговорить. Я говорю – почему? А он не знает русского языка, он из Турции. Ну, у Турции всегда были свои виды на этот полуостров, она работала через мечети и Украина особо не напрягалась, что на полуострове создавались одна за другой ваххабитские джумааты и ячейки Хисбут Тахрир. Вот сейчас все это разгребли за последние пять лет.

А потом был день референдума.

За несколько часов до начала референдума нам очень нужен был представитель татарской диаспоры, желательно ветеран Великой Отечественной, который воевал, чтобы он нам рассказал свое мнение – рад он или не рад. Мы вышли на сына одного такого ветерана, живущего в Ялте, сын страшно не хотел ни с нами разговаривать, ни чтобы мы к его отцу приезжали на следующий день, и вдруг меня как вот прорубило, такое озарение было, я говорю – вы понимаете, мы живем на сломе исторических эпох. И сейчас, в эти дни, любое свидетельство современников останется в веках. Такая пауза повисла и этот парень, татарин, говорит – вы где остановились, я к вам сейчас приеду и все расскажу. Я говорю – да сегодня не надо, давайте завтра с утра пересечемся. Ну, вот утром встретились, поговорили.

Я не видел, не зафиксировал глазом никаких более-менее внятных протестов, скажем так, украинской стороны. Вот, кроме столкновения с татарской диаспорой под стенами крымского парламента, ничего подобного не было. Мы выехали на прилегающую территорию, в город Херсон, ближайший к Крыму городок. Секунда промедления и нас, наверное, било бы человек 50, а, может быть, 100, потому что, едва мы начали опрашивать людей в центре Херсона, ну, вроде российский город, вокруг нас сразу же стала стягиваться толпа с палками, потом мы с Сашей Коцем, под предлогом, что нам нужно аккумулятор в камере поменять, - прыгнули в машину и уехали. То есть, вот такая разница, а, казалось бы, между Симферополем и Херсоном сто с чем-то километров, а совершенно другие настроения и совершенно другие цели в жизни. Можно посмотреть по цепочке исторических событий. Я считаю, что Украиной нужно было заниматься уже в тот момент, как высохли чернила на всех документах, которые сопровождали распад Союза. Но у России не было на это ни сил, ни желания, и только в начале 2000-х пошли какие-то подвижки. Помните челночную дипломатию Лужкова – стали вкладывать деньги в пророссийские организации в Крыму, сразу же, мгновенно, в Киеве проходит прозападный оранжевый майдан. В 2014 году, если не ошибаюсь, все эти события были приурочены к тому, что заканчивается аренда военной базы Черноморским флотом. Я не думаю, что это вранье, иллюзии или какое-то лукавство, но я верю источникам, которые говорили о том, что западные квартирмейстеры уже определили места для постоев каких-то инженерных войск, которые должны были дальнейшую инфраструктуру строить, переделывали для размещения войск НАТО.

Приднестровье можно отзеркалить, аналогичная такая точка напряжения, исчезла из информационного поля примерно лет через 10 после образования Приднестровской народной республики. Я думаю, еще пять лет потерпеть и все как-то свыкнуться, что Крым российский. Можно было понять, что виды/планы на Крым существуют в тот момент, когда мы отказались категорически убирать наш флот из Севастополя и было понятно, что не оставят эту ситуацию в покое и не дадут владеть Крымом каким-то третьим странам, размещать там недружественный государству воинский контингент, и там будет либо Россия, либо никто. Вот так и получилось.

Александр Коц — военный корреспондент «КП»

- В Крым я прилетел сразу после майдана. Люди на улицах еще не верили в то, что это пришла Россия. Мы приехали сразу к зданию Госсовета, где накануне прошли стычки в меджлисовцами, крымскими татарами. Их там уже не было, потому что они, видимо, уже почувствовали, что повторно такую потасовку затеять уже не удастся, уже над зданием Госсовета висел российский флаг, уже его охраняли какие-то странные люди в форме и с автоматами. Уже по дорогам Крыма ездили колонны невиданной до этого момента техники типа «Тигров». Их и в России на тот момент еще не так много было, но они появились на улицах Крыма. При этом на многих даже не были сняты номера, по которым в принципе можно было понять, из какого военного округа приехали те или иные бойцы.

Но при этом обращало на себя внимание, что были вооруженные люди и не армейского типа. Я только позже узнал, что это была и местная самооборона, которая разжилась оружием благодаря усилиям ветеранов из боевого братства. Их туда приехало порядка 100 человек, причем 40 человек из Мариуполя. И вот первый захват воинской части – это была Балаклава, пограничная бригада, где как раз самооборонцы разжились оружием. Больше всего, конечно, впечатляла росс